Глава 32. Мамино сердце
Вопрос матери повис в воздухе, тяжелый и неизбежный. Алена стояла, опустив голову, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости и нервного напряжения. Дима молча стоял чуть поодаль, давая им пространство.
Валентина Ивановна, не дождавшись ответа, обняла дочь крепче и потянула в дом.
— Заходите, заходите, с дороги-то устали. Все расскажете, все-все.
В доме пахло свежим хлебом и сушеными травами. Все было так же, как и прежде, но теперь Алена чувствовала себя здесь чужой, принесшей в отчий дом свою беду.
Они сели за кухонный стол, уставленный пирогами и соленьями. Валентина Ивановна разлила чай по кружкам и уставилась на дочь выжидающе.
— Ну, — сказала она мягко. — Говори, дочка. Что стряслось-то?
Алена глубоко вздохнула и начала говорить. Говорила о Даниле, о любви, о его перемене, о той роковой ночи, о двух полосках, о его шоке и ультиматуме. Говорила о деньгах его матери и о своем решении уехать. Голос ее сначала дрожал, но по мере рассказа он креп, наполняясь горькой решимостью.
Валентина Ивановна слушала, не перебивая. Ее лицо было непроницаемым, лишь в глазах мелькали то боль, то гнев, то бесконечная жалость.
Когда Алена замолчала, в кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов. Мать медленно поднялась, подошла к дочери и, не говоря ни слова, снова обняла ее, прижав к своей груди, пахнущей хлебом и домашним уютом.
— Родная моя, — прошептала она, гладя Алену по волосам. — Деточка моя бедовая. Сколько же тебе пришлось пережить одной-то.
И тогда Алена разревелась. Всем скопившимся страхом, болью, унижением. Она рыдала, как ребенок, вцепившись в мать, а та качала ее и шептала утешительные слова.
Дима сидел, смотря в свою чашку, давая им выплакаться.
Когда слезы иссякли, Валентина Ивановна вытерла дочери лицо своим подолом и твердо сказала:
— Никуда ты не денешься. Это твой дом. Здесь ты родилась, здесь и рожать будешь. Все у нас будет хорошо. Я помогу. Мы справимся.
Она повернулась к Диме.
— И тебе спасибо, Димушка. Что не бросил мою дурочку в беде. Что довез, поддержал.
Дима смущенно кивнул.
— Я просто… не мог иначе.
Валентина Ивановна внимательно посмотрела на него, и в ее взгляде читалась благодарность и какая-то новая, невысказанная мысль.
Потом она встряхнулась и снова стала хозяйкой.
— Ну, а теперь за стол! Ешьте, дорогие. И ты, Дима, с нами ужинать будешь, я не отпущу!
Ужин прошел в спокойной, почти домашней атмосфере. Валентина Ивановна расспрашивала Диму о его учебе, о родителях, о планах. Говорила о деревенских новостях. Алена молча ела, чувствуя, как тепло родного очага понемногу оттаивает ее душу.
После ужина Дима стал собираться.
— Мне пора. Обратная дорога не близкая.
Алена проводила его к машине. Сумерки уже сгущались, окрашивая небо в лиловые тона.
— Спасибо тебе, Дима, — сказала она, глядя ему в глаза. — За все. Если бы не ты…
— Не благодари, — он улыбнулся своей тихой улыбкой. — Ты крепкая, Алена. Справишься. А если что — звони в любое время. Всегда.
Он сел в машину, завел мотор и, прежде чем тронуться, высунулся в окно.
— Алена… — он запнулся. — Ты… ты очень сильная. И ты будешь замечательной матерью.
Она кивнула, сжимая в кармане платок. Он помахал ей на прощание и медленно поехал по пыльной деревенской улице, скрываясь в сгущающихся сумерках.
Алена долго стояла, глядя ему вслед, а потом повернулась и пошла обратно в дом. В окне горел свет, и в нем было что-то незыблемое, прочное, как сама земля.
Мать уже стелила постель на старой кровати в ее комнате.
— Вот, спи на здоровье, дочка. Завтра с утра в поликлинику сходим, встанем на учет. Все как положено.
Алена легла в знакомую, пахнущую сеном и солнцем кровать, и впервые за долгие недели ее не мучили кошмары. Она слышала, как мама ходит по дому, прибирается, шепчет что-то себе под нос. И этот звук был самым успокаивающим в мире.
Она положила руку на живот. Все было тихо. Никакой тошноты, никакого страха. Только тихая, зреющая внутри жизнь и ощущение, что она, наконец, в безопасности.
Но где-то на краю сознания шевелилась тревога. Она сбежала, но проблемы остались там, в городе. Деньги Елены Викторовны лежали в чемодане, как грех. А впереди были долгие месяцы беременности, роды и вся неизвестность материнства. Сможет ли она? Справятся ли они с мамой? И что будет, когда Данила узнает, что она не послушалась его?
Через неделю, когда Алена уже начала привыкать к деревенскому ритму жизни, ее телефон, который она старалась редко включать, чтобы избежать ненужных вопросов, вдруг разрывается от звонка. Незнакомый номер. С предвкушением чего-то плохого, она отвечает. Женский голос, официальный и холодный, представился:
—Здравствуйте, Алена Белова? Говорит секретарь деканата. Ваш академический отпуск требует дополнительного подтверждения. И у нас есть вопросы по поводу вашей стипендии. Вам необходимо срочно явиться в учебную часть.
Город напоминал о себе, и это напоминание грозило новыми неприятностями.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))