“Сборщиком заказов на склад интернет-магазина ушел. Склад - это свобода, да и денег больше, чем у начальника отдела. У нас тут люди с двумя-тремя “вышками” работают”, - пишет мне давний приятель. До последнего времени он работал начальником отдела маркетинга небольшого завода.
“Я администратором салона красоты работать пошла. Хоть с нормальными живыми людьми общаюсь, а не с “эффективными менеджерами”, - беседую со знакомой. Два высших образования, умница, долго работала в крупной производственной компании.
“К нам продавцами часто приходят те, кто больше не может в корпорациях или госструктурах. Недавно журналист приходил, долго с думскими работал. Говорит: “Больше не могу, ощущение, что меня человеком не считают, хочу к людям”, - рассказывает мне руководитель небольшого книжного магазина.
Самая свежая история - моего коллеги, который не один год преподавал в столичном вузе. Теперь работает в охране режимного объекта, очень доволен. Говорит, чувствует себя свободным, спокойным, а главное, “никто не требует постоянной имитации бурной деятельности”.
Во всех этих (и многих других) историях я подметил несколько общих моментов.
Во-первых, из профессий ушли энергичные, инициативные люди с хорошей профильной подготовкой. Возраст разный - от тридцати до шестидесяти.
Во-вторых, все ушли из довольно крупных организаций, которые следуют современным управленческим трендам.
В-третьих, у всех очень схожая мотивация, которую наиболее жестко и прямо сформулировал бывший преподаватель: “Топят любую реальную инициативу. Вся система управления заточена на “выполнение индикаторов” и имитацию бурной деятельности. Среди управленцев идет целенаправленный отрицательный отбор”.
Можно, конечно, сказать, что все это - единичные случаи, что всегда были, есть и будут люди, которые не способны работать в больших структурах. Только - положа руку на сердце - каждый из нас в своем окружении найдет немало таких историй. Их количество увеличилось за последние годы.
Лично я вспоминаю, что последнее массовое “поколение дворников и сторожей” в нашей стране появилось в период советского “застоя”, когда система управления на всех уровнях замкнулась сама на себя и любое реальное действие воспринималось ею в штыки. К чему это привело, думаю, напоминать не надо. Как раз массовое появление “внесистемных” людей историки и социологи считают одним из ярких признаков наступавшего в СССР кризиса и политической системы, и системы социальных ценностей. Бороться с “внесистемными”, “неформалами” было очень удобно, такая борьба легко обеспечивала выполнение нужных “индикаторов”. Тогда они назывались “показателями”.
Но штука в том, что сегодняшнее “поколение сборщиков и продавцов” в чем-то очень похоже на своих советских предков (в первую очередь тем, что многих из них система выдавила сама - неудобны), но имеет и очень серьезные отличия. Отличия эти, на мой взгляд, уже начали влиять на рынок труда, а в дальнейшем влияние “внесистемников” лишь усилится, но не сразу станет заметным.
В первую очередь - социальная активность.
Есть, например, очень интересный момент, на который, как мне кажется, профсоюзам стоит обратить внимание: интернет-платформы такие люди воспринимают как возможность получить свободу. Отработал свою смену - свободен. Занимайся тем, к чему действительно лежит душа. У “советских дауншифтеров” это, как правило, была свобода творчества и желание уйти от общества. У нынешнего поколения куда сильнее тенденция либо второй работы “на себя”, либо достаточно серьезной социальной активности.
То есть нынешние выдавленные системой - социально активны, у многих из них эта социальная активность явно позитивна, но... формальным структурам не нужна. При этом активные люди готовы мириться с гиперэксплуатацией в часы “платформенной занятости”, чтобы быть независимыми в свободное время.
По сути, происходит не “выпадение” людей из общества, а тихое низовое переформатирование системы социальных связей, на которое формальные структуры попросту не обращают внимания.
Или все же обращают?
Например, профсоюзы?
Автор: Максим Макаренков, писатель-фантаст