Он вышел из подъезда, едва последние капли стучали по козырьку. Воздух дрожал от свежести — такой густой и насыщенной, что казалось, её можно было потрогать руками. После ливня город преобразился: асфальт мерцал, как чёрное зеркало, в котором отражались размытые силуэты домов и проводов. Сначала он шёл быстро, по привычке погружённый в мысли — те самые, что крутились в голове последние дни, цепляясь друг за друга, как сухие листья в водостоке. Но уже через сотню шагов шаг сам собой замедлился. Что‑то заставило его остановиться и вдохнуть глубже. Запах. Этот запах мокрой земли, травы, разогретого после дождя асфальта — он проникал в лёгкие, вытесняя всё лишнее. Герой закрыл глаза и постоял так несколько мгновений, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Когда он снова посмотрел вокруг, мир будто проступил резче, ярче, будто кто‑то протёр запылённое стекло. На кусте сирени, пригнутом тяжестью воды, дрожала капля. Она повисла на кончике листа, переливаясь всеми оттенками радуги, а потом