(Вторая книга летописи «Как я помню этот мир» Отрок)
Без Бога не до порога, а он всё время меня спасал.
Виктор Винничек
Третье воспоминание из моей жизни…
Козни судьбы.
Неделя пролетела быстро. Вот хирург, с трудом вытащил трубки из моего носа, и мне стало легче, приток воздуха увеличился, но ноздри его не втягивали, и я все ровно продолжал держать рот приоткрытым. Сестра взяла кровь с пальца и вены. Хирург мне сказал:
- Синяки и ссадины заживают, трубками носовую перегородку подправил, опухоль спадает, будет нос с горбинкой, как у Мелехова Григория с «Тихого Дона». Что мог то сделал, дыхание восстановится, если что не понравится тебе в новом облике, то после двадцати лет жизни приходи, подправлю. Неделю на улицу не выходи, приезжать ко мне больше не надо. Справку я продлил. После обеда зайдёшь к жене, будут готовы анализы.
Я поблагодарил хирурга и ушёл в знакомый уголок, где съел завтрак, так как кровь надо было сдавать натощак. Тут в ранце я наткнулся на литровую баночку малинового варенья и вспомнил, что отец велел передать его этой врачихе в положении. Пока сидел я прочитал подаренный мне Сашей томик стихов
и увидел в нём надпись:
«Самому дорогому мне мальчику!»
Дальше стояла Сашина подпись и число. В назначенное время я зашёл к врачу. Она сидела за столом и писала. Живот уже мешал ей это делать. Я поздоровался и поставил баночку варенья на стол и сказал:
- Малиновое, это вам от папы, а собирал малину я сам в лесу. За то, что разрешили лечиться дома.
- И правильно сделала, анализы крови у тебя улучшились. Он приехал с тобой?
- Нет.
- Жаль, я бы разузнала, чем он тебя лечит. Передай ему спасибо за подарок, и скажи, пусть продолжает своё лечение. Я сейчас уйду в декретный отпуск. А ты будешь приезжать каждый первый понедельник нового месяца в этот кабинет, и сдавать кровь. Тебя будет вести новый врач, который будет меня заменять. И так пока не восстановиться кровь. Она у тебя на много улучшилась, но далека от нормы. Она дала мне справку, которая освобождала меня от тяжёлой работы и физкультуры. Я поблагодарил врача и уехал домой.
В среду приехала мама с маленьким братом, их выписали с больницы. И набросилась на бедного отца:
- Сынок пока мы лежали в больнице твой папа чуть братика и сестричку не убил. И они оба заревели.
- Папа устал от работы, он этого не хотел, случилось, как случилось и больше не вспоминай, не травмируй его нервную систему, а то не досмотрит, что по работе тысячи людей погибнут, - вступился я за отца.
- Защитник нашёлся, повзрослел, возмужал, было такое красивое личико, а сейчас? Девчонки с вашего класса уже за ребятами бегают. Ты не подумал, что с тобой с таким лицом, девчонка постесняется на люди выйти. Ты посмотри, как друг твой «плешивый» за собой ухаживает, вот к нему они все побегут. Что тогда скажешь, защитник?
- А то и скажу, меня это волнует меньше всего. Мне в институт надо поступить, а там не по лицу принимают, тебя, как мать в первую очередь должно волновать моё здоровье, а не лицо. Мне сейчас нельзя работать будет, так ты береги отца, не добивай его. А то самой всё делать придётся. Красавица ты наша. И положил в её руки справки. Она замолчала, перестала причитать и сказала:
- Вот и сделали к Новому году мамке подарок.
Она забрала братика, и ушла в зал. Это хорошо, что она не застала Сашу, которая ушла час назад, подумал я.
В понедельник я вышел в школу. Перед уходом посмотрел в зеркало. Ушибы и ссадины зажили, опухоль и отёки, от них не осталось и следа. С зеркала на меня смотрел не я, а какой - то другой парень с горбинкой на носу, осунувшимися щеками и синевой под глазами, вместо краснощёкого красавца, у которого, как говорили в посёлке, лицо светится. «Ну что друг!»,- сказал я своему отражению в зеркале. «Мне с тобой придётся прожить, как минимум шесть лет»,- так сказал хирург. Затем я подмигнул отражению и пошёл в школу.
В школе меня ждали, первым уроком была география, её вела наша классная Ольга Федоровна, красивая женщина с вьющимися чёрными волосами, жила без мужа. Она ушла от него не променяла на дочь, которая сейчас была копия мать. Дочь родилась больным и очень слабым ребёнком. Родителям предложили сдать девочку в приют для инвалидов. Измученный тремя годами мытарств по врачам, муж подписал условия передачи ребёнка и сказал:
- Нечего плодить калек.
Тогда то, она и ушла от него. Уехала из Москвы к маме и выходила дочь. Положила на неё всю жизнь. Её дочь училась в нашем классе. Лиля была красива, неглупа собой. Продолжительная болезнь сделала из неё эгоистку. У неё был серьезный недостаток, он плохо говорила. Голос у неё был, настолько грубый и противный, что ребята закрывали уши, когда она отвечала.
- Лучше ты претворись немой и молчи, не говори перед чужими ребятами, тогда гляди, кому-нибудь и понравишься. Ты красивая, ведь влюбляются парни и в глухонемых, и даже слепых, а то они за версту от нас убегают, когда услышат твой голос, - учила её хитрая единственная подруга Люся.
На урок я опоздал, не рассчитал свои силы. От длительной ходьбы я уставал и вынужден был делать остановки. Вот она болезнь, в чём себя проявляет. Потом я заметил, что плохо восстанавливались мои растраченные силы. Я извинился за опоздание и отдал классной две справки. Ольга Фёдоровна прочитала справки и всё поняла. Она даже не поругала меня, а только сказала:
- Крепись дорогой, такова жизнь.
В школе меня встретили хорошо. Все знали мою историю и не задавали лишних вопросов, лишь девчонки изредка поглядывали на меня и о чём - то шептались. Учителя меня вызывали к доске на каждом уроке, чтобы пополнить моё отставание в отметках. А на следующий день, я уже выиграл школьную олимпиаду по физике и мы с Сашей не спеша шли домой, и разговаривали на разные темы.
Когда я пришёл домой, там меня уже ждал работник почты с заказным письмом, которое я получил из Минска под роспись. Оказывается, я поступил в эту заочную школу, и сейчас мне выслали первое задание. Я должен решить его в течение десяти дней и своё решение им отправить заказным письмом, так будет на протяжении двух лет. Если я не отправлю решения, то буду исключён со школы. В основном это были задачи с прошлых областных и республиканских олимпиад СССР. За каждую работу выставлялась оценка по пятибалльной системе. Отдельно по физике, отдельно по математике. В этом году я все же победил на районной олимпиаде по физике. Последующие два года, я выигрывал все районные олимпиады по физике и математике, занимал призовые места на областных олимпиадах, даже при необъективном судействе. Очень помогла эта заочная школа, которую я окончил на отлично и получил её диплом. После чего был приглашён в числе десятка ребят от области на финальную республиканскую олимпиаду по физике и математике, организованную газетой «Знамя Юности» Но не судьба, обстоятельства сложились так, что мне пришлось уехать в это время в другое место.
Дружба наша с Сашей со временем переросла в первую любовь. Мы проводили всё свободное время одни, радуясь нашим встречам, мечтали в будущем пожениться.
Но в семье Саши в десятом классе произошло несчастье. Осенью её брат переросток со своими друзьями разбирал боеприпасы, найденные ими в лесу в блиндаже, оставшемся после войны, с целью добычи тола и пороха. Он с приятелями готовился к открытию охотничьего сезона.
Произошёл большой взрыв, убило три подростка и покалечило четвёртого. Им оказался её брат. Ему оторвало руку, его контузило и выбило один глаз, второй остался видеть только на пятьдесят процентов. Он чудом выжил. На фоне этого, у её мамы случился инфаркт. За ними ухаживала Саша. Она часто пропускала школу, потому что работала за мужика по хозяйству и ухаживала за больными. Вначале я навещал её, по мере возможности, чем мог, помогал. Потом из-за стычек с её братом, которого привезли домой с больницы, я перестал их навещать. Саше часто не было времени, как следует выспаться, а не то, что зайти ко мне. Виделись мы только в школе и то редко.
Аттестат об окончании школы Саша получила с неплохими отметками. Она так повзрослела за этот год, что решила не мешать мне в дальнейшей моей жизни. Взвалив всю тяжесть судьбы на свои хрупкие девичьи плечи. Я увлёкся наукой и собирался учиться на физмате в Минском университете, но судьба и семейные обстоятельства заставили меня выбрать другую профессию. Сотни первых, но уже не детских стихов, произвольно написанных мной за это время, я закрыл в гильзе от большого снаряда. Сначала я снял жёсткие обложки с книги Учет. Затем свернул тетрадки в трубочку и поместил в гильзу от снаряда. Произвёл герметизацию гильзы. Зарыл гильзу я у нашей плакучей берёзки,
недалеко от летней кухни. С надеждой, в будущем, откопать её. Но дальнейшая жизнь не предоставила мне такой возможности, как и проследить за судьбой Саши.