👧🏻 Допрос двенадцатилетнего ребенка: границы общественного протеста в Перми
В Перми разгорается новый, крайне тревожный скандал, связанный с общественным протестом против строительства религиозного сооружения. Активисты утверждают, что в поле зрения правоохранительных органов неожиданно попала двенадцатилетняя девочка, дочь лидера протестного движения. Этот инцидент поднимает вопросы о допустимых методах работы с несовершеннолетними и о том, где пролегает черта между гражданской позицией и потенциальным правонарушением.
Эпизод в отделе полиции
Об инциденте с допросом несовершеннолетней сообщила общественная группа, ведущая активную кампанию против строительства мечети в микрорайоне Верхняя Курья. По их утверждениям, двенадцатилетняя Маша Юшкова, дочь одного из активистов, была вызвана в отдел полиции Мотовилихинского района Перми. В сообщениях говорится, что девочку попытались опросить, но она, осознавая свои права, сослалась на статью 51 Конституции Российской Федерации, которая дает право не свидетельствовать против себя и своих близких.
Дальнейшие действия сотрудников полиции, если верить активистам, приобрели угрожающий характер. Сообщается, что представители центра «Э» пообещали возбудить уголовное дело против родителей девочки по статье о вовлечении несовершеннолетнего в преступную деятельность, а также пригрозили изъятием ребенка из семьи. Сторонники протестного движения распространяют информацию о том, что девочку якобы задержали у школы сразу два полицейских экипажа, а сам допрос длился на протяжении нескольких часов, что, безусловно, является серьезным психологическим давлением на ребенка.
Причина внимания правоохранителей
Причиной такого пристального внимания со стороны правоохранительных органов стало стихотворение. В январе текущего года в общественной группе, выступающей против строительства мечети, было опубликовано видео, на котором девочка читает стихотворение. В тексте стихотворения, как утверждают активисты, присутствовали фразы вроде: «Поднимайся, мой народ, прёт на нас свирепый сброд, родину стереть тянется мечеть». Это видео, очевидно, привлекло внимание подразделений, занимающихся вопросами противодействия экстремизму.
Сама девочка, по информации активистов, была в итоге отпущена. Тем не менее, этот инцидент вызвал широкий резонанс среди противников строительства и заставил общественность задуматься о границах дозволенного в привлечении детей к публичному выражению позиций, особенно тех, которые могут быть истолкованы как разжигающие межнациональную или межрелигиозную рознь.
Контекст пермского противостояния
Данный случай неразрывно связан с затяжным общественным противостоянием в микрорайоне Верхняя Курья, которое продолжается с лета прошлого года. Местные жители активно выступают против планов по возведению мечети, выдвигая ряд претензий. Они утверждают, что строительство ведется на «арабские деньги», а само культовое сооружение будет использоваться преимущественно мигрантами, что, по их мнению, может изменить социальный и культурный облик района.
Лидером этого протеста является Роман Юшков, отец допрошенной девочки, который позиционирует себя как «глава Антисионистского комитета Перми». Открытая информация о нём говорит о том, что он имеет богатую историю конфликтов с законом по экстремистским статьям и неоднократно привлекался к уголовной ответственности. Например, в ноябре текущего года обвинение запросило для него два года и два месяца колонии строгого режима по очередному делу о возбуждении ненависти. Учитывая такой контекст, действия правоохранительных органов могут объясняться желанием пресечь распространение радикальных материалов, но при этом вызывает большой вопрос метод, при котором для допроса используется двенадцатилетний ребенок.
Даже если стихотворение, прочитанное девочкой, содержит формулировки, близкие к разжиганию розни, первичное внимание должно быть сосредоточено на взрослых, которые подготовили этот текст и организовали его публикацию. Использование ребенка в качестве инструмента для давления на родителей является спорной и тревожной практикой. Правоохранительные органы должны были обеспечить законность и психологическую безопасность ребенка, а не использовать её для получения информации или оказания давления на отца-активиста.