Андрей вошёл в квартиру, поставил чемодан в коридоре и громко крикнул: «Лен, я дома!» Тишина. Только тикали настенные часы, которые они купили в Праге три года назад. Он улыбнулся: наверное, пошла в магазин или к подруге. Три дня раньше — сюрприз удался.
Он разулся, прошёл на кухню, открыл холодильник. Там стояла бутылка его любимого чешского пива, аккуратно прижатая запиской: «Дорогому мужу, чтобы не скучал. Целую, Лена». Записка была написана её ровным аккуратным почерком, но чернила чуть расплылись — видимо, писала наспех. Андрей открыл пиво, сделал глоток и пошёл в спальню переодеться.
В спальне пахло иначе. Не её обычным «Ланкомом», а чем-то терпким, мужским. Он нахмурился. На стуле висел чужой пиджак — тёмно-синий, дорогой, явно не его размер. Андрей взял пиджак, провёл пальцами по ткани. В кармане лежал кошелёк. Он открыл его механически: права на имя Кирилла Олеговича Воронцова, фотография — высокий брюнет с острыми скулами и лёгкой ухмылкой. Тот самый Кирилл, с которым Лена «просто работает в одном проекте».
Андрей замер. В голове крутилась одна мысль: «Три дня раньше». Он прошёл в гостиную. На диване валялся женский шарф, не Ленкин. На журнальном столике — два бокала из-под красного вина и пустая бутылка «Шато Марго» 2015 года. Они с Леной берегли эту бутылку два года, ждали годовщины.
Он сел в кресло и вдруг услышал шорох в ванной. Дверь была приоткрыта. Андрей встал, подошёл ближе. Из ванной доносился приглушённый смех — женский и мужской. Лена. И он.
«…а если он завтра приедет?» — голос Кирилла, низкий, уверенный.
«Не приедет. Я же говорила, в среду только», — Лена рассмеялась. «Ты параноик».
Андрей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он толкнул дверь.
Они стояли у раковины. Лена в его, Андреевой, рубашке — той самой, белой, которую он надевал на важные встречи. Кирилл — в одних джинсах, босой, с мокрыми волосами. Оба обернулись одновременно.
Лена ахнула. Бокал, который она держала, выпал и разбился о плитку.
«Андрей… ты… как…» — она побледнела.
Кирилл не растерялся. Улыбнулся той же ухмылкой с фотографии в правах.
«О, ранний прилёт. Добро пожаловать».
Андрей не кричал. Он просто смотрел. На жену, на чужого мужчину в своей квартире, на осколки бокала на полу. Потом тихо сказал:
«Одевайтесь. Оба. И выйдите. Поговорим в гостиной».
Через десять минут они сидели за обеденным столом, как на допросе. Лена кусала губы, глаза красные. Кирилл — спокойно, даже с лёгкой насмешкой.
«Как давно?» — спросил Андрей. Голос был ровный, будто он спрашивал про погоду.
Лена молчала. Кирилл пожал плечами:
«Полгода. Может, чуть больше».
«Полгода», — повторил Андрей. Он вспомнил, как полгода назад Лена вдруг стала чаще задерживаться «на работе», как перестала брать трубку по вечерам, как однажды ночью он нашёл в её сумке коробку презервативов, хотя они с ней давно решили «пока без детей».
«А «Шато Марго»?» — спросил он вдруг.
Лена вздрогнула.
«Я… мы… хотели отметить… его повышение».
«Моё вино. Которое мы берегли на нашу десятую годовщину».
Кирилл хмыкнул:
«Андрей, давай по-честному. Ты же сам всё время в командировках. Человек не железный. Елена — красивая женщина, ей нужно внимание».
«А ты, значит, даёшь внимание?»
«Я даю то, чего ты не можешь», — Кирилл сказал это спокойно, даже с лёгким сожалением, будто констатировал факт.
Лена наконец подняла глаза:
«Андрей, я не хотела, чтобы ты так узнал. Я хотела сама всё рассказать… позже».
«Когда позже? Когда я бы уехал в следующую командировку на месяц?»
Она молчала.
Андрей встал, подошёл к окну. На улице шёл снег. Он смотрел, как хлопья ложатся на подоконник, и вдруг вспомнил, как восемь лет назад они с Леной стояли у этого же окна, только что получив ключи от квартиры. Она тогда смеялась и говорила: «Теперь у нас будет всё по-настоящему».
«Уходите», — сказал он, не оборачиваясь. «Оба. Сейчас».
Кирилл встал первым.
«Я подожду в машине», — бросил он Лене и вышел, даже не пожав Андрею руку.
Лена осталась. Она подошла ближе, хотела взять его за руку. Он отстранился.
«Андрей… я люблю тебя. Правда. Это… это было ошибкой. Я запуталась».
«Ты полгода спала с другим в нашей постели. Это не ошибка. Это выбор».
Она заплакала. Тихо, без истерики.
«Я не знаю, как объяснить… Он… он видел меня. Слушал. Ты всё время где-то далеко. Я чувствовала себя… невидимой».
«А я, значит, должен был бросить работу, чтобы ты чувствовала себя видимой?»
«Нет… я не это имела в виду…»
«Ты знаешь, что самое смешное?» — Андрей наконец повернулся к ней. «Я вернулся раньше, потому что соскучился. Хотел сделать тебе сюрприз. Купил билеты в Вену на выходные. Тебе всегда хотелось туда перед Рождеством».
Лена закрыла лицо руками.
«Уходи», — сказал он. «Забери свои вещи. Потом. Сейчас просто уйди».
Она пошла к двери. На пороге остановилась:
«Андрей… прости».
Дверь закрылась.
Он остался один. Снег за окном падал всё гуще. Андрей подошёл к столу, взял бутылку из-под «Шато Марго», повертел в руках. Потом швырнул её в стену. Бутылка разбилась, красные брызги потекли по обоям, как кровь.
Он сел на пол, прислонился спиной к дивану и долго сидел так, пока не стемнело совсем. Потом достал телефон, открыл чат с Леной — последние сообщения были от него: «Скучаю», «Скорей бы домой», «Люблю тебя». Ответов не было уже три дня.
Он написал новое сообщение:
«Ключи оставь в почтовом ящике. Не пиши и не звони больше никогда».
Отправил. Поставил её номер в чёрный список.
На следующий день весь двор гудел. Соседка с пятого этажа видела, как «какой-то красавчик на чёрном БМВ» забирал Лену с двумя чемоданами. Через час в мессенджерах дома появился скрин переписки — кто-то сфотографировал, как Кирилл целует Лену в лифте. Качество плохое, но лица узнаваемые.
К вечеру новость дошла до Андреевых коллег. Потом до Лениных. Потом до их общих друзей. Кто-то писал Андрею: «Друг, держись». Кто-то — Лене: «Ты с ума сошла? Такой мужик был».
Через неделю Кирилл выложил в инстаграм фото из Вены: он и Лена у собора Святого Стефана, она смеётся, он обнимает её за талию. Подпись: «Когда всё складывается лучше, чем планировал».
Андрей увидел это случайно — друг переслал со словами «удали, не мучай себя». Он не удалил. Просто закрыл приложение и пошёл на кухню варить кофе. В квартире было тихо. Очень тихо.
Он не плакал. Он просто жил дальше. Ходил на работу, возвращался домой, иногда ужинал у родителей. Иногда — в одиночестве, глядя в окно на тот же снег.
А где-то в Вене Лена просыпалась в шикарном номере отеля, смотрела на Кирилла, который уже отвечал на рабочие звонки, и вдруг понимала, что тишина в этой роскоши оглушает сильнее, чем когда-либо в их старой квартире на окраине Москвы.
Но это она поймёт позже.
А пока Андрей выкинул её подушку, купил новую, и впервые за много лет спал без снов.