Сегодня, 8 декабря, в день художника хочу поздравить свою дочь, которая победила в Международном конкурсе «Невская палитра».
А я в этот день представляю творчество русского живописца Анатолия Леушина, созерцание картин которого
оказалось для меня настоящим праздником, наверное, как для всех любителей современной живописи и сюрреализма, в частности. Посмотрите, как он виртуозно владеет кистью, искажая пространство, что обманывалась даже я, ценитель живописи. Это неудивительно, ведь он балуется подобными художественными упражнениями с детства.
О своём творчестве Анатолий рассказывает так: «Сюрреализмом я называю то, чего нельзя увидеть в обычной жизни». И это так. На его картинах: сады Семирамиды,
Вавилонская башня на панцире гигантской черепахи,
летучий голландец-призрак на воздушном шаре,
врата рая для усмиривших свои страсти
и сам Бог в виде ангела-хранителя планеты.
Полотна Леушина читаю словно притчи, они и созданы были мастером для того, чтобы можно было их читать и обдумывать, каждый раз находя новые смыслы и знаки. Сюжеты переплетаются и плавно сменяют друг друга: леденящая древность, застывшая в скале с мамонтом. Мамонт не в силах разорвать обжигающую хватку глыбы льда, он обессилен. Веет печалью и бренностью. Сразу вспомнила об утратах, потерях, но, когда пришла в себя, то почувствовала, как теплеет на сердце и улыбка пробегает по губам: я живая и дышу. Да, та скорбная участь меня миновала, но, может быть, холод не придёт вновь?
Трогательное волшебство в видениях взрослого клоуна с душою ребёнка на железнодорожных путях, который обязательно выкарабкается, потому что есть золотая рыбка в виде мечты. Правда, зависит от состояния или характера: оптимисту всё в радость, мизантроп в хорошем заметит изъян. Решать клоуну —выползать или оставаться на шпалах.
Пустыня, куда попал Иисус поститься для спасения от дьявола. Это он, закутанный в панцирь тернового венца?
Терновый венец представляет собой грехи мира, которые Иисус взял на себя, чтобы искупить человечество. Также терновый венец символизирует жестокость и унижение, которым подвергся Иисус во время своего распятия. В эскизе Анатолия Леушина лик Христа не в терновом венце, а капли крови не на лбу и шее, а в кубке на пасхальном столе.
Это, по-моему, говорит о сильном физическом страдании, но при этом его лицо не выдаёт этого, он спокоен и прекрасен на холсте. Прошлое из Евангелия кисти Анатолия меня впечатляет, мне кажется, что на миг касаюсь вечности. Размышляя о бесконечности, несомненно, воображаю Господа. Я русская, и Христос давно стал частью моей души. Всякий раз пробегаю его последние дни. Тайная вечерня была лишь однажды, стол давно пуст, но чаша всегда полна и напоминает, что он здесь — со мною, моими близкими и друзьями.
А вот фантазия по иллюстрации Анатолия Леушина «Между сном и мечтой» с шутом на шахматном поле, который играл, мечтая втайне проскочить в дамки, принимая то пряник, а то кнут от короля. Сделал ход неправильный — и его с усмешкой, словно пешку, сняли с доски: «На кону стояла честь шута, сон растаял, как его мечта».
Феникс у живописца — это не просто красивая огненная птичка с хвостом из пламени. Это символ. Символ вечного возвращения, возрождения и, как ни странно, надежды. Феникс, по сути, — существо из мифов, у которого была одна очень необычная суперспособность: умирать и возрождаться из собственного пепла. Красиво? Ещё бы.
Если учесть, что этот цикл длился сотни лет. Такая себе мифическая огненная драма у Анатолия. Только вот, в чём дело: в мифе нет объяснения, зачем это делается. То ли от тоски, то ли от скуки, то ли просто у птицы жизнь такая. Но само возрождение на картине настолько мощное, что вечная птица восстаёт из пепла молодой и огненно красивой как никогда.
В виртуальной мастерской художника есть и абсолютно реалистичные работы: цветы,
зимние пейзажи,
парусные суда кораблей в море.
Его натюрморты — яркие, с какой-то детской наивностью ,
лаконично-вкусные,
запоминающиеся и
понятные мне, кроме одного, который с рыцарем, скачущим с копьем в планете к бокалу вина с вишенкой.
Собрав все натюрморты вместе, приготовлю яркий десерт, в котором виноград символизирует радость жизни и счастье, яблоко — познание добра и зла, персик — мягкость и миролюбие, а вино — свободу и возрождение. Всё то, что узнаю из картин Анатолия Леушина. Рецепт десерта «Фрукты в стекле» из винограда, персика, яблока и вина. Идея десерта проста и гениальна, как и яркие картины мастера: сочные плоды в леденце на палочке.
Ингредиенты:
- виноград - крупная ветка,
- персики - 3 шт.,
- яблоко - 2 шт.,
- клубника - 5 шт.,
- сахар - стакан,
- вино для сиропа - полстакана,
- лимонный сок - 2 ч. л.,
- ледяная вода - стакан.
Приготовление:
Возьму сначала горсть винограда, персик, яблоко, клубнику. Вымою и обсушу их бумажными полотенцами. Очищу и нарежу яблоки и персик небольшими кружочками, виноград и клубнику оставлю целыми. Наколю кусочки фруктов и ягод на шпажки так, чтобы они держались плотно. Насыплю в ковш сахар, волью воду и вино. Перемешаю и доведу до кипения. Варить сироп буду 15 минут на среднем огне. Готовность сиропа проверю так: капну немного в ледяную воду — если застынет плотной нитью, он готов. Окуну плоды на шпажках в горячий сироп, чтобы он окутал каждый кусочек. Затем подержу в ледяной воде пару секунд. Сироп затвердеет и будет напоминать стекло. Поставлю «Фрукты в стекле» в пустой высокий стакан и дам карамели окончательно застыть в холодильнике. После переложу десерт на тарелку — и скорее пробовать. Сладость вкусная и даже полезная —свежие фрукты в глянцевой хрустящей карамели. Повторяйте за мной, чтобы все желания сбылись.
Как сбылось однажды желание Анатолия Леушина, когда ему позвонили из Германии и сказали, что картину «Храм желаний» купил лидер группы «Scorpions»Клаус Майне.
Хочется верить, что творчество Анатолия Леушина не угаснет, а возродится, как птица Феникс,
прилетая вновь и вновь к нам, зрителям.
Картины живописца можно читать вновь и вновь. Они лаконичны,
естественны,
хоть и фантастичны, словно из сказки,
ничего агрессивного, словно так было на самом деле.
Когда смотрю на его картины, вижу необычные цветные сны
или отдельные кадры из фильмов,
остающихся в душе вязью видений, переплетённых в причудливых сочетаниях, но понятных и человечных.