Ольга стояла у окна в коридоре детского сада и смотрела на список принятых детей. Пальцем водила по строчкам, читала фамилии. Петров, Сидорова, Иванова. Её Кирилла не было. Прочитала ещё раз. Медленно, внимательно. Нет.
Телефон в кармане завибрировал. Написала подруга Света: «Ну как, взяли?»
Ольга набрала ответ: «Нет». Отправила. Засунула телефон обратно, постояла ещё минуту. За окном моросил дождь, на асфальте блестели лужи. Апрель выдался серым, холодным.
Развернулась, пошла к кабинету заведующей. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса. Постучала.
— Да, входите, — отозвалась женщина внутри.
Ольга зашла. Заведующая Марина Викторовна сидела за столом, перед ней стояла другая женщина с девочкой лет трёх. Девочка крепко держала маму за руку, смотрела на Ольгу круглыми глазами.
— Простите, я потом подойду, — сказала Ольга.
— Нет-нет, мы как раз заканчиваем. Так что, Алевтина Сергеевна, завтра приводите Настеньку к девяти. Мы вас ждём.
Женщина кивнула, улыбнулась.
— Спасибо вам большое. Настя, что нужно сказать?
— Спасибо, — пропищала девочка.
Они вышли. Ольга осталась одна с заведующей. Та откинулась на спинку кресла, посмотрела на неё устало.
— Вы по поводу?
— Я не увидела своего сына в списке. Кирилл Морозов. Мы же в очереди стояли с рождения практически. Нам три года уже.
Марина Викторовна вздохнула, открыла папку на компьютере.
— Морозов... да, вижу. К сожалению, мест не хватило. Вы понимаете, очередь большая, а группы не резиновые.
— Но как же так? Мы же стояли. Я документы все приносила, справки.
— Приносили. Всё правильно. Но, видите ли, есть дети льготников. Многодетные семьи, матери-одиночки. Они имеют преимущество. А ещё дети сотрудников. Так положено.
Ольга почувствовала, как внутри начинает закипать.
— А та девочка, которая сейчас вышла? Она льготница?
— Это... это внучка моей сестры. Её мама тоже работает в образовании. Так что да, имеет право.
— Ваша племянница, значит?
Марина Викторовна поджала губы.
— Племянница моей сестры. Но это не имеет значения. Процедура приёма законная. Я не делаю никаких исключений.
— Не делаете? А почему тогда моего ребёнка не взяли, а вашу родственницу взяли?
— Потому что её мама работает в школе! У неё есть справка. А у вас?
Ольга молчала. У неё не было справки. Она работала продавцом в магазине. Никаких льгот, никаких преимуществ.
— Так что же мне теперь делать? На работу выходить надо, декретные закончились. Бабушки у нас нет, она в другом городе живёт. Няню не потянем.
— Понимаю вашу ситуацию. Но, к сожалению, ничем помочь не могу. Попробуйте в другой сад устроиться. Или подождите до следующего года.
— До следующего года? Вы серьёзно?
— Серьёзно. Извините.
Ольга вышла из кабинета. Руки тряслись. Села на лавочку в коридоре, достала телефон. Позвонила мужу.
— Ну как? — спросил он.
— Не взяли.
— Как не взяли? Мы же...
— Не взяли, и всё. Говорят, мест нет. А племянницу заведующей взяли.
— Какую племянницу?
— Я сама только что видела. Девочку привели, её оформляли. Оказывается, она родственница.
Муж выругался.
— Так это же блат чистой воды! Надо жаловаться.
— Куда жаловаться? Они скажут, что всё по закону. Мать девочки работает в образовании, значит, имеет право.
— А мы что, не имеем? Ты работаешь, я работаю. Налоги платим. Почему наш ребёнок хуже?
— Не знаю, Серёжа. Не знаю.
Повесила трубку. Сидела, смотрела в окно. По коридору прошла воспитательница с кучей папок. Увидела Ольгу, кивнула. Ольга не ответила.
Дома её встретила тишина. Кирилл спал, она оставила его с соседкой Тамарой Ивановной. Пожилая женщина присматривала за мальчиком пару часов, пока Ольга бегала по делам.
Постучала к соседке.
— Ну что, устроили? — спросила та, открывая дверь.
— Нет. Мест не хватило.
— Ой, как же так? А Настьку Алевтины взяли?
— Какую Настьку?
— Ну, племянницу заведующей. Мать её учительница в школе. Так она хвасталась вчера на лавочке. Говорит, Настю уже приняли, хоть она на три месяца младше твоего.
Ольга стояла молча. Значит, все уже знали. Все обсуждали. А она как дура надеялась.
— Тамара Ивановна, спасибо вам. Сколько я должна?
— Да брось. Какие деньги. Киря золотой, спал всё время. Вот, только проснулся недавно.
Забрала сына, вернулась домой. Кирилл сидел на полу, играл с машинками. Ольга присела рядом, погладила его по голове. Он поднял на неё глаза, улыбнулся.
— Мама, а когда я пойду в садик?
— Скоро, солнышко. Скоро.
Вечером, когда муж пришёл с работы, они сидели на кухне, пили чай. За окном стемнело, дождь усилился, барабанил по подоконнику.
— Надо идти выше, — сказал Сергей. — В департамент образования жаловаться.
— Серёж, да бесполезно это. Скажут, что всё законно. Формально они правы. Льготники имеют преимущество.
— А мы что, не льготники? У нас ипотека, кредит. Я на двух работах вкалываю. Ты пять лет в декрете сидела, чтобы с ребёнком быть. Это разве не считается?
— Не считается. По закону мы обычная семья. Без льгот.
Сергей хлопнул ладонью по столу.
— Да что за страна! Честным людям всегда достаётся. А кто по блату устраивается, тем всё.
Ольга молчала. Пила чай, смотрела на стену. Обои старые, кое-где отклеились. Давно собирались переклеить, да руки не доходили.
— Может, правда попробовать в другой сад? — предложила она.
— Какой другой? Там такая же очередь. Везде одно и то же. Свои детей устраивают, а остальные ждут.
Они просидели ещё немного, потом разошлись по делам. Ольга легла спать поздно, не могла уснуть. Ворочалась, смотрела в потолок. Думала о том, что завтра надо звонить на работу, говорить, что выйти пока не получится. Начальница будет недовольна. Может, вообще уволит. Найдёт другую.
Утром встала разбитая. Кирилл проснулся рано, требовал завтрак. Она сварила кашу, накормила его. Сама есть не могла, только кофе выпила. Горький, остывший.
Телефон зазвонил. Света.
— Оль, ты как?
— Нормально.
— Слушай, а ты знала, что Настю Алевтины взяли без очереди?
— Знала.
— Ну это же свинство! Все стояли, ждали, а она раз — и пролезла.
— Света, ну и что теперь? Ничего не изменишь.
— Как ничего? Можно пожаловаться. В прокуратуру, например.
— На что жаловаться? Они всё по закону оформили. Льготы, справки. Формально не придерёшься.
— А неформально?
— Неформально это блат. Но доказать невозможно.
Света вздохнула.
— Жаль. Кирюшка такой хороший мальчик. Ему бы в садик, с детьми общаться.
— Знаю.
Повесила трубку. Посмотрела на сына. Он сидел на диване, смотрел мультики. Тихий, спокойный. Ему нужен был садик. Друзья, занятия, развитие. А не сидеть дома с мамой, которая не знает, что делать дальше.
Днём пошла гулять с Кириллом на детскую площадку. Погода наладилась, выглянуло солнце. На площадке играли другие дети. Мамы сидели на лавочках, болтали. Ольга села чуть в стороне.
Увидела Алевтину. Та подошла, села рядом.
— Привет. Слышала, вас не взяли в садик. Жалко.
Ольга посмотрела на неё. Алевтина улыбалась, но в глазах было что-то неприятное. Торжество? Или просто равнодушие?
— Да, не взяли.
— Ну ничего, в следующем году возьмут. Потерпите.
— А вашу Настю взяли.
— Да, нам повезло. Я ведь в образовании работаю. Льгота есть.
— Удобно.
— Ну, почему удобно? Я же двадцать лет работаю. Заслужила, можно сказать.
Ольга промолчала. Алевтина посидела ещё минуту, потом встала.
— Ладно, мне пора. Настю забирать надо. Она уже адаптируется. Воспитательница говорит, умница такая.
Ушла. Ольга смотрела ей вслед. Внутри всё кипело. Хотелось встать, догнать её, сказать всё, что думает. Но что толку? Алевтина не виновата. Она просто воспользовалась возможностью. Кто бы на её месте не воспользовался?
Виновата система. Виноваты те, кто решает, кого брать, а кого нет. Виновата сама Ольга, что не смогла устроиться на работу в бюджетную сферу. Что не стала многодетной. Что просто обычная, без льгот и связей.
Вечером снова сидели с мужем на кухне. Сергей пришёл уставший, злой.
— На работе сократили троих. Говорят, оптимизация. А на самом деле своих набирают.
— Везде так, — сказала Ольга.
— Да, везде. И что теперь делать?
— Не знаю. Жить дальше. Что ещё остаётся?
Он посмотрел на неё, потянулся, обнял за плечи.
— Прости. Я не хотел срываться. Просто всё достало.
— Меня тоже.
Они сидели молча. За окном стемнело. Где-то наверху хлопнула дверь, послышались шаги. Жизнь шла своим чередом. У кого-то дети ходили в садик. У кого-то нет.
На следующий день Ольга снова пошла в детский сад. Не знала зачем, просто шла. Остановилась у крыльца, смотрела, как родители приводят детей. Настю Алевтину тоже привели. Девочка плакала, не хотела отпускать маму. Воспитательница взяла её за руку, повела внутрь.
Ольга стояла и думала о том, что злиться бесполезно. Что никто не виноват. Но и принять это не могла. Внутри сидела обида, как заноза. Не вытащить, не забыть.
Развернулась, пошла домой. Навстречу шла пожилая женщина с собакой. Кивнула, поздоровалась. Ольга ответила, прошла мимо.
Дома Кирилл играл с кубиками. Строил башню, она рушилась, он начинал заново. Ольга присела рядом, помогла ему.
— Мама, а когда я пойду в садик? — спросил он в который раз.
— Скоро, солнышко.
Может, правда скоро. Может, в следующем году. А может, так и не пойдёт. Останется дома до школы.
Ольга не знала. Никто не знал. Жизнь шла дальше, а они просто ждали. Ждали и надеялись, что когда-нибудь повезёт. Что кто-нибудь откажется, освободится место. Что система даст сбой, и им повезёт.
Но пока везло другим. Тем, у кого были связи, льготы, возможности. А они просто ждали.
Она погладила сына по голове. Он улыбнулся ей, показал башню.
— Смотри, какая высокая!
— Молодец.
Башня покачнулась и рухнула. Кирилл расстроился, но не заплакал. Начал строить заново.
Ольга смотрела на него и думала о том, что жизнь — это и есть постоянное строительство башен, которые рушатся. Но ты всё равно начинаешь заново. Потому что больше ничего не остаётся.
☀️
Подпишитесь, чтобы каждый день погружаться в атмосферу настоящей жизни 🌿
Мои истории — как короткое путешествие в чью-то судьбу. И, может быть, в свою собственную.
📅 Новая история каждый день, без прикрас и искусственного блеска.
Сейчас читают: