Василий Сталин был любимым сыном вождя, а от того его часто баловало окружение Сталина. Ну и к подростковому возрасту Василия разбаловали так, что хитрый мажор осознал, что ему всё позволено в школе.
Причём, если в образцовой 25-й школе, где до этого учился Василий, на него могла найти управу жёсткая, но справедливая директор Нина Иосафовна Гроза (Сталин-младший её трепетно боялся и уважал), то когда Василия перевели во 2-ю артиллерийскую спецшколу г.Москвы, то он снова распоясался и разболтался.
Молодой человек быстро почуял, что репрессии конца 30-х годов сотворили своё дело и с преподавательским составом, сделал его "шёлковым" и идущим на любые поблажки отпрыскам высокого начальства из Политбюро ЦК ВКП(б).
Расчёт вечно занятого Сталина на то, что военнизированная школа воспитает сына "по-мужски" — не оправдался.
Если первую учебную половину года Сталин-младший ещё как-то держал себя в руках, то после нового года Василий стал пропускать занятия, грубить и хамить преподавателям, баловаться на уроках, срывая их, и никто не смел сделать ему замечаний, а директор школы и его помощник при каждой встрече с Василием льстили ему, и требовали от преподавателей ставить Сталину-младшему отличные оценки.
Уроки истории Василий во втором учебном полугодии по каким-то причинам игнорировал. Но учитель истории спецшколы №2 Владимир Васильевич Мартышин оказался человеком принципиальным, он выловил нерадивого ученика и заставил того сдавать зачёты, а по их итогам поставил Василию Сталину за 4-ю учебную четверть итоговую оценку "неудовлетворительно" — за незнание предмета. Тот в ответ пригрозил самоубийством.
Разразился скандал, преподаватель был вызван к директору школы. Руководство требовало исправления оценки, а Мартышин этого делать отказался, пока ученик не докажет твёрдое знание предмета. Василий пересдавать материал не захотел, тогда директор спецшколы Синецкий сам исправил оценку, а Мартышин был уволен.
Дело было в 1938 году, с опальным учителем никто связываться не захотел. После увольнения Мартышин не смог найти новой работы в Москве из-за плохих рекомендаций в Наркомпросе. А в семье Мартышина было двое маленьких детей, материальное положение семьи грозило ухудшиться (в московской спецшколе он получал жалованье на 25% больше, чем в других школах).
В отчаянии учитель написал письмо самому Иосифу Сталину, подробно изложив обстоятельства инцидента и выразив опасения по поводу будущего Василия.
Сын учителя Мартышина позже вспоминал:
"Летом 1938 года мы проводили в Удельной по Казанской железной дороге, где жила сестра моей матери. Однажды к дому подъехала машина. Из нее вышли два человека, облик и повадки которых были весьма характерны, и сказали, что они хотели бы видеть учителя Мартышина. Моя мать объяснила им, что он в городе, вероятно, скоро вернется и предложила расположиться в комнатах и подождать. Однако нежданные гости предпочли остаться в машине.
Легко себе представить, что переживала моя мать, Адель Львовна Гольбер, за те два часа, пока два неразговорчивых незнакомца сидели у ворот в машине. Думаю, она не сомневалась: отцу грозит арест. Когда отец вернулся, пришельцы, не желая вести разговор при свидетелях, пригласили его в машину. Но там, вместо того, чтобы увезти в неизвестном направлении, вручили письмо Сталина. При этом они сказали, что автор не хочет, чтобы содержание письма было предано гласности...".
Несмотря на то, что Сталин был вечно занят, он ответил на письмо учителя:
В этом письме Иосиф Виссарионович писал:
"Преподавателю т. Мартышину:
Ваше письмо о художествах Василия Сталина получил. Спасибо за письмо. Отвечаю с большим опозданием ввиду перегруженности работой. Прошу извинения. Василий – избалованный юноша средних способностей, дикарёнок (тип скифа!), не всегда правдив, любит шантажировать слабеньких «руководителей», нередко нахал, со слабой или — вернее — неорганизованной волей.
Его избаловали всякие «кумы» и «кумушки», то и дело подчеркивающие, что он «сын Сталина». Я рад, что в Вашем лице нашелся хоть один уважающий себя преподаватель, который поступает с Василием, как со всеми, и требует от нахала подчинения общему режиму в школе.
Василия портят директора, вроде упомянутого Вами, люди-тряпки, которым не место в школе, и если наглец Василий не успел ещё погубить себя, то это потому, что существуют в нашей стране кое-какие преподаватели, которые не дают спуску капризному барчуку. Мой совет: требовать построже от Василия и не бояться фальшивых, шантажистских угроз капризника насчёт «самоубийства». Будете иметь в этом мою поддержку. К сожалению, сам я не имею возможности возиться с Василием. Но обещаю время от времени брать его за шиворот. Привет!
Иосиф Сталин, 8.06.1938 года"
В Сети пишут, что по настоянию Сталина Мартышин был восстановлен в должности. На самом деле это не совсем так. Владимира Васильевича Мартышина, после сталинской взбучки руководству школы, временно вернули в школу №2, на пару недель, специально для того, чтобы подтянуть исторические пробелы Сталина-младшего. А вот директор Синецкий, пошедший на компромисс с оценками, и помощник директора школы Макеев были уволены.
15 июня 1938 года покаянное письмо Сталину пишет уволенный помощник директора по учебной части спецшколы №2 Н. В. Макеев.
В своем письме бывший помощник по учебной части называет Василия способным, но неучтивым, надеется на то, что Василий станет лучшим учеником школы, и, возможно, тогда, его, педагога с двадцатилетним стажем, вернут обратно в школу. Ответил ли Сталин на это письмо — неизвестно.
Учитель истории Мартышин, которого вызвали летом в школу "доучивать" Васю, тоже решил отчитаться о своих впечатлениях. 7 июля 1938 года он пишет:
Мартышин докладывает, что волевым путём Василий Сталин исправился, проявил прилежание, насколько смог — закрыл пробелы в истории, и оценка "Неудовлетворительно"(2) заменена на оценку "Посредственно" (3).
В конце письма Владимир Васильевич добавляет:
"Я не смогу оправдать той доли доверия, которую вы мне оказали, когда писали, что в руководстве работой Василия и его поведения я могу рассчитывать на Вашу поддержку, т.к. в списке преподавателей спецшколы № 2 на 1938 - 1939 год я не числюсь".
Не известно, ответил ли Сталин и на это письмо. Известно лишь то, что Вождь народов не дал доучиться Василию последний год в этой школе и перевёл своего сына в Качинское лётное училище, вероятно, разочаровавшись в качестве учёбы и воспитания в спецшколе артиллеристов.
С 1939 года директором спецшколы №2 будет назначен авторитетный Зиновий Эфраимович Крейн ("папаша Крейн") и никаких поблажек будущим артиллеристам больше не было, невзирая на высоких отцов (а там учились Степан Микоян, Тимур Фрунзе и другие дети легендарных революционеров).
Но Вася Сталин к тому времени уже постигал искусство пилота в Крыму.
Дальнейшие судьбы Синецкого и Макеева не интересны автору. А вот судьба Владимира Васильевича Мартышина имела достойное продолжение.
Не получив должности в артиллерийской спецшколе, он преподавал историю в подмосковной школе и занимался репетиторством. С началом Великой Отечественной войны Владимир Васильевич Мартышин получил назначение преподавателем социально-экономического цикла на курсах младших лейтенантов 8-й армии.
В октябре 1944 года его заслуги были отмечены орденом Красной Звезды. В наградных документах было сказано, что Мартышин проявил себя как "способный и энергичный преподаватель-воспитатель". Отмечалось, что в 1944 году он не только вёл занятия с курсантами, но и параллельно обучал группы политсостава.
Мартышин слыл "букварём" и педантом. Под его руководством три выпуска, общей численностью 84 человека, продемонстрировали глубокое усвоение книги товарища Сталина "О Великой Отечественной войне Советского Союза".
Владимир Васильевич Мартышин благополучно пережил войну и впоследствии продолжительное время продолжал свою преподавательскую деятельность в одной из московских школ.