Стремясь во что бы то ни стало выполнить волю доверителя, адвокат нарушил закон и предал принципы и интересы корпорации.
Когда я в свое время стоял около тумбочки дневального по роте, то имел достаточно времени заучить висящий над единственным телефоном в казарме плакат: «Воин, помни, враг подслушивает». Я тогда всерьез не воспринимал этот призыв, задаваясь вопросами о том, что такого секретного могу сказать по тому телефону, да и как наш потенциальный геополитический противник может это подслушать. Прошли три десятилетия, научно технический прогресс шагнул далеко вперед, записывающие устройства появились во всех мобильных телефонах, а прослушать любой разговор с учетом имеющихся технических возможностей вообще не составляет никакого труда.
Современные адвокаты, разговаривая по телефону, прекрасно осведомлены, что их беседы могут контролировать представители оперативных структур, стоящие на страже государственной безопасности и борющиеся с вездесущей коррупцией.
Никто этому давно не удивляется, понимая, что подслушивать - их обычные профессиональные будни.
Но кто же мог предположить, что у должностных лиц появятся конкуренты, и тем более из адвокатской среды.
В июне прошлого года в Комиссию по защите прав адвокатов Ставропольского края пришло заявление находящегося под домашним арестом в ранге обвиняемого нашего коллеги Ф., который критиковал адвоката П. за то, что тот не в рамках оперативно-розыскных мероприятий, а по собственной инициативе записал на телефон разговоры с ним и передал их следователю в качестве доказательства виновности, а также дал уличающие его показания в качестве свидетеля по расследуемому уголовному делу. В ходе контролируемых им телефонных разговоров П. задавал провоцирующие вопросы, заведомо желая получить «обвинительные» ответы.
Получилось, что адвокат изначально преследовал цель привлечь к уголовной ответственности своего коллегу и иных лиц.
Этическая запредельность самого обращения требовала выяснить у адвоката П. мотивы его действий.
Когда же такая возможность представилась, то коллега П. без тени смущения и без какого-либо видимого сожаления о содеян ном объяснил свои «оперативно-розыскные» действия таким образом.
В ходе корпоративного спора он и адвокат Ф. находились на противоположных сторонах, представляя в судах спорящих доверителей. Поскольку представители противной стороны, включая адвоката Ф., вынашивали планы по незаконному завладению имуществом, то он по поручению своего клиента был вынужден принять определенные меры и дважды сделал запись беседы с коллегой на телефон. В завершение своего рассказа, дабы придать своим действиям большую легитимность, адвокат П. вдохновенно заявил, что по его разумению, виновные, в том числе и адвокат Ф., должны непременно сидеть в тюрьме, и он был обязан «вывести их на чистую воду».
Оценивая поведение адвоката П., комиссия пришла к выводу о том, что у него не имелось никакой процессуальной, профессиональной либо иной обоснованной какими-либо значимыми целями необходимости для совершенных действий в отношении адвоката Ф.
В состоянии крайней необходимости адвокат П. не находился, поскольку его жизни, здоровью и иным охраняемым законом правам и интересам угрозы не возникало.
На адвокате П., как представителе своего доверителя в арбитражном процессе, не ле жало обязанности собирать доказательства виновности своего коллеги в совершении како го-либо преступления.
Доводы о том, что адвокат П. действовал в интересах и по просьбе своего доверителя и таким образом устранял вред, причиняемый ему противоправными действиями иных лиц, Комиссия на шла несостоятельными и решительно отвергла.
В случае совершения в отношении доверителя противоправных действий последний имел право и возможность незамедлительно обратиться с соответствующим заявлением в правоохранительные органы, которые бы в пределах своих полномочий организовали проведение оперативно-розыскных и иных мероприятий, проведя при необходимости контроль и запись телефонных переговоров, в том числе и Ф.
Действия адвоката П., хотя и совершались не в ходе оперативно-розыскной деятельности, вместе с тем способствовали ей, и в дальнейшем были оформлены следователем в качестве доказательств виновности, в том числе и адвоката Ф.
Ссылки адвокатом П. на просьбы своего доверителя не являлись убедительными, поскольку они не могли иметь обязательной силы для адвоката, т.к. направлены на нарушение закона.
В соответствии с ч. 1 ст. 10 КПЭА «Закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или указания доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных настоящим Кодексом, не могут быть исполнены адвокатом».
Участие адвоката в сборе доказательств виновности другого адвоката в совершении преступления действующим законом не предусмотрено за исключением экстраординарных случаев, вызываемых крайней необходимостью, которые комиссией установлены не были.
Нельзя назвать допустимым и этичным предпринятый адвокатом П. тайный способ фиксации своих разговоров со своим коллегой адвокатом Ф.
Дальнейшая передача содержания этих разговоров иным лицам не только нарушила конституционное право Ф. на неприкосновенность тайны телефонных переговоров, но и привела к разглашению адвокатской тайны, поскольку предметом разговоров была именно профессиональная деятельность. подобных действий, комиссия не могла не пресечь предусмотренными законом способами негативную деятельность адвоката П., раскалывающую изнутри единство адвокатского сообщества и принятые корпоративные правила.
Комиссия с сожалением констатировала, что участие адвоката П. в привлечении к уголовной ответственности своего коллеги адвоката Ф., связанное с тайной записью телефонного разговора с ним, дачей показаний в качестве свидетеля против него, не вызванные обстоятельствами крайней необходимости, непоправимо подорвало доверие к адвокату П. как члену единой адвокатской корпорации, в основе которой должны лежать взаимное уважение и соблюдение профессиональных прав ее участников.
Необходимо иметь в виду, что невозможно избежать процессуальный конфликт меж ду адвокатами – представителями спорящих доверителей, стремящихся завершить спор в свою пользу. При этом адвокаты не вправе ради получения положительного результата использовать далеко выходящие за рамки этических норм средства и методы, даже если они были одобрены их доверителями.
Понимая большую разрушительную силу подобных действий, комиссия не могла не пресечь предусмотренными законом способами негативную деятельность адвоката П., раскалывающую изнутри единство адвокатского сообщества и принятые корпоративные правила.
Комиссия по защите прав адвокатов при знала нарушение профессиональных прав адвоката Ф. действиями коллеги П., после чего Квалификационная комиссия адвокатской палаты пришла к выводу о наличии в действиях последнего нарушения законно этических норм.
Грустная история приключилась с колле гой, который в какой-то момент своей активной адвокатской деятельности нарушил Закон об адвокатуре, предал принципы и традиции своего сообщества. Производить негласные записи разговоров и совершать иные оперативно-розыскные мероприятия, выявлять преступления и сажать виновных – это, бесспорно, необходимые и важные государственные действия, но к адвокатуре они никакого отношения не имеют.
Насущная необходимость органов адвокатской палаты не только пресечь такие действия, но и помочь коллеге избавиться от ложных иллюзий и представлений. В против ном случае сложно себе представить, что про изойдет с адвокатским сообществом, если его члены ради победы в судах начнут друг друга записывать и подставлять.