Когда эта икона попала ко мне на стол, на нее было больно смотреть. Образ XIX века буквально дышал на ладан. Время и условия хранения не пощадили дерево, а живопись скрылась под слоями копоти и потемневшего лака. Казалось, что святитель Николай смотрит на мир сквозь мутное, треснувшее стекло. Но глаза боятся, а руки делают. Я приступил к реставрации реликвии, которое оказалось полно сюрпризов.
Красочный слой местами вздулся и грозил осыпаться от малейшего сквозняка. Чтобы закрепить то, что осталось, я использовал проверенный веками метод. В дело пошел трехпроцентный желатиновый клей. Разогрев состав, я аккуратно пропитывал им каждый сантиметр поверхности, пока старое дерево и грунт не напились вдоволь.
Процесс этот не терпит суеты. В тех местах, где грунт, или как его называют иконописцы - левкас, отошел от доски, пришлось действовать ювелирно, загоняя клей прямо в пустоты. Чтобы состав не застыл коркой на поверхности, а ушел вглубь, я прогревал икону обычной лампой. А затем началось самое интересное. Я наложил так называемую "профилактическую заклейку" из папиросной бумаги. Через специальную пленку я прогладил бумагу теплым утюгом и оставил икону в покое на несколько дней.
Торцы иконы хранили следы былого украшения. Из дерева торчали ржавые гвозди. Это говорило о том, что когда-то образ был укрыт богатым окладом, который, увы, сгинул в водовороте истории. Гвозди сидели крепко, обросли ржавчиной, словно пустили корни. Пришлось размачивать древесину спиртом, чтобы удалить их, не повредив основу.
Подготовка поверхности под новую живопись - дело пыльное, но необходимое. Старый, разрушенный грунт я счищал скальпелем до самой древесины. Только так можно создать надежную основу. Свежий левкас наносил слой за слоем, давая каждому просохнуть. Это кропотливый труд, но без него икона не проживет следующие сто лет. Поверхность выравнивал обычной пробкой, смоченной в воде. Все гениальное просто.
Но самый удивительный момент настал во время расчистки. Обычно иконы покрывали сусальным золотом, но тут меня ждало открытие. Когда я начал аккуратно, миллиметр за миллиметром, снимать потемневшую олифу специальным составом на основе бычьей желчи, обнаружилось нечто странное.
Фон не был золотым. Мастера девятнадцатого века пошли на хитрость. Это была имитация. Технология редкая и упоминается лишь в специальных справочниках. Оказалось, что для экономии использовали олово, а сверху покрывали его цветным желтым лаком. Получался эффект золотого сияния, который неопытный глаз не отличит от благородного металла. Вот уж действительно - голь на выдумки хитра.
Работать с таким "фальшивым золотом" пришлось крайне осторожно. Металлический фон очень легко смыть вместе с грязью. Это была ходьба по лезвию бритвы. Я работал крошечным тампоном, едва касаясь поверхности. Там, где щадящая бычья желчь не брала вековую грязь, я использовал более сильные растворители, но действовал точечно, буквально под микроскопом. Удалось сохранить тот самый авторский желтый лак, который придавал холодному металлу теплое свечение.
Живопись самого лика и одежды святого я расчищал смелее, радуясь, как из тьмы проступают яркие, чистые краски. После завершения расчистки икону покрыл дамарным лаком. Образ словно вздохнул полной грудью, цвета заиграли, появилась глубина.
Финальный штрих - тонировки. Нужно было восполнить утраченные фрагменты так, чтобы они не бросались в глаза. Поскольку фон у нас был из олова под лаком, я использовал современный аналог - алюминиевую поталь. Клеил ее на водку с желатином - старинный рецепт, который никогда не подводит. А чтобы придать алюминию вид старого золота, сверху прошелся тонирующим составом.
Результат превзошел все ожидания. Икона снова сияет. Фон приобрел приятный золотистый оттенок, в точности такой, каким его задумывал автор полтора века назад. Мне удалось сохранить ту самую живую нить истории, не превратив старинную вещь в раскрашенную картинку.
Смотришь на работу «до» и «после» и понимаешь - не зря было потрачено столько сил и времени. Святитель Николай вернулся к нам обновленным, готовым еще долгие годы дарить утешение и надежду.
#реставрация