История разрыва Ирины Пинчук и Арая Чобаняна стала одной из самых обсуждаемых в блогерской среде — череда откровений, взаимных обвинений и болезненных признаний вскрыла то, что годами оставалось за кулисами их семейной жизни.
Всё началось с громкого инцидента: злоумышленники взломали аккаунт Арая и получили доступ к его личной переписке. Вместо того чтобы пойти на сделку с шантажистами (те требовали крупную сумму за молчание), Чобанян отказался — и тогда компромат попал в руки Ирины. Заплатив 700 тысяч рублей, чтобы получить доступ к информации, Пинчук узнала о переписке мужа с другими женщинами — причём это происходило в тот самый период, когда она восстанавливалась после родов. Более того, флирт с посторонними девушками не прекратился даже после рождения их второго сына.
Сначала Арай настаивал: всё подстроено, переписки — фейк. Но позже был вынужден признать: он регулярно посещает массажные салоны, где оказывают интимные услуги. Это стало последней каплей — супруги разъехались, а осенью официально расторгли брак.
Попытки сохранить хотя бы нейтральные отношения ради детей разбились о накал эмоций. В разговоре с Ксенией Бородиной Ирина призналась: она больше не общается с бывшим мужем, хотя чувства до сих пор раздирают её изнутри. «Меня триггерит до сих пор, — призналась Пинчук. — Одна моя сторона скучает по нему, потому что так классно, как с ним, мне ни с кем не было. Он какая‑то родная душа, и хочется, чтобы никуда не уходил. А вторая ненавидит! Не могу простить. Мне прямо мерзко, когда на него смотрю! У меня всё ещё качели».
Арай, в свою очередь, не скрывает ностальгии: его соцсети заполнены архивными кадрами с Ириной. Однако сама Пинчук сомневается в искренности этих жестов. «Я считаю, что он это делает просто для поднятия статистики охватов, — говорит она. — Даже в последнем рилсе вставлена реклама. Для меня это просто дико. Мы с ним сейчас не общаемся. Продолжает ли он зарабатывать на моём имени? Ну да. Если это можно так назвать. Выкладывает видео без моего согласия».
Корни конфликта, как выяснилось, уходили далеко в прошлое. Одной из главных болевых точек стала финансовая диспропорция в семье. Поклонники не раз шутили, называя Арая «альфонсом»: Ирина щедро одаривала мужа подарками стоимостью в миллионы рублей. Со временем это породило в ней чувство несправедливости.
В шоу «Открытый приём» Пинчук подробно рассказала о том, как менялось её отношение к супругу: «Пошёл такой период, когда я стала наглеть и проявлять себя уже с мужской стороны. Я перестала быть девочкой‑припевочкой, потому что поняла — деньги имеют большое значение, когда мужчина зарабатывает больше. Я начала наглеть, стала чуть‑чуть борзой. То есть я могла нагрубить, вести себя мужловато, чувствовать власть.
Я грубила и была очень вспыльчивая. Меня начало что‑то раздражать. Я могла остро реагировать на какие‑то моменты. Мне, допустим, хотелось, чтобы мужчина полностью закрыл счёт на путешествия. Я не гналась за деньгами, мне хотелось расслабиться, чтобы чувствовать безопасность, что есть мужчина, на которого я могу рассчитывать. А так я не чувствовала уверенность, потому что он сам зарабатывает на рекламе».
Ирина пыталась мотивировать мужа на более активную деятельность: предлагала ему вместе с братьями запустить бизнес‑проект. Но Арай отвечал, что хочет заниматься только тем, от чего получает удовольствие — а это, по его словам, были исключительно соцсети.
Ещё один болезненный момент касался отцовства. «Я купила нам жильё, и он расслабился, — вспоминает Пинчук. — Как проходил его день? Мы просыпались, снимали контент. Он играл в доту, с ребёнком проводил время — и всё. С того момента, как я родила, у меня пошли к нему большие претензии. В силу того, что у меня не было своего отца, наверное… Я требовала от него быть тем папой, которого мне хотелось. Хотелось, чтобы он был более заинтересован в жизни ребёнка».
Сегодня оба экс‑супруга пытаются выстроить жизнь после развода. Ирина фокусируется на воспитании детей и развитии собственных проектов, стараясь оставить позади болезненные воспоминания. Арай продолжает вести блог, периодически возвращаясь к теме прошлых отношений — то ли в поисках диалога, то ли ради поддержания интереса аудитории.
Их история — не просто хроника распада семьи, а портрет поколения, где границы между личной жизнью и публичностью размыты до предела. Где каждое признание становится контентом, а каждый шаг — предметом обсуждения. Где любовь, разочарование и месть переплетаются так тесно, что порой невозможно понять: это искренний крик души или тщательно выверенный перформанс.