Это ужасно, но купание в водоемах для солдат во время службы в армии не предусмотрено. Ни в озерах, ни в речках, ни даже в бассейнах. Ни самостоятельно, ни под присмотром начальства. Боятся отцы-командиры, что какой-нибудь деревенский парень, который кроме лесных ручьев ничего не видел, полезет в воду, и, не дай Бог, утонет. Поэтому солдаты моются только в бане. Раз в неделю. А если приспичит, то в казарме под краном умывальника. Самовольные походы на пляж категорически запрещены. Если кто-нибудь из офицеров части увидит, узнает, или если попадешься в руки патрулю – считай тебе конец. Доложат по команде твоему начальству. И всё! Пять суток ареста от комбата и занесение в черный список, как неблагонадежного. А это, считай, конец всей твоей солдатской карьере.
Но согласитесь, что может быть лучше для трех друзей, вышедших в увольнение, чем в жаркий июльский денек искупнуться в озере, да позагорать на песочке? Плавок у солдат нет, ни к чему. Но толковый боец всегда найдет все, что ему нужно. И вот уже трое друзей в летней военной парадной форме, получив последние инструкции, переступают порог КПП. Мы уже знаем, как проведем день. Езда на озеро занимает не более получаса. По дороге надо зайти в магазин и купить фрукты и лимонад. И никакого пива, никакого алкоголя. Нам нужно вернуться из увольнения так, чтобы комар носа не подточил.
Метров за сто до пляжа мы заходим в кустарник, чтобы переодеться в пляжные костюмы. В кабинки для переодевания специально не идем. Слишком большой риск засветиться. Выходим из кустов с непрозрачными пакетами. В них аккуратно сложена военная форма. Она не должна помяться. В плавках мы ничем не отличаемся от местной молодежи. Если придать лицам выражение некой развязанности, никто и не догадается, что мы солдаты срочной службы.
Вода в озере как парное молоко. Какое счастье оказаться в воде! Сразу вспоминается родной дом и река Урал. Мальчишками, помню, мы ходили на речку летом купаться по 3-4 раза в день. То есть, возвращались домой с купания и тут же шли обратно. А что делать? Жарко!! Вот и сейчас мы плещемся как дети. Ныряем, заплываем, играем в салки. Потом закапываем друг друга в песок. Какое блаженство! Мы грызем зеленые яблоки и пьем теплый лимонад. И закрыв глаза, просто наслаждаемся кусочком мирной гражданской жизни, выдавшимся нам вдруг.
И вот когда наше купание подходит к концу, когда мы довольные и счастливые выходим на берег, нашим взорам предстает лицо замполита соседней роты. Замполит не один, а со своей супругой. Они, также как и мы, в свой выходной пришли понежиться на летнем солнышке и поплавать в озере. Офицерам части купаться, в отличие от солдат, разрешается. Страшная картина вырисовывается в наших головах: перекошенное от злобы лицо комбата, орущего на нас, лишение нагрудного знака «Отличник Советской Армии», понижение в звании и сырая гауптвахта.
Мы перепугались так, что застыли на месте. Наши молодые, горячие сердца бились со страшной силой. Замполит на секунду окинул нас взглядом и пошел дальше со своей супругой. Не заметить нас он не мог. А уж солдат, отслуживших полтора года, хоть и в соседней роте, знал наверняка. Вполне возможно, что и по фамилии. Виделись-то в день по несколько раз. « Ну, всё! Конец! Он даже и ругать нас не хочет», - подумали мы - « Просто по тихому нас заложит, шакал». Мы лихорадочно соображали что делать. Сначала думали идти в полный отказ. Мол, не были на озере, и шабаш. Ошибся, мол, замполит, перепутал с кем-то. Но потом подумали, что так будет еще хуже. Поэтому решили, что лучше уж с ним объясниться. Авось, чего и выйдет.
Мы переоделись в военную форму и, уже не прячась, подошли, робея от страха, к нему. « Товарищ старший лейтенант! Можно вас на минуту!». Старлей встал с песка и подошел к нам: «Слушаю». «Вы нас извините, товарищ старший лейтенант. Мы понимаем, что мы сильно виноваты. Мы нарушили распоряжение начальства. Но вы ведь знаете, что нам будет, если это нарушение дойдет до комбата». И мы в ярких красках расписали свои опасения про звания, награды и гауптвахту. «А ведь нам до дембеля полгода осталось. Выручайте, товарищ старший лейтенант!». Старлей нас молча выслушал и усмехнулся: «Да я и не собирался никому про вас говорить. Но вы молодцы, что подошли. Не волнуйтесь, бойцы, никому я ничего не скажу». И хоть замполит нас уверил, что нам бояться нечего, мы все равно в этом очень сильно сомневались и в отвратительном настроении вернулись в часть.
В страхе и ожидании худшего мы провели два дня. Но ничего не происходило. Никто нас не арестовывал, не вызывал к начальству, не заставлял писать объяснительные. Выходило, что старлей, действительно, никому ничего не сказал. И про этот случай на пляже никто в части не узнал. Мы этого лейтенанта потом сильно зауважали. Есть, значит, еще порядочные офицеры в армии. А на пляж мы больше зареклись ходить. А ну, еще кто-нибудь встретится?
Синдром игры
Нарды – древнейшая игра, очень популярная на Ближнем Востоке и Средней Азии. Игра мастерства и везения, удачи и невероятной способности выгодно бросить кости. Игра, подвластная седовласому аксакалу и безусому юнцу, влиятельному толстосуму и нищему бессеребреннику. В части, где я проходил срочную службу ( Северо – Кавказский военный округ), в нарды играли все: солдаты и сержанты, прапорщики и офицеры, замполиты и взводные, ротные и начальники служб. И даже сам командир части – полковник Ваха Магомедович Ибрагимов( дай ему Бог здоровья! – отличный мужик, сейчас он председатель чеченской диаспоры в Пятигорске) обожал эту игру.
Играли в нарды повально. Всегда и везде. Играли в суточных нарядах, когда рота уже спала, а дежурному и дневальному приходилось коротать время. Играли в караулах во время бодрствования. Играли в нарядах на кухне, когда вся посуда была перемыта, а столовая блистала чистотой. Ну, а уж в свободное от службы время, как говорится, сам Бог велел. В каждой роте были свои нарды, которые тщательно береглись и хранились строго у каптерщика. Это были и большие нарды, сделанные из дерева с выжженными и залакированными сверху рисунками. Говорили, что эти нарды сделаны руками зэков, но каким образом они попадали в часть – непонятно. Это были и маленькие пластмассовые сувенирные нарды, которые можно было спрятать где угодно.
Играли в нарды по олимпийской системе – проигравший выбывает, но поиграть в них на досуге было довольно проблематично. Слишком уж большая очередь собиралась. А вот в караулах были свои нарды, и тут, как говорится без проблем. Отстоял свои два часа на посту и вперед. Пока у тебя бодрствующая смена. Только напарника найди.
Некоторые даже на посту умудрялись играть. Допустим, выходной день или праздник какой. Караульные точно знают, что в этот день никто их проверять не приедет. Берут с собой на пост такие вот сувенирные нарды, сходятся два поста вместе и – сидят себе спокойненько играют. За сутки наиграешься так, что до следующего караула уже и не тянет. Играл в нарды и я. Впервые познакомившись с этой игрой в 18-ть лет, на всю жизнь полюбил ее и с удовольствием играю до сих пор. Правда, в последнее время лишь с компьютером, благо напарников хороших нет. А тогда…
А тогда я чуть на 5 суток на гауптвахту не загремел за эти самые нарды. А было это так… Стоял жаркий летний выходной день. Я заступил дежурным по штабу. Вместе со мной посыльный, как полагается. Воскресенье. Все офицеры дома с семьями, на пляже, на даче, в кино. Кроме дежурного по части, естественно, который тоже на службе. Никаких проверок, стрельб, «тревог» не намечается. Мы с посыльным сидим и спокойно играем в нарды. А что еще делать? Нам целые сутки дежурить. Чем заниматься, если никого нет и ничего не предвидится? Тут неожиданно заходит комбат. Откуда он взялся? Что ему понадобилось в выходной в штабе? Ну, мы, конечно, вскочили. Я докладываю: «Так, мол, и так. Дежурный по штабу…». Надо сказать, что комбат у нас был высокий и тучный. К 40-ка годам успел очень сильно погрузнеть (видать, от невоздержанной жизни). Он постоянно хмурился и поэтому всегда выглядел очень грозно. Мы даже не были уверенны, умеет ли он улыбаться. Причем, взгляд у комбата был всегда сурово-цинично-презрительный, словно, одним этим взглядом он хотел сказать: " Я вас, суки, всех насквозь вижу!". За эту грузную, тяжелую походку, громогласный голос и грозный взгляд в батальоне его прозвали «В-52», как американский бомбардировщик. Типа, если налетит и ударит - от врага ничего не останется. Так вот, «В-52» выслушал мой доклад и пошел дальше....
А потом вдруг обернулся, заметил нарды и как начал орать: « Мол, охренели совсем, ёпт... На службе в нарды играют, ёпт... Типа, сгною всех... Отправлю в периферийную часть, где царит беспредел. И тогда мы узнаем по настоящему все «тяготы и лишения воинской службы». К тому времени и я, и посыльный отслужили уже по полтора года, и таким угрозами нас было не запугать. Это «молодые» ведутся на такие разводы. С помощью таких «пожеланий» офицеры держат новобранцев в тонусе. А нам на это было, грубо говоря, до одного места. Комбат, видимо, это тоже понял, и велел посыльному вызвать командира роты. Когда ротный пришел, «В-52» торжественно объявил мне 5 суток ареста «за плохое несение службы», приказал ротному сейчас же сменить меня с наряда и немедленно посадить на гауптвахту.
Меня заменил другой сержант, а я вернулся в роту и в нерешительности топтался возле канцелярии. Потом зашел к командиру и спросил: «Что делать-то теперь, товарищ капитан?». - «Постарайся не попадаться комбату на глаза несколько дней. Авось он забудет. А потом, если что, скажем, что уже отсидел свои пять суток». - «Так вы что, не собираетесь исполнять его приказ?». - «Что я сумасшедший, сажать под арест лучших солдат и сержантов, когда у меня службу нести некому?» - хитро улыбнулся ротный. Наша рота в то время несла все внутренние караулы и наряды по гарнизону, и с народом в роте было действительно туговато. По большому счету, это никак не должно было влиять на исполнение приказа комбата. Но... Все тогда закончилось благополучно, и на гауптвахту я не попал. После этого случая я сильно зауважал нашего капитана, а с игрой в нарды был впредь поаккуратней.
Предыдущая часть:
Продолжение: