— Твои родители, твои проблемы. В такую погоду я остаюсь дома, а они скорую могут вызвать, не маленькие, — Игорь даже не оторвался от телефона.
— Ты серьезно? Маме семьдесят восемь, у нее давление скачет!
— Вот именно. Нечего было переезжать на дачу в ноябре. Предупреждал же — будут проблемы.
— Игорь, там минус пятнадцать, печка потухла...
— Дрова есть? Есть. Спички есть? Есть. Руки-ноги на месте? Разожгут.
Марина схватила ключи от машины. В груди все кипело от злости, но времени на разборки не было. За окном мела поземка, дорогу до родительской дачи замело еще вчера.
Старенькая "Нива" пробивалась через сугробы уже третий час. Марина вспоминала, как десять лет назад умоляла родителей не продавать квартиру.
— Мам, это безумие! Вам нужны больницы рядом, аптеки...
— Маришка, мы всю жизнь мечтали о своем доме. Папе врачи свежий воздух прописали после инфаркта.
Отец тогда молча складывал книги в коробки. Его упрямство Марина унаследовала в полной мере — если решил, не переубедишь.
— Хоть бы ближе к городу что-то присмотрели...
— Нашли, что по карману. Сорок километров — не край света.
Не край света летом. Зимой эти сорок километров превращались в испытание. Особенно последние пять — грунтовка через лес.
Машина забуксовала в очередной раз. Марина вышла, откопала колеса лопатой. Пальцы уже не чувствовали холода. Телефон разрядился час назад — связи все равно не было после пятнадцатого километра.
Вспомнился прошлый год. Мама звонила ночью — папе плохо с сердцем. Игорь тогда поехал, правда. Ворчал всю дорогу, но поехал. Скорая добиралась четыре часа — чудом успели.
После того случая Марина купила родителям кнопочный телефон с тревожной кнопкой, договорилась с соседями. Но соседи зимой жили в городе.
— Может, хоть на зиму переезжайте к нам? — просила Марина.
— Доченька, Барсик как же? Куры? Дом выстудится, трубы лопнут. Мы справляемся.
Справлялись. Отец колол дрова, несмотря на больное сердце. Мама таскала воду из колодца с артритом. Гордые, упрямые старики.
Последний подъем. "Нива" взревела, рванула — и заглохла окончательно. До дома оставалось метров триста. Марина побежала по колено в снегу.
Калитка занесена. Дорожка не чищена дня три. В окнах темно — электричество отключили еще позавчера, как предупреждали соседи по ватсапу.
— Мама! Папа!
Дверь не заперта. В доме холодно, как в погребе. Печь действительно потухла. В спальне под тремя одеялами — две фигуры.
— Маришка? — мамин голос слабый, сиплый. — Мы тут... немножко приболели.
Отец молчал. Марина пощупала лоб — жар. У обоих воспаление легких, это точно.
Следующие два часа — как в тумане. Растопить печь мерзлыми дровами. Вскипятить чай на газовой горелке. Дойти до соседей через лес за телефоном. Умолять диспетчера скорой, что это критично, что старики могут не дождаться.
Скорая приехала к вечеру. Фельдшер, молодая девчонка, мерила давление, слушала легкие.
— Срочная госпитализация. Оба. У вашего отца, похоже, еще и микроинфаркт на фоне воспаления.
— А довезем? Дорога...
— Довезем. Не первый раз.
Пока грузили родителей в машину, мама вцепилась в руку Марины:
— Барсика покорми... И курам насыпь...
— Мам, какие куры! Ты о себе думай!
— Папа всю жизнь о других думал. И я буду. Мы не из тех, кто бросает.
В больнице Марина дозвонилась до Игоря только к полуночи.
— Ну что там?
— Обоих в реанимацию. Папе совсем плохо.
— Говорил же — надо было дом этот продавать. Теперь лечение влетит в копеечку.
— Игорь, они могут умереть!
— Все могут. Сколько раз предлагал — переезжайте. Упрямые как бараны. Им свой угол важнее здоровья.
— Это мои родители!
— Вот и разбирайся. У меня завтра совещание в восемь утра.
Гудки.
Марина сидела в холодном больничном коридоре. На лавочке напротив дремала женщина в телогрейке — тоже кого-то ждала.
— За родителями приехали? — спросила женщина.
— Да.
— И мои тут. Восьмой раз за зиму. Все в деревне помереть хотят, в своем доме. А мы потом вот так по больницам...
— А ваш муж что говорит?
Женщина усмехнулась:
— Какой муж? Третий год как ушел. Сказал — выбирай, или я, или твои старики. Я выбрала.
Утром папы не стало. Сердце не выдержало. Мама узнала — и через два часа тоже ушла. Медсестра сказала: "Бывает так. Прожили вместе — вместе и уходят".
Марина стояла у морга, ждала документы. Позвонил Игорь:
— Ну как там?
— Умерли. Оба.
Пауза.
— Жаль. Но хоть мучиться не будут. И ты теперь свободна. Дом продадим, кредит закроем...
Марина нажала отбой. Набрала номер риелтора:
— Алло? Мне нужна однокомнатная квартира. Недорого. Можно на окраине. Срочно.
— А продаете что-то?
— Нет. Беру ипотеку. Мне просто нужно отдельное жилье. От мужа ухожу.
— Понятно. Таких историй много сейчас. Приезжайте, подберем варианты.
Марина села в холодную "Ниву". Надо было заехать на дачу — покормить Барсика и кур. Родители просили. А она, в отличие от некоторых, не бросает тех, кто ей дорог.
Даже если они уже не могут сказать спасибо.