- Герка! Беги на пустырь, там наших бьют!
Мальчишеский крик долетел до балкона вместе с юрким камешком, стукнулся в балконную дверь и упал где-то между маминых банок с соленьями.
Гера наспех накинул ветровку и выбежал во двор в чем был дома: шортах и майке. На лавке у подъезда как всегда караулила соседка, баба Нюра.
- Куды голышом?! Мать заругат! Кого бьют? Где бьют?
«Потом, баб Нюр, потом!» - отмахнулся он. Прибежал на пустырь за школой. Нет ни наших, ни ваших. Только мужчина лет пятидесяти с собакой гуляет. Гера отдышался и попытался сообразить, про какой еще пустырь могли ему кричать?
Холодный осенний ветер студил голые ноги, забирался под воротник. Гера застегнулся до самого подбородка, и потер лодыжкой о лодыжку. Вспомнил, что друзья «пустырем» еще называли площадку у старого заброшенного здания пятиэтажки в трех кварталах отсюда. Минут пятнадцать бегом. Успеет ли добежать? А если добежит, то как драться? Второпях кастет дома забыл. Двор чужой. Вдруг там парней много?
- Не надо тебе туда, - тихо сказал мужчина с собакой, прошедший в метре от него.
- Что? - не понял Гера.
- Имя у тебя красивое. Мама видно сильно книжки любит, что так назвала. И тебя любит. А добежишь туда, не вернешься. Ножи там, против ножей не попрешь... - блеклые глаза мужчины, казалось, смотрят в самую душу. Черный лабрадор без поводка послушно шел с ним рядом, нога в ногу.
Откуда он знает? Про имя, про драку? У Геры противный холодок пробежал по спине.
- Вижу, - снова ответил мужчина на его мысли. - Иди домой, парень. Матери ты целым нужен.
Мистика. Гера вконец растерялся, но послушался. Как под гипнозом побрел домой. На следующий день в новостях сообщили, что возле заброшки местные криминальные группировки устроили поножовщину. Тогда трое Гериных друзей погибли. Пятеро отделались резаными ранами, не угрожающими жизни.
Лихие девяностые. Дрались двор на двор чуть ли не каждую неделю, но так чтоб с ножами и насмерть - впервые. Гере было семнадцать лет. «Бог спас!» - причитала мать тогда. Гера знал, что не Бог, а мужик с лабрадором. На языке то и дело крутилось слово «экстрасенс», но рассказать Гера никому не решался. Лгал, что ногу подвернул, пока бежал, это и спасло. Даже хромал пару недель для правдоподобности. Ему верили, никто бы не смог усомниться, что Герка трус. А он, чтобы оправдать самого себя, стал жестче. Дрался как бешеный. Его и прозвали Герыч. Не потому что употреблял, а потому что все понимали, что если с ним хоть раз столкнешься - ничего хорошего эта встреча не посулит. С годами возглавил банду, а после, как многие, подался в бизнес. И стал уже не Герыч, а Герасим Андреевич, уважаемый человек.
Про экстрасенса Гера вспомнил спустя тридцать один год, когда его мозг в диком отчаянии выдал воспоминание юности. У отчаяния была причина - пропала Герина дочь, Алёна. Его Алёнушка, выстраданный, вымоленный ребенок.
Она родилась, когда Гере было сорок, а его супруге тридцать девять. Десять лет не получалось, ездили по всяким святым местам, замаливали былые грехи, а потом раз... и две полоски на тесте. И последующие восемь лет пьянящего родительского счастья.
И вдруг все разом рухнуло. Алёна не вернулась из школы. Водитель виновато мычал что-то, говорил что приехал вовремя, а ее уже в школе нет. Классный руководитель давала показания в полиции, что Алёнка сказала, что ее там ждут, и убежала. Зная, что Алёну забирает персональный водитель, учительница даже и волноваться не стала, пошла по своим делам.
Кто мог забрать Алёну у школы? Кто ее там ждал?
«Это все ты! - захлебываясь от страха, слез и ненависти кричала Гере жена, - ты и твои мутные делишки!». Гера сжимал челюсть так, что желваки ходили ходуном. Молчал. Мутные дела давно в прошлом. С момента обзаведения семьей, Гера старался жить по правилам, поэтому вряд ли кто-то мог желать ему зла. Или все же могли? На всякий случай пробили всех бывших авторитетов. Стопроцентное алиби.
Шел второй день поисков. Волонтеры прочесали все вокзалы, парки, заброшки, пустыри, колодцы. Гера напряг свою охрану и знакомых в полиции, пробивали по всем каналам, связям. Тишина. Никто ничего не видел и не слышал, а камеры на здании школы не охватывали этот угол обзора, только крыльцо и заднюю площадку, где вместо пустыря давно красовался школьный стадион.
Вспомнив про пустырь за школой, Гера вспомнил и про экстрасенса. Он же все видит, знает. Должен помочь!
«Зубами мне землю ройте, но найдите его!» - рявкнул он своим безопасникам, примерно нарисовав словесный портрет, кого искать.
- Герасим Андреевич, так ведь столько лет прошло! - заикнулся начальник службы безопасности, Миша. - Мож дед помер...
Гера посмотрел на него так, что стало понятно, что найти деда надо. Хоть его самого, хоть могилу, но найти. Миша в прошлом был неплохим следователем, поэтому деда нашел быстро. Это же не потерявшийся ребенок восьми лет...
А дед никуда и не прятался. Жил также, недалеко от школы, выходил гулять теперь уже не на пустырь, а на стадион по утрам. Только без собаки, с тросточкой. Садился на деревянную скамейку трибуны и смотрел, как соседские мальчишки гоняют в футбол. Собственно соседи на него и вывели, когда Михаил приходил и спрашивал не живет ли там кто или жил с черным лабрадором в 90-е.
- Родион Петрович? Живет, конечно, дай Бог ему здоровья! Дочку мою от хвори спас, - сказала одна из соседок. - А лабрадор его, имя такое красивое... Гавриил, Гаврик мы его звали, помер давно. Как раз в 90-х и помер.
Миша немедленно передал информацию Гере, тот примчался к квартире Родиона Петровича в течение часа. Старик открыл дверь, как только Гера потянулся нажать на кнопку звонка. Мистика.
За тридцать один год Родион Петрович подряхлел, сгорбился, но глаза все также смотрели, будто прожигали насквозь. Не успел Гера задать свой волнующий вопрос насчет дочери, Родион Петрович сказал прямо с порога:
- Живая. У бабки ищите!
- У какой бабки?
- У такой, которую ты пообещал навещать, да и забыл...
Баба Нюра, соседка! Ну, конечно!
Поскольку свои бабушка с дедушкой у Геры рано умерли, он считал бабу Нюру за родную и часто рассказывал о ней Алёнке. На девятом десятке бабе Нюре приспичило уехать ближе к земле, в родную деревню, за сто двадцать километров от города. Гера поначалу ездил, помогал, а после подумал, чего он будет мотаться по ухабам, когда у баб Нюры свои дети и внуки есть.
Зацепку по бабе Нюре передали в полицию. Спросили еще раз учительницу. Та подтвердила, что Алёна упоминала про бабушку, и даже написала о ней в задании по составлению генеалогического древа как о своей родной.
Оперативная группа вместе с Герой незамедлительно выехала в деревню. Баба Нюра перекрестилась, мол, наконец-то. Обняла Геру, как родного. Для своих преклонных лет она двигалась бодро и беспрестанно болтала:
- Приехала Алёнушка ко мне вчера и говорит: «Баушка, мне надо про всех-всех папиных родных в альбом записать». Ну, куды ж ее девать на ночь глядя... оставила ночевать! Упертая она, есть в кого...
Баба Нюра подмигнула Гере. От счастья, что дочь жива, тот сгреб соседку в охапку и пообещал, что приедет на выходных помочь по хозяйству. Теперь знал, что сдержит обещание.
Тем же вечером Алёна была дома. Испуганная всей суетой, что на нее свалилась, она рассказала, что, в рамках задания про древо, поехала «спросить у бабушки про других родственников».
Адрес деревни она знала. Доехала на электричке зайцем. Баба Нюра ее встретила, накормила, да спать уложила. Позвонить Алёнка не успела, телефон разрядился, а подходящей зарядки в доме у бабы Нюры не нашлось. Баба Нюра дважды за вечер звонила со своего стационарного телефона Гере, но никто трубку не брал.
Гера проверил мобильный. Два пропущенных звонка вчера. Он вспомнил, что не стал отвечать осознанно, ведь ему казалось, что пропажа дочери важнее назойливых звонков от старой соседки. Теперь он горько сожалел об этом и злился, ведь, ответь он вчера, не было бы вторых суток мучений, страха и переживаний.
Оперативник придерживался того же мнения и смотрел на Геру с укором. Жена крепко обнимала дочь и не спускала ее с колен. Ругать Алёнку не стали, просто объяснили, что так больше делать не стоит. Полицейские уехали. Гера пошел поблагодарить Родиона Петровича.
Старик сидел на пустом стадионе и следил взглядом за кем-то на поле, кого видел только он. Гера присел рядом.
- Спасибо! Вы снова меня спасли.
- Не я спасаю, Бог... - Родион Петрович улыбнулся, глядя на футбольные ворота, будто кто-то невидимый только что забил гол.
Кого он там видит, этот странный старик?
- Гавр приходит сюда играть, это его любимое место, - ответил Родион Петрович его мыслям. Гера вспомнил черного лабрадора, слишком умного для собаки. Старик продолжал с грустью:
- Он ведь умер тогда вместо тебя, чтобы сохранить баланс. В тот день в нашем районе полагалось четыре смерти. Я не должен был вмешиваться, но вмешался. И поплатился потерей друга. С другой стороны, значит, так было суждено...
Гере стало не по себе. Родион Петрович наконец перевел взгляд с поля на него. Заметил философски:
- Бояться не нужно. Нужно анализировать. Первое предупреждение тогда было, ты не понял. Второе с дочерью, снова не понял. Задумайся, что ты делаешь не так. Третьего предупреждения может и не быть...
Он встал и, прихрамывая, побрел в сторону дома. На ходу обернулся и помахал Гере тростью.
- Бог любит тебя, парень. Имя у тебя видно красивое...
Автор Ирэн Борецкая. Рассказы и стихи на канале защищены авторским правом. Копирование разрешено со ссылкой на автора.
Друзья, спасибо, что читаете! ❤️🌸 А вы верите в экстрасенсов и мистику? Я - да. И в приметы верю. Про приметы можно почитать здесь 👇
Буду рада обратной связи 🤗
#рассказы #борецкаярассказы #мистика #экстрасенсы #историиизжизни #интересныемоменты #житьчестно #предупреждениесвыше