Глава 28
Вставать не хотелось и Вера повернулась на бок, поглубже зарываясь в теплое одеяло. Справа ворохнулся теплый клубок, затем развернувшись, потянулся, вытягивая длинные острые когти. Ловко вскочил на лапы и, вальяжно прохаживаясь по одеялу, начал топтаться у нее на животе.
– Тишка, перестань! Еще рано! Воскресенье! – возмущенно бурчала Вера. – Запомни, в воскресенье нет будильника. Нет будильника – мы спим!
– Мурр, – котенок просительно обтирал свою мордочку об ее лицо.
Реакции не было! Тогда в дело пошел шершавый язык. Этого выдержать Вера не могла. Как нечестно! Тишка всегда выигрывал!
Нехотя прошлепав в ванную, она встала перед раковиной, чтобы почистить зубы. Тишка забежал вслед за ней и, ласково мурча, выпрашивал завтрак.
– Тиш, ну нужно потерпеть немного. Видишь, человек умывается! – укоризненно посмотрела она на коромысло дымчато-серой спинки.
Внимательно вглядываясь в свое лицо, она подловила себя на мысли, что дома не боится смотреть в зеркало. Дома было безопасно.
Черные круги под глазами. Майя снова будет ругаться, что она слишком много читает по ночам. А что поделать? У нее вся спальня завалена книгами, которые нужно изучить. Иногда в хороший день ей казалось, что, если она получит достаточно информации, она сможет справиться со своей проблемой.
– Что будешь на завтрак, Тишка? Овсянку? Хлеб с маслом? Колбасу? – вопросительно глядя на кота, спросила Вера.
Услышав слово «колбаса», котенок заметно оживился.
– Ну, все с тобой понятно! Можно было и не спрашивать! – махнула рукой Вера.
Откусывая кусочки от своего бутерброда, она подошла к компьютеру и ткнула кнопку запуска.
– Что у нас тут новенького? – бормотала она, быстро просматривая новости. – Ничего интересного!! Тогда посмотрим почту.
Она чувствовала, что ей не стоит просматривать почту. Она знала, что может там увидеть. Письмо от Иштвана! Еще одно! Он пишет ей каждую неделю. Обещает не писать, но все равно пишет.
«Дорогая Вера, я знаю, что обещал тебе больше не писать. Но ты не ответила ни на одно из моих писем. Все, что мне нужно знать – это в порядке ли ты? Как твоя нога? Надеюсь, все уже хорошо. Я вспоминаю о тебе каждый день. Пожалуйста, напиши мне. Твой Иштван».
Сердце болезненно сжалось, но она решительно закрыла письмо. Рано или поздно он поймет, что не стоит ей писать. Так для него будет безопаснее.
Расстроенно вздыхая, она равнодушно открывала письма рассылки. Вскользь просмотрела фотографии от Майи и сообщение о денежном переводе от отца.
– Ну что, Тишка? Нужно собираться в магазин? Дома-то у нас шаром покати! – снова вздохнула она.
Тишка громко мяукнул и запрыгнул на диван.
– Хочешь, чтобы я с тобой посидела? Не хочешь, чтобы я шла на улицу? —спросила его Вера.
Котенок забрался на подушку и заглянул ей в глаза.
– Переживаешь за меня? – грустно улыбнулась ему Вера.
Тишка снова громко мяукнул.
– Ты же знаешь, я не могу постоянно сидеть дома. У меня институт! И в магазин нужно иногда ходить, – объясняла ему Вера.
Он не желал ничего слушать и попробовал ударить ее игривой лапой.
– Я буду осторожна! Обещаю! В зеркала смотреть не буду! – божилась Вера.
Котенок отвернулся и сел к ней спиной.
– Не обижайся, маленький, я скоро вернусь, – погладила она его пушистую шерстку.
Спустя сорок минут она уже ковырялась ключом в замочной скважине. В последнее время замок капризничал и не хотел открываться с первого раза.
Наконец дверь поддалась и с легким скрипом открылась, запуская внутрь заиндевевшую Веру.
В гостиной раздавались настойчивые трели. Вера, не снимая зимней куртки, удивленно прошла в дом.
– Майя!? – ответила она на видеозвонок.
– Привет! А почему ты в куртке? Убегаешь? – хмурясь, спросила Майя.
– Нет, я только что зашла, – пожала плечами Вера.
– Да ладно. Ты уже больше получаса онлайн, – недоверчиво сказала Майя.
– Быть такого не может. Я в магазин ходила. Тишка может подтвердить, – стояла на своем Вера и догадалась. – Слушай, так это он, наверное, с мышкой играл!
– Ааа! А я думала, ты со мной разговаривать не хочешь. Как с Ленкой! – немного расслабилась сестра.
– Почему не хочу! Это наговоры! – не согласилась Вера.
– Так прямо и наговоры? – сузила глаз Майя. – А она говорит, что с октября тебя не видела. Ты обещала к ней прийти, чтобы альбом посмотреть, а ты так и не пришла.
Вера помолчала, а затем неуверенно промямлила:
– Просто занята в последнее время, вот и все.
– Она приходила к тебе, а ты дверь не открыла. Что это все значит, Вера? Вы поругались? – возмущенно допрашивала ее Майя.
– Нет, я действительно очень занята в последнее время. – не сдавалась Вера.
– Не знаю, чем ты можешь быть так занята, но ты сильно изменилась Вера, – вздохнула Майя.
Вера пожала плечами и промолчала. Оставаться в куртке становилось нестерпимо жарко. Она безуспешно дергала молнию непослушными слабыми пальцами, но замок не желал поддаваться.
– Как Иштван? Пишет? – спросила Майя, чтобы прервать молчание.
– Пишет, – коротко ответила Вера.
– А ты? – вопросительно подняла брови Майя.
– А что я? А я не отвечаю! – развела руками Вера.
– Не жалко тебе его? – поинтересовалась сестра.
– Очень жалко, – вздохнула Вера. – Но так будет лучше для всех. Безопаснее для него.
– Безопаснее? Что ты имеешь в виду? – напряглась Майя.
– Все мои мужчины умирают. Я не хочу, чтобы погиб мой хороший друг, – прошептала Вера.
– А тебе не кажется, что ты сходишь с ума? – сердито спросила Майя.
– Кажется, – тихо ответила Вера.
– Это очень жестоко не написать человеку ни строчки. Почему ты всех отталкиваешь от себя? – губы Майи сжались в тонкую холодную ниточку.
– Так будет лучше для всех, – стояла на своем Вера.
– Знаешь что? Ты превратилась в упрямую дуру. Не знаю, зачем я тебе позвонила. Мне кажется, тебе никто не нужен, – в сердцах вспылила Майя и отключилась.
– Да, Майя. Ты правильно сделала. Тебе нужно держаться от меня подальше, – шептала Вера дрожащими губами, смахивая стекающие по щекам слезинки. Она расстроенно схватила язычок замка. Молния неожиданно поддалась и резко поехала вниз. Куртка, брошенная на стул, сползла на пол, но Вера не стала ее поднимать. Вместо этого она подошла к дивану, легла, уткнувшись мокрым носом в подушку. Плечи ее тряслись мелкой дрожью. Мягкая бархатистость поверхности душила и успокаивала сдавленные рыдания.
Вскоре Вера уснула.
Короткий зимний день клонился к зениту, когда ее маленькая фигурка зашевелилась и с легким стоном приняла сидячее положение. От неудобной позы все тело ее затекло и неприятно покалывало.
Она протерла сонные глаза и посмотрела на котенка, уютно свернувшегося на кресле.
– Тишка? Ты почему меня не разбудил? – упрекнула она его.
Тишка таращил на нее свои желто-зеленые глаза, храня невозмутимое молчание.
– Вот я дура! – простонала Вера. – Что я теперь всю ночь буду делать?
Тишка демонстративно отвернулся, словно говоря, что эта проблема его не касается.
– А я ведь еще в супермаркет хотела сходить. Утром в магазине практически ничего не купила, – вслух рассуждала она. – Как думаешь, Тиш, не поздно?
Котенок легко перепрыгнул на диван и сел перед прямо перед ней, задумчиво вылизывая шерстку на передних лапах.
– Думаешь, не стоит, да? – вздохнула Вера. – А когда я потом еще время найду? Новый год через три дня, а у меня все дни парами забиты.
Котенок укоризненно посмотрел ей в глаза.
– Слушай, я знаю, что ты переживаешь! Знаю, что вечером мне лучше оставаться дома. А если на такси? – попыталась она подкупить котенка.
Тот насмешливо фыркнул и спрыгнул с дивана. Не поверил – подумала Вера. Я бы, и сама не поверила. Врать-то я совсем не умею.
Вера и раньше никогда не любила поездки на такси. А в последнее время мысль о незнакомых мужчинах вызывала у нее неосознанный панический страх.
– Хорошо. Ты против! Я это поняла, но все равно пойду! – решительно сказала Вера и подошла к стулу, чтобы поднять куртку.
На западе алело предзакатное солнце. Снег хрустко приминался под ногами, но Вера не замечала зимней красоты. Она торопливо шагала по узкой полоске тротуара, надеясь успеть до заката. Морозный воздух леденил дыхание и наводил на ее щеки свекольный румянец. То и дело ей попадались прохожие, также торопливо спешащие по своим делам. По дороге прогрохотал грузовичок, доверху набитый елками. Вера вспомнила: а ведь им с Тишкой абсолютно нечего нарядить. Разве что достать старую, отцовскую, из сарая? Хотя до этого ли ей сейчас!
С тоскливой завистью она смотрела, как дети клеили на окна нарядные бумажные снежинки. Ее вынужденное одиночество с новой силой наваливалось на нее, сдавливая сердце в безжалостных тисках.
До супермаркета было от силы два квартала, и Вера не заметила, как добежала до его больших панорамных окон, к которым тянулись последние лучи заходящего солнца. Улица, сугробы, прохожие и автомобили, со свистом проносящиеся за спиной Веры, – все это отражалось в окнах, как в большем сверкающем зеркале.
Она придирчиво оглядела свою фигуру в неказистом сереньком пуховике и поспешила к автоматическим дверям супермаркета. От стайки прохожих отделилась фигура в длинном черном пальто и натянутой на глаза шляпе и поспешила следом за ней. Уловив краем глазом странное отражение, она с испугом оглянулась назад. Там никого не было. Больно закусив губу, она ринулась к дверям и забежала внутрь.
Прислонившись к стене, оклеенной огромным рекламным плакатом, она напряженно смотрела на двери, пытаясь успокоить гулкое биение сердце. Сомкнутые створки молчали. Сквозь прозрачное стекло она заметила, как к магазину направилась группа подростков. Но подозрительной фигуры в черном пальто нигде не было видно.
Хорошо, сказала себе Вера, это просто игра больного воображения. Она слишком себя накручивает, вот и мерещится всякое. Ее одинокая фигурка, прижавшаяся к стене, уже начинала привлекать внимание покупателей, проходящих мимо с полными пакетами.
– Девушка, вам плохо? – спросила ее пожилая женщина.
– Нет, нет, – смутилась Вера. – Уже все хорошо. Спасибо.
Схватив первую попавшуюся тележку, она покатила ее вглубь ярко освещенных проходов супермаркета.
Ей сложно было сосредоточиться и вспомнить, что она хотела купить. Поэтому она бездумно складывала в тележку все, что попадалось под руку. В тележке уже не оставалось места, когда она опомнилась и со вздохом покатила ее обратно, раскладывая ненужные ей товары на полки.
Очередь на кассе казалось бесконечной. Веру бросало то в жар, то в холод, покрывая лоб липнущей к коже испариной. Ей срочно нужно на свежий воздух или снять эту проклятую куртку.
Словно в ответ на ее мольбы, рядом открылась дополнительная касса, и часть покупателей с Верой в первых рядах поспешно переместилась к новому кассиру.
Через десять минут она уже спешила домой, шурша застывающем на морозном воздухе пакетом. Солнце скрылось за горизонтом. На город постепенно натягивало сизую мглу зимних сумерек. Вдоль дороги, загадочно помаргивая, вспыхивали фонари и заливали округу сияющим белым светом.
Не успела до темноты, – сокрушалась про себя Вера. В последнее время она старалась не выходить из дома в темное время суток.
Улицы пустели, неохотно отпуская последних прохожих. Дома призывно светились теплыми желтыми квадратиками. Они ждали своих обитателей, обещая горячий вкусный ужин и теплую постель.
Свернув на свой проулок, Вера с облегчением подумала, что до дома остается всего пара десятков домов. Привычно оглянувшись назад, она просканировала улицу. Никого и ничего подозрительного, – с удовлетворением подумала она, —еще немного и можно будет расслабиться.
Вокруг стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом пакета и похрустыванием ее шагов по свежевыпавшему снегу. Мимо проехала машина, и все посторонние звуки снова стихли. Хотя теперь ей казалось, что по снегу хрустит еще одна пара ног. Она нервно оглянулась назад, но там все было привычно тихо и пусто. Отчего же она слышит шаги?
Она прибавила ходу, но попутчик не желал отставать, и шаги зазвучали явственнее и ближе. Нервы Веры не выдержали, и она понеслась вперед, не разбирая дороги. Местами ее ботинки норовили провалиться в прикрытые снегом рытвины, и только чудом ей удавалось оставаться на ногах.
Позади грохотали тяжелые сапоги. Казалось, еще секунда, и она попадется в его лапы. Вера боялась обернуться назад. Всем телом она стремилась добежать до своего дома. Только бы она успела добежать до своей двери.
Вот знакомый заезд! Засыпанная снегом парковка! Порыжевшая от времени дверь!
Внутри выл и бесновался дикий зверь, обдирая когти о дерматиновую оббивку. Дверь была не заперта. Она знала, что забыла ее закрыть. Схватив онемевшей ладонью заледеневшую металлическую ручку, она потянула ее вниз и толкнула дверь вперед, буквально ввалившись в открытый проем. Захлопнув ее за собой, она судорожно дернула массивный внутренний засов, запечатывая вход. Осев на пол, она впилась в дверь расширенными от ужаса глазами. Снаружи не доносилось ни единого звука, но она не смела выглянуть за порог, чтобы убедиться, что там никого нет.
«Ты снова почувствовал его, Тишка? – прошептала она, обнимая прижавшегося к ней котенка и отрешенно рассматривая следы его когтей на дерматине двери. – Прости меня, маленький, что я не послушалась тебя».