Продолжаю тему, затронутую в прошлых статьях, — мои мысли о том, как избавиться от пищевой зависимости по мотивам книги Аллена Карра.
Психологическая зависимость от еды, алкоголя или мужчины в том, что ты думаешь, будто без них тебе будет плохо. А на деле без них лучше, чем с ними.
Ты жертвуешь плюсами еды, алкоголя, мужчины ради огромной пользы жизни без них.
Я ещё помню, как три недели после отъезда Васи я жила свою жизнь и думала: «О, тишина, никто не включил телевизор», «О, я работаю, и никто меня не отвлекает», «О, я хочу спать и могу лечь спать, а не смотреть телевизор, включённый Васей», «О, я пытаюсь правильно питаться, и никто не приносит домой конфеты».
Простые человеческие радости — свобода в своей собственной квартире.
Так что с Карром я согласна, что зависимость устраняется мыслью: «Я не хочу джанк-фуд», — но не согласна, что вредная еда не приносит удовольствия. Скорее, куда больше удовольствия принесёт отказ от неё.
Эксперимент с мышами: как дофамин превращается в наркотик
А ещё я вспомнила про серию экспериментов с мышами и дофамином.
У нас в мозгу есть зона вознаграждения. Чтобы выживать, мы должны делать то, что способствует выживанию и продолжению рода: есть, заниматься любовью, зарабатывать деньги.
Вот ты хочешь есть, но тебе надо загнать мамонта (ну, или заработать деньги и сходить в «Ашан»). Загонять мамонта непросто, тут нужна мотивация. Зона вознаграждения даёт тебе дофамин, и ты ощущаешь мотивацию, пока не убил мамонта и не получил удовлетворение от выполненной задачи, которая поможет тебе выжить (питаться мясом мамонта).
В далёком 1954 году учёные вживили мышам электроды в зону вознаграждения. Дали им рычаг, при нажатии на который стимулировалась эта зона мозга. Поставили им воду, еду — всё, как у обычных мышей, кроме этого рычага.
Внимание, вопрос: почему мыши умерли от голода и жажды? Они постоянно жали на рычаг, не отвлекаясь на то, чтобы попить или поесть.
Второй эксперимент: когда мышь переходила из одного угла клетки в другой, она получала стимуляцию зоны вознаграждения. Но на полу клетки её било током, пока она бегала между углами. Внимание, вопрос: почему мышь сожгла себе лапы до пепла и перестала бегать из угла в угол, только когда у неё не осталось лап?
Ответ вы уже знаете: она жаждала стимуляции зоны вознаграждения больше, чем сохранить лапы.
Какой до ужаса знакомый сюжет, правда?
Надя знает, что её здоровью конец из-за вредной еды, она уже ощутила, каково это. Но продолжает бегать из одного угла клетки в другой, видя, как её лапы превращаются в уголь.
Удовольствия не было: мыши испытывали фрустрацию
Учёные предполагали, что мыши испытывают удовольствие от стимуляции зоны вознаграждения, но это было не так. Удовольствием там и не пахло. Мышки испытывали что-то вроде фрустрации.
Дам метафору этого чувства: бывают ситуации, когда ты долго или вообще не можешь достичь оргазма во время секса. Что ты в этот момент испытываешь — удовольствие или: «Ну сколько можно, когда же уже оргазм?»
Ты напрягаешься, злишься и продолжаешь «жать на рычаг», пока не достигнешь оргазма или не выбьешься из сил.
Мышки делали то же самое, только у них не было шанса достичь оргазма. Они стимулировали зону, ответственную за мотивацию. Они ощущали, что ещё чуть-чуть — и они достигнут цели, и не могли остановиться. По ощущениям, удовлетворение витало в воздухе: ещё одно нажатие на рычаг — и ты вот-вот закроешь гештальт.
Но каждое нажатие вызывало лишь желание нажать снова.
Круги ада, наверное, ощущаются именно так — как зацикленная гонка за удовлетворением (разрядкой, расслаблением), которое никогда не наступает. И это атмосфера жизни всех зависимых людей.
Бургер, мороженое, булочка: бесконечная гонка за удовлетворением
То есть, когда я ем бургер, я нажимаю на рычаг: «Вот-вот наступит удовлетворение», — потом мне нужно мороженое, потому что «с бургером не сработало, сработает с мороженым», а затем мне нужна сладкая булочка, потому что «удовлетворение уже совсем рядом». Но в итоге я устаю, так и не достигнув цели, — у меня просто переполнен желудок.
С каждой итерацией желудок физически растягивается, и в каждом зажоре ты начинаешь нажимать на этот рычаг всё дольше, пока однажды окончательно не сломаешься.
Как джанк-фуд взламывает систему вознаграждения
Простые углеводы взламывают систему вознаграждения.
Вместо того чтобы давать нам мотивацию на то, что полезно, они дают мотивацию на то, что вредно. В отличие от нормальной еды, от которой сахар повышается постепенно, джанк-фуд вызывает резкий скачок. Это гиперстимуляция, чувства через край, такое удовольствие мне ещё ничто не доставляло. А почему? Потому что это наркотический эффект, зашкал дофамина, и ты подсаживаешься.
С нормальной едой ты получаешь немного дофамина и не подсаживаешься, потому что нет гиперудовольствия, а значит, нет и зависимости.
И вот я сижу и думаю: «Да, прогулки в лесу и служба в храме, конечно, классно, но вы пробовали мороженое с мармеладками?»
А на деле из-за переизбытка дофамина и того, что моя система вознаграждения разорвана в клочья, я перестаю радоваться простым вещам: прогулкам, общению, спорту, удовлетворению от работы. Вещам, которые не только не приносят вреда, но и могут дать то заветное удовлетворение, которого никогда не даст рычаг впрыска дофамина.
Единственное спасение: забрать рычаг
Как спасти мышек и саму себя? Забрать рычаг.
Потому что именно первая доза (или нажатие на рычаг) приводит к тому, что ты не можешь остановиться. Если не употреблять первую дозу вредной еды, алкоголя, сигарет, не смотреть первую серию сериала, то триггер и не потащит тебя лицом по асфальту.
Вот почему надо полностью отказаться от вредной еды, перетерпеть первичную «ломку» и больше никогда не прикасаться к дофаминовому рычажку. А не играть в «я сильная и могу съесть всего один маленький десерт», а потом обнаружить себя с угольками вместо лап.
PS Эта мотивирующая статья была написана несколькими месяцами раньше, она оч убедительна для меня. Я правда не хочу сжечь себе лапки и не смочь встать с кровати в 50 лет. Но неделя воздержания от простых углеводов — мой максимум. Я так и не смогла пока что отказаться от того, что вызывает зависимость.