Давным-давно, где-то в начале XX века в большом деревенском доме за печкой появился Егорыч. Родился или просто появился - история умалчивает. Дом принадлежал переехавшему в Россию в поисках лучшей доли из Царства Польского служащему Министерства путей сообщения Российской империи и располагался в деревне Модолицы, раскинувшейся на бескрайних просторах Лужского уезда Санкт-Петербургской губернии.
Чтобы поддержать автора, досточно просто пройти по ссылке: https://dzen.ru/id/64f67ded57f4d46624768de0?donate=true
В доме, который отец семейства наивно считал своим, постоянно звучала и русская, и польская речь. Тёща, бабка Куня в простонародии, вообще по-русски не говорила, что ей абсолютно не мешало. Таким образом, Егорыч, по его собственному мнению, считавшим как раз именно себя истинным хозяином дома, хотя и не был априори полиглотом, когда был не в духе, мог ругаться на двух языках одновременно. Бывало, какой-нибудь особенно тёмной и безлунной ночью, когда в доме было темно - хоть глаз выколи, Егорыч ударится пальцем ноги об угол печки и давай поливать: и темноту, и стеснённость, чай не в барском доме поселился, и печку заодно.
- Матка боска! Пся крев! Курка водна! Ну кто так строит, м@ть вашу? - раздавалось в ночной тишине злое бормотание Егорыча.
Наутро, само собой, в отместку за понесённые страдания, из угла возле печки под дверь, прямо под ноги, перемещалось отхожее ведро, на которое со всего маху и налетала бабка Куня, встававшая ни свет ни заря. Утро было громким и матерным, хотя польские маты никто сильно и не понимал. Потом бабка Куня долго гонялась за Егорычем с веником, от души поддавая по спине и бокам домовому.
- Зараза! Зостав мне! Отстань! - на русском и польском верещал Егорыч, безуспешно пытаясь увернуться от веника и наяривая кругами по избе.
За ним безустанно бегала бабка Куня, ругала на чём свет стоит и метко выбивала вековую пыль со спины и боков домового. Беготня эта продолжалась до тех пор, пока домовой не убегал по лестнице на чердак, куда уже старушка не могла залезть.
- Да как она меня видит-то, карга старая, - возмущался запыхавшийся Егорыч, поправляя свою одежонку и всклоченные белые как лунь волосы на голове, усах и бороде, - никто не видит, а она видит, - пыхтел домовой и, думая, что последнее слово всегда за ним, кричал, свешиваясь вниз с чердака: «Ведьма!». За что всегда получал веником в лицо от притаившегося внизу оппонента.
- Пся крев, - бросала ему напоследок бабка Куня и шла заниматься своими повседневными делами.
Так и жили. Соседи, да что там говорить, и большая часть семейства, за исключением подтрёпанного жизнью кота, считали бабку Куню сумасшедшей. Самой собой! Кто же в здравом уме будет просто так бегать по дому с веником и ругаться на пустоту?
Шли годы: дети вырастали, старики умирали, поколения сменяли друг друга. Ушли и зачинатель фамилии, и бабка Куня и многие другие. Всё шло своим чередом. Деревня Модолицы росла и развивалась, несмотря на революцию, лихолетье Гражданской войны, продразвёрстку и остальные «прелести» периода становления Советской власти. Дом выстоял и выдержал все испытания, вместе с Егорычем и всей семьёй. Худо-бедно так они все вместе и вкатились в сороковые годы. Наступило лето 1941-го, грянула война. Наследника рода забрали на войну, хозяйничать в доме остались жена его, двое детишек-погодков и Егорыч. Однако война докатилась и до Модолиц, на постой в дом определили то ли тыловика, то ли пехотного немецкого офицера, за давностью лет никто уже и не вспомнит.
Егорыч, зная, что в дом поселился чужак, да не просто чужак, а враг, начал потихоньку испытывать на прочность духа заезжего оккупанта. Но делал это очень осторожно, памятуя об отсутствии чувства юмора у различных чужаков. Вон, помнится, в Гражданскую, заехал к ним без спросу офицерик белогвардейский заночевать, так Егорыч ночью шутя немного походил по нему, возле, да ещё и нос во время сна позакрывал, дабы он не храпел сильно. Ой, что было... Этот офицерик подумал, что его кто-то душит и давай тут же ночью допрос с пристрастием всей семье учинять, даже во двор выводили, чуть не расстреляли всех, ни за что, ни про что. Или вот тоже был случай. Аккурат после Гражданской заехал к ним на постой красный командир, комиссар целый. Весь в коже, в портупеях и с маузером на боку. Егорыч на нём решил испытать старую шутку с граблями. Не зашло. Когда комиссар в сенцах и в полной темноте со всей пролетарской ненавистью наступил на зубцы граблей, то получил такой удар в лоб, что искрами осветил не только сенцы, но и половину деревни. Чуть, зараза, сено не подпалил на чердаке. Комиссар, решив, что на него было совершено покушение врагами народа, тоже устроил допрос с пристрастием и выводом всей семьи во двор для расстрела. После этого Егорыч зарёкся шутковать с заезжими начальниками.
Но тут было другое дело. Оккупант. Вражина. Совесть Егорыча не позволяла ему смотреть, как фашист покойно проживает в доме, где он был хозяином и смотрителем, пока глава семейства воюет на фронте.
Для начала домовой решил проверить немца на чувствительность во время сна. Егорыч не стал топтать возле кровати, садиться на грудь спящему, шептать на ухо гадости и ругательства, отмёл также он идею повторить фокус с граблями. Креатив - наше всё! Смочив слюнями указательный палец, он обмакнул его в перечницу с чёрным молотым перцем, и когда немец уже дрыхал, втягивая в себя воздух со всей мощью Третьего рейха, поднёс его к фашистскому носу. Тот, в свою очередь, втянув в себя через ноздри перечную смесь, начал беспрестанно чихать. Чихал, чихал и чихал, пару раз спросонья и из-за ничего не видящих от слёз глаз въехал головой в дверной косяк. Вскрикнул от боли и продолжил чихать, переполошив не только домочадцев дома, но и ротного фельдшера, поселившегося неподалёку. Подоспев на помощь, эскулап промыл бедолаге нос, и тот перестал наконец чихать. Все вновь легли спать. Лишь Егорыч за печкой до утра ухахатывался, вспоминая уморительную картинку плачущего завоевателя.
Утром, умываясь, представитель непобедимого немецкого войска обнаружил у себя под глазами такие разноцветные синяки, словно ему сломали нос .
- Русская хозяйка меня чем-то не тем накормила, и у меня развилась сильная аллергия, - подумал про себя фашист и ушёл на свою оккупационную службу.
Следующая беспокойная ночь не заставила себя ждать. Предусмотрительный отказ немца от перчёного, солёного и квашеного ситуацию никак не спас. Егорыч подговорил местное сообщество кровососущих и жужжащих насекомых оптом оприходовать холёное арийское тельце. Комары сначала отказывались, мотивируя тем, что они не будут сосать кровь проклятых фашистских захватчиков, но после убедительной речи Егорыча о необходимости бить врага в любых обстоятельствах, согласились. Ночью, когда немец заснул, в предварительно приоткрытое Егорычем окно в избу влетело полчище комаров и давай кружить над вражиной. Комаров было несметное количество, поэтому все попытки немца отбиться от назойливых насекомых были бесполезны. Он отмахивался руками, нещадно хлопал ладошками по себе, по лицу, по лбу, по рукам и ногам. Потом схватил фашистскую газету и давай ею разгонять комариную тучу. Геббельсовский продукт супротив русского комара оказался просто бумагой, причём отвратительного качества, но никак не оружием. Казалось ему - вот разогнал, наконец, эту тучу кровососущих, можно спать. Не тут-то было! Начинай сначала. Не выдержав этой пытки, фашист схватил свой парабеллум и расстрелял чёрную комариную тучу. На выстрелы сбежались все немцы, что дислоцировались в деревне. Узнав причину пальбы, покрутили пальцем у виска и пошли спать дальше. Измождённый офицерик прилёг поспать только под утро. Егорыч счастливый сидел за печкой и потихоньку отхлёбывал из бутыля припасённой самогонки.
Утром раздался визгливый крик. Егорыч с испуга чуть головой о печь не ударился. Аккуратно выглянув из своего убежища, он увидел следующую картину. Фашист стоял возле зеркала и плача разглядывал своё отражение. Да уж, видок у немца был ещё тот. Егорыч аж передёрнулся от отвращения.
- Фу, гадость какая, - морщился Егорыч, но довольно потирал руки, - поделом тебе, оккупант проклятый.
Офицерик бледный как поганка от недосыпа, с двумя фиолетовыми фингалами под глазами, весь покрылся расчёсанными до крови волдырями от комариных укусов. Красавец - ни дать, ни взять! Фрэнк Дарабонт со своими «Ходячими мертвецами» отдыхает.
Собравшись с силами, немец поплёлся в уборную. Когда он уже почти закончил своё дело, перед его глазами со свистом пролетел остро отточенный серп, чуть не лишив его мужского достоинства. Это было последней каплей. Фашист вылетел из уборной со спущенными штанами, начал палить вокруг себя из парабеллума, истошно вопя что-то на своём фашистском. Опять сбежались все остальные немцы, кое-как успокоили пострадавшего и отправили его в тыловой госпиталь. Потом его признали сумасшедшим и отправили домой. Фашисту повезло: он не попал ни в Сталинград, ни под Курскую дугу и остался жив, правда больным на голову. Каждому своё! Так их излюбленный лозунг к ним и вернулся - ибо поделом.
Больше к ним в дом никого не селили, и семья жила спокойно, но эта история почти с печальным финалом. Дело в том, что помимо мужественной борьбы Егорча с захватчиками, в модолицких лесах действовали настоящие партизаны, которые немало вреда причинили фашистам. За это оккупанты решили сжечь деревню и отправили туда эсэсовцев. Деревенские жители успели спастись, но дома их сгорели. Так Егорыч со всем семейством очутился в лесной землянке, где и жил за буржуйкой да под деревянными нарами с глубокой ненавистью в сердце к немецко-фашистским оккупантам.
Ну, вот фашистов погнали обратно в их логово, а затем наступила и Победа. К сожалению, глава семейства не вернулся с войны. Егорыч вместе с хозяйкой и двумя наследниками начали восстанавливать дом и хозяйство. Потекла мирная жизнь.
Прошло много лет, и Егорыч с одним из последующих продолжателей рода переехал из деревенской избы в квартиру в красивом и большом городе, где продолжил воспитание молодого поколения, прививая уважение к старшим и к многовековому укладу в доме. Забудет молодая поросль налить ему в блюдце молочка и положить его любимые овсяные печеньки - всё, пиши пропало.
Отмщение следовало незамедлительно. Ночью, когда все мирно посапывали в своих кроватках, Егорыч, подкравшись сзади к коту, со всей силы наступал ему на хвост. Кот орал благим матом, вся семья просыпалась и дружно лупила кота. В это время Егорыч довольный наблюдал за всем происходящим из-за газовой плиты. Или возьмёт все нужные вещи, попрячет у себя за плитой, все бегают, ищут, ругаются, а Егорыч потихоньку их подкидывает и ржёт. Весельчак ещё тот! Так и учил их уму-разуму.
Однако и своих обязанностей Егорыч не забывал. Дом он охранял знатно, можно сказать, профессионально. Вот был случай, где-то в 90-х, в самый разгул бандитизма. Когда хозяев не было дома, забрались в квартиру домушники поживиться добром хозяйским. Один из них, самый главный и опасный, ещё и вооружён был пистолетом. Дикие времена, что поделать. Ну, так вот, когда бандиты уже собирались выходить из квартиры, открыв дверь, Егорыч, свесившись с прихожей в коридоре, как гаркнет в ухо главному: «Руки в гору! Работает ОМОН!». Бандит с перепугу случайно нажал на спусковой крючок пистолета. Раздался выстрел. Пуля, вылетев из ствола, в замкнутом пространстве начала рикошетить от бетона и летать по всему коридору. Второй воришка, не долго думая, упал на пол и не шевелился, а старший как стоял, так и стоял растерянный. Достоялся, как говорится. Пуля ему попала в мягкие ткани правой ягодицы. В это же время кот тоже решил принять участие в защите родного дома и вцепился всеми клыками в пятую точку второго воришки, лежащего на полу. Крик, визг. Злое урчание кота, не желавшего отпускать свою добычу. Хохотание Егорыча сверху, с прихожей. Такой и застали картину происшествия, прибывшие по вызову соседей милиционеры. Бандюганы, надо сказать, очень были рады прибытию милиции и сдались им с превеликим удовольствием.
Прошло ещё несколько десятков лет, дети выросли, семья разъехалась и было решено квартиру в аренду сдавать, дабы денежку в валюте заработать. Про Егорыча в суматохе никто и не вспомнил, забрали только кота. Квартиру сдали туристу из Германии. В мае, аккурат 9-го. Упс! Но мы же помним о сердечной любви Егорыча ко всему немецкому. Решив, что дом опять оккупировали фашисты, Егорыч начал действовать. Первым делом был испытан давнишний приём «грабли-лоб». Затем также был применён приём «нога-ведро» и «вешалка сверху». Откуда тогда взялись грабли в городской квартире, Егорыч до сих пор не сознаётся, прячет глаза в пол и краснеет. Ну, да ладно, не об этом речь. Так вот, турист с утра, лопоча на ходу на своём немецком, идёт по тёмному коридору, где Егорыч предусмотрительно вывернул все лампочки, и наступает со всей силы на зубцы граблей. Удар в лоб. Шок. Немец беспорядочно отступает и попадает ногой в пустое ведро, подсунутое Егорычем, с грохотом падает навзничь, потом на него сверху падает вешалка. Занавес. Немец в нокауте. Егорыч - доволен. Безоговорочная победа. Опять, как в 1945-ом. После этого заграничный турист потребовал расторжения договора и деньги назад. Тут про Егорыча хозяева и вспомнили. Перед туристом извинились. Успокоили его. Егорыча вместе с его газовой плитой перевезли на дачу, где он до сих пор и живёт. Дом охраняет.
Ну, это уже другая история.
Уважаемые подписчики читайте, комментируйте. Если захотите поддержать автора, никто не будет возражать.
Для того, чтобы поддержать автора, просто пройдите по ссылке: https://dzen.ru/id/64f67ded57f4d46624768de0?donate=true
Подписывайтесь на мой канал в Telegram: https://t.me/chitago2024
Подписывайтесь и до новых встреч!
Другие истории автора вот тут: https://dzen.ru/id/64f67ded57f4d46624768de0?share_to=link