Доброго дня!
Иногда случается так, что книга входит в историю под названием и с репутацией, которые совершенно не соответствуют её содержанию. Яркий тому пример — «Книга мёртвых» Древнего Египта. Хотя её часто именуют «книгой смерти», на самом деле она посвящена победе над небытием и возвращению к жизни.
В этой статье вы узнаете, кем, для кого и с какой целью создавалась «Книга мёртвых», что именно в ней написано, и зачем она была нужна уже умершему человеку. Мы также рассмотрим некоторые фрагменты этого древнего текста и дойдём до самого главного — ключевого заклинания, определявшего судьбу души в загробном мире.
То название, которое утвердилось в современном обиходе — «Книга мёртвых», — является прямым переводом с арабского языка. Средневековые арабские торговцы и грабители гробниц, находя в саркофагах папирусы с иероглифами, не понимали их содержания и называли эти свитки «книгой мёртвых». Эту терминологию позже подхватили европейцы, которые в эпоху египтомании XIX века охотно скупали древние артефакты, не вникая в их смысл.
Однако подлинное название этого сборника на древнеегипетском языке звучит как «Изречения о выходе к свету дня» («Ритуал выхода на свет дня»). Это — собрание заклинаний, гимнов и ритуальных указаний, призванных помочь душе умершего ориентироваться в загробном мире, преодолеть все его испытания, доказать чистоту своих помыслов и, в конечном счёте, обрести бессмертие.
Именно западные египтологи в XIX веке, в разгар археологического бума и моды на всё египетское, закрепили за этим текстом название «Книга мёртвых». В ту эпоху в Европе утвердилось романтизированное представление о Древнем Египте как о стране, где люди будто бы рождались лишь для того, чтобы достойно умереть. Даже в учебниках можно было встретить утверждение, будто египтяне видели в смерти апофеоз жизни и потому вкладывали колоссальные усилия в бальзамирование, погребальные обряды и строительство пирамид.
На самом деле, как показывает «Книга мёртвых», египтяне готовились не к смерти, а к жизни — загробной, вечной.
Согласно их верованиям, после физической смерти человек попадал в Дуат — Царство мёртвых, где его существование продолжалось в формах, во многом схожих с земными: фараон оставался фараоном, вельможа — вельможей, а крестьянин — крестьянином. Однако даже такое положение требовалось заслужить.
Для этого умершему предстояло пройти длинный и опасный путь: преодолеть коварные ловушки загробного мира, защититься от враждебных сил и, главное, пройти суд в присутствии бога Осириса. Именно здесь решалась его судьба: либо душа получала право обитать на Полях Иалу — египетском раю, — либо её пожирало чудовище Аммут, и она навсегда исчезала.
Именно в этом путешествии душа получала помощь от «Изречений о выходе к свету дня» — той самой книги, позже названной «Книгой мёртвых».
Слово «книга» в данном случае условно. Первоначально это были не единые кодифицированные тексты, а собрания разрозненных заклинаний, которые на протяжении полутора тысяч лет редактировались и дополнялись древнеегипетскими жрецами. Термин «Книга мёртвых» ввёл в научный обиход немецкий египтолог Карл Рихард Лепсиус, который в середине XIX века первым систематизировал и пронумеровал известные заклинания.
Эти загробные тексты, написанные преимущественно на папирусе, использовались с эпохи Нового царства (около XVI века до н.э.) до I века до н.э. Ни одна копия не повторяет другую: каждый свиток создавался индивидуально — для конкретного умершего.
Традиция погребальных текстов восходит к самому Древнему царству. Первыми были «Тексты пирамид» — заклинания, высеченные на стенах погребальных камер внутри пирамид. Они предназначались исключительно для фараонов и писались в особом стиле: иероглифы с изображениями людей и животных часто оставляли незавершёнными, чтобы они не могли причинить вред умершему.
Цель «Текстов пирамид» — помочь фараону воссоединиться с богом Ра и занять своё место среди богов. Со временем эти тексты стали доступны и высокопоставленным чиновникам.
В Среднем царстве появился новый тип — «Тексты саркофагов». Их писали на внутренних стенках саркофагов, иногда — на стенах гробниц. Впервые здесь появились иллюстрации, а язык стал ближе к разговорному.
Самая ранняя версия будущей «Книги мёртвых» найдена в гробнице царицы Ментухотеп XVI династии. К XVII династии такие свитки уже широко использовались не только царской семьёй, но и знатью.
В Новом царстве заклинания начали писать на папирусных свитках, часто с подробными иллюстрациями. К XIX династии рисунки стали настолько объёмными, что иногда вытесняли сам текст. В XXV–XXVI династиях сборник был частично стандартизирован: заклинания впервые получили постоянную нумерацию и определённую последовательность.
Книги заказывали при жизни — в процессе подготовки к похоронам — или уже после смерти близкого человека. Это были дорогостоящие изделия, доступные лишь представителям элиты: фараонам, жрецам, вельможам и чиновникам. Большинство владельцев — мужчины.
Размеры свитков варьировались от 1 до 40 метров. Текст писали чёрными и красными чернилами: чёрным — основной текст, красным — названия заклинаний, имена богов и инструкции. Иероглифы размещались в столбцах, идущих сверху вниз, слева направо.
Рассмотрим один из фрагментов — заклинание № 1, изображённое на знаменитом папирусе Ани (Фиванский папирус). В центре — мумия умершего, лежащая в гробу, установленном на ладье с полозьями. У изголовья и у ног — малые фигуры богинь Нефтиды и Исида. Рядом на коленях скорбит супруга Ани. Перед ладьёй — жрец Сем, возносящий благовония и возливающий ритуальную жидкость. За ним — восемь плакальщиц, у одной из которых выбелены волосы — знак глубокой скорби. В дальнем углу — мужчины, несущие ящик с канопами и погребальные дары.
Ещё один важный фрагмент — заклинание № 17, где изображён бог Хех, олицетворяющий бескрайнее море, и врата в загробный мир, охраняемые богами.
Всего на сегодня известно 192 заклинания, но ни один свиток не содержит их все. Заклинания выполняли разные функции:
- одни давали душе эзотерические знания о загробном мире;
- другие обеспечивали сохранение и воссоединение частей тела после смерти;
- третьи наделяли умершего властью над стихиями и духами.
Например, в заклинании № 22 говорится:
«Мне даны мои уста, чтобы я мог говорить ими в присутствии Великого Бога, Владыки преисподней».
Есть заклинания, защищающие от змей (№ 33):
«Убирайся, ибо Геб защищает меня! Вставай, ибо ты съел мышь, которую ненавидит Ра!»
Однако единственное заклинание, присутствовавшее, по-видимому, в каждом свитке — это № 125. Оно описывает Суд Осириса в Зале двух истин — одно из самых знаменитых изображений всей египетской мифологии.
Согласно ему, умерший, преодолев все испытания, предстаёт перед 42 судьями, возглавляемыми Осирисом, Анубисом и Тотом. Он произносит так называемое «отрицательное исповедание», утверждая, что не совершал 42 рода грехов. Затем его сердце кладут на одну чашу весов, а на другую — перо богини Маат, олицетворяющей истину и справедливость.
Если сердце оказывается легче пера, душа отправляется на Поля Иалу.
Если тяжелее — её пожирает чудовище Аммут, и человек исчезает навсегда.
Из-за упоминания богов, ритуалов и списка грехов многие называют «Книгу мёртвых» «египетской Библией». Однако это не совсем корректно: текст не содержит единого вероучения, не описывает религиозных догм — это практическое руководство для загробной жизни.
Именно поэтому никакой единой «Книги мёртвых» в природе не существовало. Каждый свиток — уникален, составлен по заказу, с теми заклинаниями, которые считались наиболее важными для конкретного человека. Тем не менее, заклинание № 125 присутствует почти везде — свидетельство его исключительной значимости и популярности образа суда Осириса.
До сих пор исследователи продолжают находить новые фрагменты в музейных запасниках, расшифровывать иероглифы, сопоставлять разные версии текстов. Но загадок от этого не становится меньше.
Кто был автором этих текстов?
Как древние египтяне получали знания о загробном мире?
Как на самом деле работала их магия?
Можно ли доверять приведённым в тексте предсказаниям?
Ответов на эти вопросы пока нет.
Но сама «Книга мёртвых» остаётся одним из самых глубоких и трогательных свидетельств человеческой веры в то, что смерть — не конец, а переход к новой жизни, которую можно заслужить чистотой помыслов и праведностью поступков.