В отдаленном районе Кемерова стоит обычная пятиэтажка-хрущевка. Рядом с домом располагаются детский клуб и игровая площадка. Этот уютный дворик 13 августа 2011 года стал местом резонансного ЧП.
Именно сюда, в эту самую пятиэтажку, в субботу подъехал мужчина с маленьким мальчиком на руках. Прижимая сына к груди, он поднялся на четвертый этаж. Захлопнув за собой дверь квартиры и уложив ребенка на диван, мужчина приступил к приготовлению раствора. Этот день стал последним в жизни мальчика по имени Алеша.
«Надеялись на врачебную ошибку»
Антон Некодимский (имя и фамилия изменены) был в Кемерове и области человеком известным. В возрасте 37 лет он занимал должность начальника отдела в одной из государственных служб. Женился Антон сравнительно поздно, около семи лет до этого, и очень хотел детей. Известие о беременности жены два года назад обрадовало обоих супругов.
Однако счастье сменилось скорбью и ужасом уже на четвертом месяце беременности. Как рассказал в беседе с корреспондентом «КП» Александр Матросов, сосед семьи, врачи на УЗИ впервые сообщили, что у ребенка могут быть признаки детского церебрального паралича:
– Но они решили родить, надеясь на врачебную ошибку, так у нас во дворе и по всему дому всезнающие женщины говорят, – отметил Матросов.
Антон с семьей в той самой квартире на четвертом этаже ни дня не жили. Получив ее примерно пять лет назад, они сразу стали сдавать жилье квартиранткам, двум девушкам. Сами же супруги проживали в другой квартире, в центре города. За две недели до трагедии Антон попросил девушек освободить помещение и, как выяснилось позже, привез туда своего сына с намерением совершить эвтаназию.
Выбор был сделан не в пользу безлюдного леса или поля, а пустой однокомнатной квартиры в спальном районе, места, где никто не мог ему помешать.
«Ребенок спал, пока он делал смертельный раствор»
По версии, которую следователи позднее изложили со слов отца, мальчик действительно родился с диагнозом ДЦП. Ребенок практически круглосуточно плакал, и смотреть на его страдания, как заявлял Антон, было невыносимо.
Тогда врачи предупреждали о рисках, и у пары был выбор: сделать аборт или дать больному ребенку шанс родиться. Антон настаивал на рождении, веря в прогресс медицины и надеясь на лучшее. Однако мальчик появился на свет с патологией, его состояние не улучшалось, и отец, находясь, по его словам, в отчаянии, решил, что «избавить сына от мучений».
В ту субботу, Антон взял сына якобы на прогулку. На самом же деле, он отвез Алешу в пустующую квартиру. Укачав малыша и уложив его спать на диван, мужчина занялся приготовлением смертельной смеси. В квартире стояла тишина. Соседи позже заявляли, что ничего подозрительного не слышали:
– Пока ребенок спал, отец приготовил ему смертельный раствор, – с возмущением рассказывали они.
Как позже пояснили в пресс-службе СК РФ по Кемеровской области, «рецепт» ядовитого эфира мужчина нашел в интернете и изготовил его своим руками. Пропитав марлю опасной жидкостью, он приложил ее к лицу спящего сына. Малыш вдохнул пары эфира и уснул навсегда.
Осознав, что ребенок не дышит, отец позвонил родственникам:
– Он сказал: «Приезжайте за ребенком и за мной, забирайте нас обоих», – пересказывали позже разговор женщины во дворе. – Видно, голос у него был страшный, потому что очень быстро приехали родные. Они же вызвали полицию и скорую помощь.
Прибывшие врачи спасти мальчика не смогли – доза отравляющего вещества оказалась смертельной:
– По версии обвиняемого, преступление он совершил из чувства сострадания, желая избавить сына от мучений, – прокомментировала помощник руководителя следственного отдела по городу Кемерово Елена Стародумова.
Мужчину задержали на месте происшествия, и в тот же день завели уголовное дело по статье «убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии».
Врачи поликлиники: «Диагноза ДЦП мы не ставили»
Вскоре после трагедии выяснилась шокирующая деталь: возможно, у Алеши не было того тяжелого диагноза, на который ссылался отец. Отца, всю жизнь работавшего с точными цифрами и стремившегося к безупречному результату, к страшному шагу могло подтолкнуть не столько реальное состояние ребенка, сколько отчаяние и, как предположили некоторые, следовавшая за ним истерика.
Детские врачи из поликлиники №16, которая была закреплена за адресом проживания семьи, сообщили, что мальчик не имел официально оформленной инвалидности и не состоял на учете с диагнозом ДЦП. Более того, этот диагноз даже не числился у него под вопросом.
– Родители мальчика написали отказ от прививок и нам заявили, что сына будут наблюдать частные врачи: педиатр и невролог, законом это не возбраняется. Наш участковый врач все равно несколько раз пыталась попасть в квартиру – все время закрыто или просто не открывали, – объясняла ситуацию заведующая педиатрическим отделением детской поликлиники Ольга Просветова.
По ее словам, врачи государственной поликлиники осматривали Алешу всего несколько раз за его короткую жизнь: в 1 месяц и в 3 месяца:
– Тогда наш окулист сделала запись: «Здоров». А невролог поставила диагноз: «Перинатальная патология ЦНС», это распространенный диагноз у ребятишек. Здоровые дети редко рождаются. Одним детям с таким диагнозом хватает того же массажика, чтобы уйти от диагноза, другим – лечение, в общем, ничего особенного в этом диагнозе нет. А диагноза ДЦП врачи нашей поликлиники Алеше вообще не ставили.
Участковый врач той же поликлиники вспоминала, что в феврале ее вызвали к Алеше из-за высокой температуры:
– Я долго снова не могла пробиться в квартиру, ни домофон, ни телефон не отвечал, – рассказывала женщина. – Потом повезло, открыли. Малыш температурил, мне было не до проверки рефлексов. И от мамы жалоб или тревог по поводу, например, судорог не было.
«Он должен был бороться за сына»
Медики отмечали, что ребенок был окружен гиперопекой, что, вероятно, объяснялось тем, что он был поздним и очень долгожданным. Мать крайне эмоционально реагировала даже на незначительные недомогания сына, например, покрасневшее горло. Семья отключала звонки, чтобы не тревожить малыша, и не впускала посторонних, опасаясь вирусов.
Таким образом, врачи из «отшитой», как они сами выразились, поликлиники видели Алешу последний раз в полугодовалом возрасте. Заведующая отделением также сообщила, что в июле, незадолго до трагедии, один из докторов случайно встретил на улице бабушку мальчика:
– Та сказала, что Алеше поставили эпи-синдром. Возможно, под вопросом.
Однако, как подчеркивали медики, это не ДЦП. Более того, диагноз одного врача совсем не приговор, и такие состояния поддаются терапии. Даже если бы синдром со временем перешел в эпилепсию, и эта болезнь сегодня успешно лечится, позволяя людям жить полноценной жизнью.
– В нашей поликлинике наблюдаются 300 детей-инвалидов, 86 из них – с ДЦП. Пусть даже у Алеши не ДЦП, пусть даже ему и поставил частный врач диагноз эпи-синдром (хотя у маленьких детей все быстро меняется), это не смертельно. У нас есть в разы тяжелее детки, но их родители никогда бы не пошли на такую жестокость. Отец Алеши должен был бы бороться за сына, а не поступать так чудовищно и страшно, – сокрушались медики.
Ничего изменить нельзя
В отношении Антона Некодимского была назначена судебно-психиатрическая экспертиза. Ее результаты, обнародованные в ноябре 2011 года, подтвердили то, что многим было очевидно. Экспертиза показала, что 37-летний кузбассовец находился в состоянии невменяемости.
– По результатам проведенной психиатрической экспертизы врачи-эксперты мужчину признали невменяемым, нуждающимся в применении в отношении него принудительных мер медицинского характера, – сообщили официально в региональном следственном комитете.
Источник в правоохранительных органах также подтвердил, что в медицинских документах ребенка, несмотря на наличие иных сложных диагнозов, самого страшного – ДЦП, о котором говорил отец, не значилось.
По материалам «КП»-Кузбасс