Лёха Кекс, Пельмени и Бабки. Восемь Кругов Золотого Безумия.
Жил-был под Новый Год парень. Звали его Алексей, но я звала Лёха Кекс, и был он кондитер от Бога, с лохматой грудью и пушистой спиной, как у самого доброго эльфа, только без бороды, зато с глазами, полными озорных искр. А ещё у него была Муза — Юлечка, моя подруга, которая сейчас с ним и живёт. И была у Юлечки святая правда: она не пускала Лёху на кухню, если в его планах была мука. Потому что после его творческих подвигов кухня напоминала не кухню, а волшебные декорации к самой заснеженной сказке: всё — столешницы, стулья, даже кот Барсик — было бережно припорошено идеально белой, бархатистой мукой, будто самым нежным инеем. «Либо я, либо твои северные сияния из теста!» — сказала она, и Лёха, человек гениальный, выбрал «и».
Он вынес свою вселенную в подъезд, на площадку между первым и вторым этажом. И решил стать королём пельменей.
Первый его заказ на фарш был скромный — всего 115 килограмм. Но гений, как известно, должен размахнуться. Размахнулся. Через неделю он заказал целую тонну. Фарш везли как на стройку века, сгруженный прямо на самосвал! Местный дворник, дядя Вася, только вздохнул, достал из кладовки лотки от мороженого «Эскимос» и стал, как заправский носильщик, таскать готовые пельмени на улицу. Сибирский мороз, минус сорок, замораживал их влет, прямо на лету. Это было зрелище!
Но самое легендарное творение Лёхи — холодец. Холодец, от которого мурашки бежали по коже, а душа пела. Он был прозрачнее янтаря, крепче бетона и ароматнее всех лесных трав. Его не ели — им восхищались. Им можно было гвозди забивать, а потом съесть гвоздь вместе с холодцом, и было вкусно.
А потом пришли ОНИ. Подъездные бабки. Не абы какие, а с характером:
Бабка Шура (с 5-го) — генерал в юбке. Бывшая завхоз. Всё видела, всё знала, всем рулила. Сразу назначила себя бригадиром. Подкладывала всем фарш и суетилась больше, чем сама работала.
Бабка Глафира (с 3-го)— мечтательница. В молодости читала Есенина и ждала цыгана. Руки у неё лепили пельмени, а глаза видели далёкие страны.
Тётя Тома (со 2-го)— ходячая энциклопедия анекдотов про Штирлица и Вовочку. Без неё было бы скучно.
Бабка Матрёна и Бабка Агафья (обе с 4-го)— заклятые подруги-соперницы. Ссорились из-за всего: чей фарш солонее, чей пельмень круглее, чей муж, покойный, на гармошке лучше играл. Спорили до хрипоты, чуть не до драки скалками.
Работа кипела. А ещё ладилась потому, что дед бабки Глафиры, Пахомыч, тихий гений-подпольщик, приносил им на пробу «первачку» — самогон, настоянный на хвое и изюме, рисе и перловке. Выпьют по стопке, и пошло-поехало: воспоминания о молодости, о том, как на танцплощадках «отжигали» под «Рио-Риту», как целовались в сугробах, обнимались с женихами по сеновалом, как пели песни под гитару у костра. Слёзы умиления, смех, и пельмени лепятся с тройной скоростью.
И вот, когда денег скопилось столько, что хватило бы купить все салюты города, Лёха заявил: «Едем по Золотому кольцу! Все! На пельменные!»
Бабки взвыли от счастья. Но тут встала Юлечка, Муза. Глаза её стали большими и мокрыми. Она подошла, взяла в руки своего пушистого кота Барсика и, тыкая им в Лёху, как живым аргументом, сказала трагическим шёпотом: «Лёш… а как же я? А как же Барсик? Он будет тосковать… Я буду тосковать… Мы же семья!» И заплакала слезами бусинками, которые стекали ручьями на шерсть взлохмаченного Барсика.
Лёха, у которого от её слёз сердце превращалось в тающий зефир, сдался. «Конечно, Юль! Конечно, берём! И кота берём! Всем найдётся место!»
И они рванули. На микроавтобусе, набитом бабками, фаршем и мешками с мукой, прихватили с собой и самогон, для весёлой дороги.
Что тут началось! Они колесили и лепили везде, где останавливались:
· В Суздале — лепили пельмени прямо на лавочке у Покровского монастыря, угощали монахов, а потом вместе кидали жареными пельменями в Царь-колокол.
·В Костроме — устроили битву мантами со Снегурочкой и её свитой. Лёха выменял наряд Снегурки для Юлечки на рецепт фирменного холодца.
·В Ярославле — наняли теплоход на час и устроили «Пельменную регату» с запуском вареников-поплавков.
·В Гусь-Хрустальном — бабки, ослеплённые блеском, скупили половину завода
. Шура прицепила к сумке хрустальных гусей, Агафья — люстру которую таскала потом в руках всю дорогу ,боясь оставить без присмотра, а Матрёна купила хрустальную скалку , но тут же разбила её на счастье!
И самое главное — после пятого круга, где они всем скопом выпили за мир во всём мире местной медовухи, бабки Матрёна и Агафья вдруг обнялись. «А помнишь, Матрён, как мы с твоим Васей на сеновал бегали?» — «Помню, Агашка, а потом он нас обеих замуж звал!» Оказалось, спорили они полжизни из-за мужчины, который давно стал прахом, а подруга-то вот она, рядом. Стали они с тех пор неразлучны.
Круг за кругом, восемь раз подряд, они носились по заснеженным дорогам, смеялись до слёз, пели хором «Инстасамку» и «Шумел камыш», кормили кота Барсика сметаной из придорожных кафе и чувствовали себя самыми свободными и счастливыми людьми на свете.
Когда они вернулись, их встречали как героев. Дворник дядя Вася, который охранял штаб-квартиру, вывесил ковёр с оленями. А завистливые бабки из соседних подъездов стояли с плакатами: «Лёха, возьми в артель! Научи пельмени лепить и жизни радоваться!»
И Лёха взял. Взял всех!
И вот наступил тот самый Новый год. Не в квартирах, а прямо в их родном подъезде, который давно стал фабрикой счастья. Гирлянда, подключённая к общедомовому счётчику, мигала, как сумасшедшая. Тестомес гудел бодрую пельменную песню. А на улице, во дворе, творилась настоящая магия. Вся артель — и старая, и новая — высыпала на снег. Бабки из первого, второго, пятого подъездов, которых Лёха всё-таки взял в дело, теперь не завидовали, а лихо катались с горки на ледянках и санках, орав от восторга, как маленькие девочки.
Завязывались нешуточные снежные баталии: снежки лепили не только из снега, но и, для острастки, из слегка подмороженного теста. Барсик носился за снежками, как за мышами, а дядя Вася жарил пельмени на переносной газовой горелке прямо на морозе.
Лёха обнял свою Юлечку, погладил довольного кота, оглядел свою развесёлую, сияющую хрустальными безделушками и простым человеческим счастьем армию и сказал: «Ну что? На следующий Новый год возьмём две тонны фарша и покорим… Крым?»
И в подъезде, и во дворе пахло счастьем. Таким, которое пахнет хвоёй, мясным фаршем, домашним самогоном, морозным снегом и бесконечной, дурацкой, новогодней свободой.
#ЛёхаКексНашеВсё #ПельменныйКорольИЕгоБабки #ЗолотоеКольцоБезумия #ВосемьКруговСПельменями #БабкаШураГенерал #ХолодецКрепчеБетона #ПельменнаяРегата #АртельСчастья #НовогодняяСказкаИзПодъезда #ИнстасамкаИШумелКамыш #ЮлечкаИБарсикВПоход #ПриключенияНаСамогоне #СчастьеПахнетФаршем #ХрустальнаяСкалкаДляСолидности #ПокоримКрым #СанкиЛедянкиИСнежки #ПельменныеБоиНаМорозе #ДядяВасяГлавныйПовар #ПодъезднаяФабрикаСчастья #ВсеБабкиВДеле