Предыдущая часть:
На подготовку они потратили не один час — собрали необходимые инструменты, продумали план. Лена для этой цели даже использовала видавшие виды автомобиль, чтобы не привлекать внимания.
Пожилой библиотекарь, узнавший в Диме его покойного отца по сходству, нехотя согласился провести их в подвал, ворча под нос.
Это было мрачное и серое место, напоминающее настоящий лабиринт, который был полностью забит старой макулатурой и покрытыми пылью стеллажами, создавая ощущение заброшенности.
— Вот в этом углу, — Дмитрий указал на замурованную нишу, подсвечивая фонариком. — Вряд ли это всё здесь появилось случайно, — добавил он.
С помощью ломика, который дал им пожилой мужчина, они начали взламывать нишу, отбивая куски штукатурки.
Спустя полчаса упорной работы стена наконец поддалась, раскрывая перед ними небольшую полость, скрытую за слоем штукатурки.
— Вот она, папина страховка, — прошептал Дмитрий, бережно доставая старый потёртый кожаный дипломат.
Они вышли из подвала, отряхнулись от пыли и вернулись в машину, уезжая поскорее.
Лена с разрешением Димы осторожно открыла находку, расстёгивая замки.
Внутри лежали папка с чертежами и завещание, заверенное нотариусом в 1999 году.
— Давай сначала посмотрим завещание, — предложила Лена и начала читать вслух. — Я, Андрей Васильевич Иванов, находясь в здравом уме, завещаю всё своё имущество, а также все права на мою интеллектуальную собственность и патентные разработки моему единственному сыну Дмитрию Андреевичу Иванову, — читала она.
— Есть, — Дмитрий сжал кулаки, слушая.
— Я был подставлен, — продолжила Лена, переходя к следующему абзацу. — Главным организатором хищения подделки документов является мой напарник Борис Михайлович, а моя жена Екатерина Петровна была его любовницей и соучастницей.
Они переглянулись, обмениваясь взглядами.
— Борис Михайлович, — прошептал Дмитрий. — Кто это?
— Партнёр моего покойного отца, — объяснил он. — Я как-то слышал это имя в детстве, но не придавал значения.
— Борис Михайлович, — внезапно осознала Лена. — Уж не тот ли это спонсор нашей школы, богач, который каждый год приходит на линейку и дарит детям подарки? Директор его прямо боготворит, всегда выделяет.
— Вполне возможно, — подтвердил Дмитрий. — Преступник из девяностых, ставший респектабельным бизнесменом.
В тот же день Дмитрий передал копии документов Марату, бывшему коллеге-следователю Павла Андреевича.
— Это же настоящая бомба, — сказал следователь, просматривая бумаги. — Борис Михайлович — очень крупная рыба, влиятельный.
— Берём его в разработку, — добавил он. — А твоего Сергея — сообщником по мошенничеству.
— А Елена и Даниил будут в безопасности? — спросил Дмитрий.
— Пока да, — ответил Марат. — Но Сергей и Наталья, возможно, подозревают, что Елена что-то нашла.
— Им нужно, чтобы она замолчала, — предупредил он.
Елена и Дмитрий вернулись в квартиру, запирая дверь.
— Так, теперь ждём, — сказал Дима, проверяя окна. — И не расслабляемся, они ведь могут прийти сюда в любой момент.
— Я переживаю за сына, — призналась Лена.
— Я рядом, Лена, — заверил Дмитрий, обнимая её. — Мы вместе, и мы защитим его.
Они сидели, взявшись за руки, когда раздался звонок в телефон.
Это была Наталья.
— Лен, ты дома? — спросила она. — Мне тебе нужно кое-что отдать, срочно.
— Нет, я у мамы, — ответила Лена.
— Я же знаю, что ты врёшь, — голос Натальи был резким, злым. — Знаю, что ты с этим психологом, прячешься у него.
— Верни мне коробку, — потребовала она. — Это же моя жизнь, я тебя умоляю.
— Нет у меня никакой коробки, Наташа, — ответила Лена.
— Хватит врать, — отрезала Наталья. — Ты пожалеешь, ты не знаешь, с кем связалась, это не шутки.
Наталья бросила трубку, а Лена посмотрела на Дмитрия.
— Она загнала себя в угол, — заметила Лена.
— Мы будем готовы, — ответил Дмитрий, обнимая её крепче.
Ты и Даниил, — добавил он, посмотрев на мирно спящего мальчишку в его крепости из одеял.
Тот улыбался во сне, потому что рядом был настоящий защитник, который наконец-то включил свет, и монстры отступили.
Следующим днём на работу Лена отправилась на машине. Кабинет школьного психолога был, пожалуй, единственным местом в школе, где всегда пахло мятой и спокойствием.
Но в этот вторник тишину разорвал приглушённый вскрик. Максим сейчас сидел на стуле в кабинете психолога, размазывая кулаками слёзы по щекам.
— Макс, выпей воды, — сказал Дмитрий, присел перед ним на корточки, держа в руках стакан.
— Ты сказал, что слышал что-то странное, — продолжил он. — А что именно, расскажи подробнее?
— Они хотят избавиться от неё, — выдавил мальчик, шмыгая носом.
— Кто? — спросил Дмитрий.
— Наши бухгалтер Наталья Николаевна и кто-то ещё по телефону, — объяснил Максим. — Я в коридоре стоял, она в учительской, — добавил он. — Дверь была приоткрыта, она думала, что никого нет, все ушли на спецсовет.
— И что она сказала? — настаивал Дмитрий. — Дословно, это очень важно, постарайся вспомнить точно.
Наталья Николаевна говорила по телефону, сказала, Елена слишком много знает, и она не успокоится, — ответил мальчик, задрожав.
— А потом... — продолжил он. — Потом сказала: "Тормозной шланг на гололёде — это классика. Никто не подкопается, скажут, не справилась с управлением".
Дмитрий почувствовал, как внутри леденеет.
— Ты уверен, что речь шла именно о Елене Александровне? — переспросил он.
— Да, — подтвердил Максим. — Они хотят подрезать ей тормоза, а Елена Александровна сегодня на машине, я видел, как она приехала.
Дмитрий вскочил, опрокинув стул.
— Макс, ты настоящий герой, — сказал он. — Сиди здесь, никуда не выходи.
— Я запру дверь снаружи и никому не открывай, кроме меня или директора, — добавил Дмитрий, выходя.
Он выскочил в коридор, на ходу набирая номер.
— Лен, ты где? — спросил он, когда она ответила.
— Я из школы выхожу, — ответила она. — Мы с Даниилом идём к парковке.
— Стой, не подходи к машине, — предупредил Дмитрий. — Слышишь меня? Не подходи ни в коем случае.
— Что случилось? — спросила Лена. — Ты пугаешь меня?
— Бери Даниила и беги к заднему выходу, к хозяйственным воротам, — инструктировал он. — Я буду там через две минуты. Твоя машина, возможно, заминирована, ну, не в прямом смысле, но ехать на ней нельзя, это опасно.
Через десять минут старый внедорожник Дмитрия, ревя мотором, вырывался из города. На заднем сиденье притихший Даниил прижимал к себе рюкзак.
— Куда мы едем? — спросила Лена.
— На дачу к моему другу, — ответил Дмитрий. — Глухомань, шестьдесят километров по старой трассе, там вас точно никто не найдёт, пока Марат не оформит арест.
Погода, словно чувствуя их настроение, портилась на глазах. Небо затянулось свинцом, началась метель. Снег валил стеной, дворники едва справлялись.
Они добрались до дачи — крепкого, бревенчатого дома с печью — уже в сумерках.
Дмитрий быстро растопил камин, раздувая огонь.
— Ну вот, — сказал он, подбрасывая дрова. — Здесь тепло, уютно.
Даниил, согревшись чаем, уснул на диване. Лена стояла у окна, глядя на бушующую белую мглу.
А на следующий день маховик следствия, запущенный Маратом, закрутился по полной. Но сначала последовала волна арестов, включавших задержание Сергея, Натальи, Бориса Михайловича и Светланы Ивановны, чьё настоящее имя оказалось Екатерина Петровна.
Процесс был громким — дело сиротских путёвок освещали все телеканалы. На скамье подсудимых сидели четверо, но самым болезненным оказался суд по опеке над Даниилом.
Сергей даже из СИЗО пытался огрызаться. Его адвокат, скользкий тип, разливался в суде соловьём.
— Ваша честь, мой подзащитный — жертва обстоятельств, — говорил он. — Да, он оступился в бизнесе, но потому что любящий отец, желающий сыну лучшего.
— А эта женщина, Елена, настраивает сына против отца, — продолжал адвокат. — Она живёт с посторонним мужчиной, и мы требуем, чтобы общение с ребёнком было сохранено, несмотря на всё.
Судья — строгая женщина в очках — перебирала бумаги.
— У ответчика есть возражение? — спросила она.
— Есть, ваша честь, — встала Лена. — Я прошу вызвать свидетеля Власову Тамару Васильевну.
По залу прошёл шепоток. Сергей в своей клетке вытянул шею. Вошла его мать — она постарела за эти месяцы, но держалась прямо.
— Тамара Васильевна, вы мать подсудимого? — спросила судья.
— Да, — ответила свекровь.
— И что вы можете сказать по существу дела? — продолжила судья.
Она посмотрела на сына, и в её взгляде читалась боль, но ещё больше решимость.
— Я люблю своего сына, но внук мне дороже, — произнесла Тамара Васильевна. — Сергей не любит Дани, для него сын — это инструмент, средство для манипуляций.
— Мам, зачем ты так говоришь? — воскликнул Сергей.
— Прошу соблюдать тишину, — стукнула молотком судья. — Продолжайте.
— У меня есть запись, — Тамара Васильевна достала диктофон. — Серёжа пришёл ко мне за месяц до ареста, просил документы.
— Он не знал, что я включила запись, потому что уже тогда я подозревала неладное, — объяснила она.
Она нажала кнопку. В тишине зала раздался голос Сергея — чистый и циничный.
— Да дай ты эти метрики, а мне сваливать нужно, а пацана я заберу только для вида, как гарантию, что Ленка не рыпнется, — звучал голос. — Сдам его в интернат закрытого типа, и там из него дурь выбьют, а я сам буду жить с Викторией. Не мешать же он нам новой семье, этот нытик.
В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь дыханием присутствующих, пока Серёжа закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от осуждающих взглядов.
— Спасибо, Тамара Васильевна, — сказала судья. — Суд удаляется на совещание.
Решение было однозначным — полное лишение родительских прав.
Параллельно шло дело о заводе. Дмитрий с помощью нотариуса предъявил найденное в подвале завещание и патенты.
В кабинете следователя состоялась очная ставка Дмитрия и Бориса Михайловича.
— Ну что, щенок? Думаешь, какие-то бумажки тебе помогут? — усмехнулся седовласый бизнесмен. — Я этот завод поднял, сделал из него империю, — добавил он.
— Вы его украли, — спокойно ответил Дмитрий, выкладывая на стол синие чертежи. — Это разработки моего отца, вы присвоили их в девяносто девятом, а его посадили, чтобы замести следы.
— Но теперь акции вернутся законному владельцу, и дивиденды за двадцать лет тоже, — продолжил он.
— Это разорение, — прошептал Борис Михайлович, понимая, что финансовая подушка, которой он оплачивал адвокатов, исчезает.
Но самым тяжёлым был разговор с Светланой Ивановной, которая в прошлом носила совершенно другое имя — она была Екатериной.
Женщина пошла на сделку со следствием, чтобы скостить срок. Дмитрий пришёл к матери в комнату свиданий.
Она сидела за стеклом, постаревшая, без макияжа, в серой робе.
— Дима, сынок, — женщина потянулась к стеклу.
Он не шелохнулся.
— Не называйте меня так, — ответил Дмитрий. — Вы потеряли это право, когда оставили меня в приюте, бросили одного.
— Я боялась, — возразила она. — Борис угрожал мне, заставлял молчать.
— Отец тоже боялся, но он писал письма, пытаясь спасти семью, — парировал Дмитрий. — А вы стали любовницей того, кто его уничтожил.
— И вы участвовали в краже денег у сирот, у таких же сирот, каким был я, — добавил он.
Екатерина заплакала, опуская голову.
— Я хотела, как лучше, хотела денег, чтобы потом когда-нибудь найти тебя, забрать, — объяснила она.
— Ложь, — отрезал Дмитрий. — Вы нашли меня только когда я стал опасен, начал копать.
— Вы угрожали Елене, моему сыну, — продолжил он.
— Твоему сыну? — переспросила она.
— Да, Даниил теперь мой сын, — подтвердил он.
Екатерина опустила голову.
— Прости меня, — прошептала она.
— Я не могу простить, — ответил Дмитрий. — Бог может быть, но не я.
— Но я приму эти слова, — добавил он. — Напишите всё: схемы, счета, имена, и это поможет вернуть деньги в фонд.
— Сделайте хотя бы одно доброе дело в жизни, — попросил он.
— Я напишу, — тихо сказала она. — Всё напишу.
— Только ты не знаешь самого главного, — добавила Екатерина. — Это я отдала Сергею шубу с тайником в подкладке, чтобы он подарил её жене, а она бы докопалась до правды, — объяснила она.
— Но я и подумать не могла, что Лена познакомится с тобой. — Да, много лет назад я совершила ошибку, связавшись с Борисом и став его любовницей, — продолжила она. — Этим я погубила твоего отца.
— А когда одумалась, было уже поздно, — добавила Екатерина. — Я оказалась у него на крючке и на долгое время по его указке подалась в бега.
— Сменила имя и... прости меня, сынок, — закончила она.
Дмитрий слушал и не верил своим ушам. Неужели эта плачущая женщина и есть его мать? Он с самого начала встречи пытался сдерживаться, но когда мама призналась во всём, дрогнул и прижался к стеклу, имитируя объятие.
Прошло полгода, и сентябрьское солнце щедро заливало школьный двор тёплым золотистым светом, создавая атмосферу праздника и свежести. Линейка была в полном разгаре: первоклашки радостно звенели колокольчиками, а родители, умилённо улыбаясь, смахивали слёзы с щёк. Елена стояла у своего шестого "Б", аккуратно поправляя банты девочкам и галстуки мальчикам, стараясь, чтобы все выглядели опрятно. Её животик уже стал заметен под свободным платьем нежно-кремового оттенка, и она то и дело инстинктивно клала на него руку, ощущая лёгкое волнение.
— Елена Александровна, смотрите, — дёрнул её за рукав Максим.
Он стоял в первом ряду в отглаженной рубашке и держал за руку первоклассника, которого ему поручили опекать. Максим больше не был волчонком с дефектом речи — он стал старостой класса и гордостью школьной футбольной команды.
К микрофону вышел директор.
— А теперь слово предоставляется нашему попечителю и другу школы, — объявил он.
Дмитрий поднялся на сцену — в светлом костюме, уверенный, спокойный. В его глазах больше не было той боли сироты, которую Лена видела при первой встрече.
— Спасибо, друзья, — начал он. — Этот год был непростым, но мы научились главному: школа — это семья, а семья — это те, кто защищает друг друга.
Он нашёл глазами Лену в толпе.
— Я хочу сказать особое спасибо одной учительнице, женщине, которая научила меня верить в то, что даже после самой тёмной зимы наступает весна, — продолжил Дмитрий.
Он опустился со сцены с огромным букетом белых пионов — её любимых. Подошёл к Лене. Весь класс — да что там класс? Вся школа затаила дыхание.
— Лена, — сказал он так, чтобы слышала только она и стоящий рядом Даниил. — Спасибо тебе за семью.
Дань, сияющий, подошёл и обнял его за ноги.
— Пап, ты принёс подарок? — спросил мальчик.
— Конечно, — ответил Дмитрий, доставая из кармана небольшую коробочку.
Там была связка ключей с брелоком в виде маленького деревянного домика.
— Это ключи от нашей новой дачи, — улыбнулся Дмитрий, протягивая связку. — Не от той, где мы пережидали бурю в беде, а от свежей, уютной, прямо на берегу спокойного озера.
— Там огромные окна, пропускающие потоки света, и никаких потайных уголков в стенах, всё открыто и просто, — добавил он, наблюдая за её реакцией.
— Никаких секретов больше, — улыбнулась она в ответ, смахивая слезинку счастья со щеки.
— Разве что один маленький, — заметила Лена, мягко кивая.
Он нежно положил руку на её живот, чувствуя лёгкое движение внутри.
— Мы ещё не выбрали имя для нашей принцессы, — проговорил Дмитрий, с теплотой в голосе.
— Я уже подумала об этом, — шепнула Лена, прижимаясь ближе. — Надежда, или просто Надя.
— Прекрасно звучит, — кивнул он, обнимая её крепче. — Иванова Надежда Дмитриевна, наша маленькая надежда.
— Горько! — внезапно выкрикнул кто-то из родителей, подхватывая общий настрой.
— Горько! — эхом отозвался шестой "Б", и весь двор загудел.
Дмитрий, игнорируя лёгкое смущение Лены, аккуратно подхватил её на руки и поцеловал под громкие аплодисменты всей школы, где смешивались смех и умиление.
А в толпе среди гостей стояла бывшая любовница Сергея, Виктория, с коляской в руках — она искренне улыбалась, глядя на эту картину. Рядом с ней находились Екатерина Петровна и Тамара Васильевна, которая теперь посвящала каждую свободную минуту двум своим внукам: Даниилу и маленькому Мише, сыну Виктории, помогая растить их в тепле и заботе. После суда все прошли через терапию, где Екатерина осознала ошибки и попросила прощения, а Виктория, оставшаяся одна, нашла поддержку в семье бывшего мужа. Тамара Васильевна стала связующим звеном, организовывая встречи и помогая всем адаптироваться к новой реальности. Жизнь, пройдя через все испытания, наконец расставила всё по своим местам, подарив каждому шанс на новое начало.