...И все-таки, к сожалению, спорт и политика нераздельны. Вероятно, спорт и родился когда-то как дитя политики. Ведь это тоже соперничество, борьба, но борьба не на поле боя, а — мирная. Спасибо тому неведомому мудрецу, кто первым предложил народам не воевать, а мирно состязаться в силе, ловкости, быстроте. Citius, altius, fortius!
Рожденный политикой, спорт остается связанным с ней, будто пуповиной, по которой движутся питающие его соки. Так, наверное, и останется, пока будет существовать политика. И такая связь часто оборачивается трагедией...
В Харбине на КВЖД
В маньчжурском городе Харбине, узловом центре Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), проживали представители чуть ли не всех национальностей Юго-Восточной Азии. Была в городе и русская колония — служащие и рабочие дороги, построенной усилиями русского правительства еще в 1896–1903 гг.
В семье одного из служащих в 1914 г. родился мальчик — Коля Ковтун. Потом он учился в русской школе, что была в колонии. На улице и во дворе своего дома играл с китайскими, японскими, корейскими детьми. Жили дружно.
Когда прошло уже много лет и в России давно была советская власть, здесь, в чужой стране, все еще трудились на железной дороге русские — теперь уже советские — специалисты. Коля Ковтун, подрастая, начал заниматься спортом — посещал секцию борьбы джиу-джитсу. Тренером секции был японец, старожил Харбина. В свои пятнадцать лет Коля оставался невысоким, но потом вдруг начал быстро расти. Долговязому в борьбе неудобно. Там добиваются успеха низкорослые крепыши. И Коля перешел в легкую атлетику — в прыжки в высоту. Прыгали тогда модным способом «хорейн», по имени придумавшего его американского прыгуна. Потом этот стиль называли просто «перешагиванием». Упорно тренируясь, Николай Ковтун скоро и «перешагнул» планку, установленную чуть ниже своего роста — 1 м 75 см. «Надо тебе ехать в Москву, учиться», — советовали товарищи и тренеры. Так он и сделал.
Примерный студент
В двадцать лет Николай Ковтун — студент столичного института физкультуры и член спортивного общества ЦДКА (Центральный дом Красной армии). Он гордо носит майку с красной звездой на груди, эмблемой общества. Николай отлично учится, успешно выступает в соревнованиях, показывая высокие результаты в прямом смысле слова: он уже подбирается к высоте 1 м 90 см. А это результат международного класса, доступный пока не многим советским прыгунам.
Кафедру легкой атлетики в институте возглавлял выдающийся прыгун с шестом Николай Озолин. Ему принадлежал европейский рекорд (4 м 26 см). Продолжая выступать в соревнованиях, он был также опытным тренером и воспитателем молодых спортивных талантов. И скоро отношения между Озолиным и Ковтуном сложились вполне товарищеские. Может быть, как раз по примеру старшего друга, Николай Ковтун после окончания института продолжил бы учебу в школе тренеров.
Рождение рекорда
Шел 1937 год. На Китайско-Восточной железной дороге медленно и неуклонно назревал конфликт. В запутанном клубке сплелись интересы Советского Союза, русской эмиграции, осевшей в Харбине, амбиции китайской стороны и экспансивные стремления японских милитаристов. Западные страны тоже проявляли интерес к этой, пока еще не «горячей», точке земного шара. Особенно трудно жилось советской колонии. То и дело происходили всевозможные мелкие провокации против граждан СССР. Сильно активизировались, чувствуя поддержку Запада, русские эмигрантские организации. Родители Ковтуна собирались вот-вот вернуться в Россию. По тем или иным причинам это сделать не удается...
В Москве на заново отстроенном стадионе «Динамо» 17 июня 1937 г. праздничными выступлениями спортсменов и физкультурников открылся летний спортивный сезон. Трибуны стадиона заполнили пятьдесят тысяч зрителей. В Москву только что приехала с товарищеским визитом футбольная команда басков из Испании. Они собирались сыграть с нашими футболистами несколько матчей, а пока в качестве зрителей сидели на трибунах, наблюдая за соревнованиями легкоатлетов. Были здесь и легкоатлеты из Финляндии. Эти участвовали в забегах, в прыжках...
Интерес зрителей сосредоточен на секторе прыжков в высоту. Вот готовится прыгать чемпион Европы финн Калеви Коткас. Единственный равный ему соперник из наших прыгунов — Коля Ковтун. Они идут ноздря в ноздрю. Оба берут высоту 1 м 85 см. Потом Коткас берет 1 м 91 см. Но — не больше. На этом результате он и заканчивает выступление. Ковтун остается один в секторе. Заказывает 1 м 95 см и... со второй попытки берет высоту. Это новый рекорд страны и лучший результат года в Европе! На трибунах — бурное ликование. Что-то еще будет...
Николай Озолин рассказывал позже: «Я продолжал выступать сам, но уже начал заниматься с молодыми прыгунами. Одним из них был Ковтун... Прыгнув на 1 м 95 см, он спросил меня: «Какую высоту поставить?» — «Ставь два метра», – отвечаю, — надо привыкать к большим высотам». Я и не подумал тогда, что его хватит на большее. Слишком уж нереальной казалась задача. А Коля решил ее...
Итак, короткий, всего в девять метров, быстрый разбег... Но планка сбита. Вторая попытка и... высота взята! Судьи повторно измеряют высоту планки и объявляют результат: 2 м 01 см. Николай Ковтун — первый советский спортсмен, покоривший двухметровый рубеж.
Газета «Красный спорт» откликнулась на событие восторженными строками: «...мы были свидетелями прекрасного рекорда СССР! Он всего на 3 см ниже европейского и на 6 см — мирового. Но и высшие достижения — нет никакого сомнения — по плечу спортсменам государства рабочих и крестьян!»
Через неделю Николай Ковтун уже за границей, в Антверпене. Он в составе делегации лучших советских спортсменов на III Международной рабочей Олимпиаде, которая собрала около четырнадцати тысяч участников-антифашистов из 15 стран мира. Среди них также и Николай Озолин. Нового рекорда Ковтун не установил, но, прыгнув на 1 м 97 см, подтвердил свой высокий класс, оставив позади многих конкурентов.
Вскоре на Всесоюзном легкоатлетическом первенстве профсоюзов Ковтун удивил всех. Вот что писала газета «Красный спорт»: «Рекордсмен в прыжках в высоту с разбега решил испробовать себя в прыжках с шестом. И получилось неплохо. Он взял высоту 3 м 80 см. Несколько месяцев тому назад рекордсмен Европы в прыжках с шестом Николай Озолин искал себе ученика ростом хотя бы 173–175 см с одним условием: чтобы он был неплохой гимнаст и бегун. Ковтун обладает всеми этими качествами: рост 175,5 см и, как известно, великолепно владеет толчком. Возможно, что Ковтун и будет тем шестовиком, сменой Николаю Озолину, о которой он мечтает...»
«Японский шпион»
Окрыленный успехами, Николай Ковтун усиленно тренировался. Его молодая жена приходила на стадион с новорожденным сыном на руках и следила за прыжками мужа. Потом вместе шли домой. Все были счастливы.
Однажды, уже в конце сентября, — до самых важных соревнований сезона оставались считанные дни, — на стадионе института физкультуры, во время тренировки к Николаю подошли люди в длинных кожаных пальто и черных шляпах и объявили, что он арестован. Полуодетого, его увезли на Лубянку. Приговор особого совещания при Наркомате внутренних дел гласил: «Гражданин Николай Ковтун, 1914 года рождения, студент школы тренеров при Московском институте физкультуры, обвиняется в контрреволюционной деятельности, как завербованный японской разведкой». Вербовка будто бы произошла в 1934 г., перед самым отъездом Николая из Харбина в Москву. «Врага народа» приговорили к 10 годам лагерной жизни, сослали на строительство железной дороги Котлас–Воркута.
Когда 24 сентября в Киеве открылось первенство СССР по легкой атлетике, зрители на трибунах недоумевали. Слышались вопросы: «Не знаете, почему не выступает Николай Ковтун?» А когда в прыжках в высоту были показаны довольно скромные результаты, многие говорили: «Вот бы Ковтуна сюда...»
Был ли арест Ковтуна следствием коварства его соперников по спорту или результатом рвения спецслужб в их «борьбе с контрреволюцией», а может, это один из тысяч эпизодов всеобщей «сталинской чистки рядов», начатой в стране в 1937 г.? На эти вопросы ответов нет...
Срок заключения истек в 1947 г. Николаю Ковтуну исполнилось 33 года. Еще оставалась надежда на какие-то достижения в спорте, ну, скажем, тренируя молодых. За прошедшие десять лет, вопреки тяжелейшей и изнуряющей работе, он изо всех сил старался сохранить форму, закалить свои тело и дух.
Но НКВД, по-видимому, не желало его отпускать, вцепилось мертвой хваткой. Прошло только три года передышки, и он опять арестован, и снова как «японский шпион». По новому приговору Николай Ковтун сослан теперь на вечное поселение на Урал.
После изгнания
Его освободили и полностью реабилитировали через пять лет. Все наветы на него, конечно же, от начала до конца были ложными. Старые друзья и бывший наставник Николай Озолин сумели «пробить» Ковтуну московскую прописку. Комитет по делам физкультуры и спорта возвратил ему звание мастера спорта, восстановил его имя в списке рекордсменов. Но никакого спортивного мастерства уже не осталось у Коли Ковтуна. На стадион он не вернулся. Почти двадцать лет изгнания все-таки истощили его физически.
Новые молодые силы вливались в ряды рекордсменов. Ленинградец Юрий Степанов 13 июля 1955 г. — как раз в год возвращения Ковтуна из ссылки — в соревнованиях на Кубок Москвы по легкой атлетике установил новое всесоюзное достижение. Он «перепрыгнул» рекорд Ковтуна... на один сантиметр. Газета «Советский спорт» писала: «Степанов взял высоту 2 м 02 см. Прежний рекорд 1 м 99 см был показан в 1948 г. Юрием Ильясовым». Как видим, о Ковтуне пока — ни гу-гу... И все-таки прыжок Степанова был как бы передачей эстафеты. Очень скоро рекорды пошли вверх.
А Николай Ковтун работал в своем институте физкультуры лаборантом. Мало-помалу «подрос» до директора институтского легкоатлетического манежа. Так что многие новые спортивные достижения рождались у него на глазах. И он ощущал свою причастность к ним, к развитию отечественного спорта.
Умер Николай Ковтун в 1981 г. от приступа сердечной недостаточности. Свое дело он сделал — открыл эру «космических» прыжков в нашем спорте.
Орест Ницман
© «Секретные материалы 20 века» №17(87)
