«Когда я пытаюсь спасти того, кого люблю, я становлюсь убийцей. И это цена, которую я готова платить.»
— Из дневника неизвестной матери
Рязань осенью становится еще серее, чем обычно. Листья опадают, дожди идут чаще, небо висит над городом, как низкий потолок тюрьмы. Анна ездила по улицам города с одной целью — найти черную машину, которая сбила Елену Корсакову.
Это казалось невозможным. В Рязани тысячи черных машин. «Жигули», «Лады», иномарки. Как найти одну?
Но Анна была полна решимости. Каждый вечер, после работы, она проезжала улицы, смотрела на припаркованные машины, заглядывала в подворотни, спрашивала водителей такси. Никто ничего не знал. Или никто не хотел говорить.
Она посещала автомастерские, спрашивала, нет ли машин с повреждениями. Она изучала подержанные авто на интернет-площадках, ища объявления о продаже машин с недавно отремонтированными передними бампера. Ничего.
Но однажды, в субботу утром, ей позвонила Лариса.
— Аня, я узнала кое-что, — сказала она. — Может быть, это ничего не значит, но...
— Рассказывай, — перебила ее Анна.
— Я видела Дмитрия, твоего бывшего, несколько дней назад. Он был в городе, что-то обсуждал с людьми на парковке возле торгового центра. И у него была новая машина. Черная. Совершенно новая, только-только куплена.
Анна почувствовала, как ее сердце пропустило удар.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Я узнала его по голосу. Это точно он.
— Где он сейчас?
— Не знаю, Аня. Я только видела его в ту субботу.
Анна положила трубку и сидела неподвижно, пытаясь соединить точки.
Дмитрий Волков — ее бывший муж, отец Максима. Мужчина, который исчез из их жизни пятнадцать лет назад, но остался привязан к городу через деньги и связи. Мужчина, который теперь занимался недвижимостью, деньгами, всем, что можно было монетизировать.
Черная машина. Новая машина. Купленная после ДТП.
Это не могло быть совпадением.
Анна начала искать Дмитрия. Это было сложнее, чем она думала. Он не жил в Рязани постоянно, приезжал в город нечасто. Его офис находился в Москве, но у него были деловые интересы в Рязани.
Она нашла его номер телефона в своих старых записях. Номер, который она не вращала почти пятнадцать лет. Она набрала его, и он ответил на третий звонок.
— Да? — холодный, деловой голос. Он не узнал ее.
— Это Анна, — сказала она просто.
Молчание.
— Дмитрий, мне нужно с тобой поговорить.
— Если это о деньгах для Максима, я не...
— Это не о деньгах, — перебила она. — Это о ДТП на Первомайской улице неделю назад.
Снова молчание.
— Где ты? — спросила Анна.
— В Москве. Я приехал в понедельник. Может быть, мы встретимся?
Встреча произошла во вторник в кафе на Октябрьской. Дмитрий выглядел так же, как она его помнила, только состарился. Ему было около пятидесяти лет, он был хорошо одетый, с дорогими часами, лицо его выдавало некоторое беспокойство.
— Что ты хотела? — спросил он, не садясь.
— Сядь, — сказала Анна.
Он сел.
— Максим обвиняется в ДТП, — начала Анна. — Велосипедистка была сбита. Но я знаю, что это не он. Я знаю, что это была другая машина.
— И как я в это вовлечен? — спросил Дмитрий холодно.
— Ты купил черную машину неделю после ДТП. Люди видели тебя с этой машиной.
Дмитрий встал.
— Это конец беседы.
— Дмитрий, он твой сын! — вскрикнула Анна.
— Мой сын много лет назад, — ответил он, глядя вниз на нее. — Теперь это просто мальчик, которого я не знаю. И если он в беде, это не моя проблема.
Он вышел из кафе, оставив Анну одну со своей чашкой кофе и разбитым сердцем.
Но Анна не сдалась. Она знала достаточно о Дмитрии, чтобы понимать, что он связан с этим. Даже если он не вел машину сам, даже если он не сбил Елену, он был как-то вовлечен в это. Может быть, машина была его инструментом. Может быть, она была отвлекающим маневром.
Она начала копать в его деле глубже. Она разговаривала с его знакомыми, с бизнес-партнерами, с людьми, которые знали его.
И постепенно картина начала складываться.
Дмитрий был в долгах. Как и Сергей Корсаков. Но его долги были другого характера — это были долги перед криминальными элементами. Люди, которые не просто требуют денег, а требуют услуг. Требуют, чтобы ты помогал им устранять конкурентов, чтобы ты помогал им устранять свидетелей, чтобы ты помогал им делать грязную работу.
И вот тогда все встало на место.
Сергей Корсаков был должен деньги этим людям. Ему нужен был преступник, козел отпущения. И он нашел его — Максима. Но кто-то из его окружения знал Дмитрия. Кто-то предложил ему решение — создать ложную машину, которая якобы сбила Елену.
Дмитрий согласился, потому что это помогло бы ему. Это бы отвлекло внимание от его собственных проблем. Это бы заставило Максима признать вину, и тогда Сергей Корсаков был бы доволен, были бы довольны люди, перед которыми Дмитрий был должен.
Чистая преступность. Чистая жестокость.
Анна рассказала все Игорю Сергеевичу, адвокату. Он слушал внимательно, делал заметки.
— Это очень серьезные обвинения, — сказал он наконец. — Мы должны доказать это. Нам нужны доказательства связи между Корсаковым и вашим бывшим мужем. Нам нужны доказательства того, что машина была подставлена.
— Как это сделать? — спросила Анна.
— Есть один способ, — ответил Игорь Сергеевич медленно. — Но он опасен.
— Я готова на опасность.
— Нам нужно получить признание. Либо от Корсакова, либо от вашего мужа. Признание, которое можно было бы использовать в суде.
— Как?
— Есть люди, которые этим занимаются, — сказал Игорь Сергеевич, и в его голосе было что-то темное. — Люди, которые умеют выбивать информацию. Не физически, конечно. Психологически.
Анна понимала, о чем он говорит. Она разговаривала о людях, которые живут на краю закона.
— Это будет стоить денег, — продолжил адвокат. — И это будет опасно для вас. Если что-то пойдет не так, если полиция узнает...
— Я готова, — сказала Анна. — Сколько?
Деньги были проблемой. У Анны не было ничего, кроме своей зарплаты. Но у нее были другие ресурсы.
Она пошла в свой банк и получила ссуду под залог квартиры. Это была огромная сумма, которая увеличила ее ипотеку еще на несколько лет жизни, но она не думала о будущем. Она думала только о настоящем. О том, как спасти своего сына.
Она дала деньги Игорю Сергеевичу, и тот дал их людям, которые занимаются психологической обработкой.
Люди эти подошли к Дмитрию с предложением. Работа. Легкие деньги. Все легально, все чистенько. Но сначала нужно было немного поговорить, немного выяснить, кто он такой, с кем он работает.
Анна получила запись этого разговора через три дня. Запись, на которой Дмитрий, под влиянием психологического давления, признается в том, что помогал Сергею Корсакову фальсифицировать доказательства.
«Да, я знаю Корсакова, — слышала Анна свой голос в наушниках. — Он попросил меня помочь. Сказал, что нужно убрать одного мальчика, козла отпущения. Я согласился. Не мне судить».
Запись была нечистой, можно было услышать шумы, но она была достаточно ясной.
Достаточной для того, чтобы начать ломать систему, которая поработила Максима.
Но с каждым шагом Анна чувствовала, как в нее проникает что-то холодное. Она делала вещи, которые раньше даже не воображала. Она нарушала закон. Она использовала преступников. Она манипулировала людьми. Она становилась не просто плохой матерью, она становилась преступницей.
И главное — она знала об этом. Она осознавала каждый свой шаг в бездну.
Той ночью она стояла в ванной комнате своей квартиры и смотрела на свое отражение в зеркале. Ее лицо было незнакомым. Глаза были полны чего-то, чего там раньше не было. Ненависти? Отчаяния? Сумасшествия?
Она не знала.
Она знала только, что пересекла черту.
И теперь уже не было пути назад.
На следующий день Анна отнесла запись Игорю Сергеевичу. Адвокат слушал ее молча, его лицо становилось все более озабоченным.
— Это хорошо, — сказал он наконец. — Это очень хорошо. Но это также очень опасно. Если об этой записи узнает полиция...
— Я знаю, — сказала Анна. — Но это единственный способ.
— Нет, это не единственный способ, — ответил Игорь Сергеевич, откидываясь на спинку стула. — Это самый опасный способ. Но иногда самый опасный путь — это единственный путь, который ведет к спасению.
Он смотрел на Анну, и она видела в его глазах понимание. Понимание того, что она стала такой же, как он. Человеком, который живет на краю закона, потому что система не оставляет никакого другого выбора.
— Дайте мне неделю, — сказал он. — Я все разберу.
Неделя была долгой. Анна ходила на работу, приходила домой, готовила ужин, разговаривала с Максимом о его деле. Она была хорошей матерью с виду, но внутри она была мертвой.
В конце недели Игорь Сергеевич позвонил ей. Его голос был торжественным.
— Нам нужно встретиться, — сказал он. — Я нашел способ разоблачить Корсакова.
Их встреча произошла в офисе адвоката. На столе лежали документы, снимки, что-то печатное.
— Я нашел связь между Корсаковым и криминальными структурами, — сказал Игорь Сергеевич, показывая документы. — Он работает на них. Помогает им устранять свидетелей, подделывать документы, все. И Максим — это не первый козел отпущения. Есть еще два случая, похожих по схеме.
Анна смотрела на документы и чувствовала, как ее уверенность растет.
— Что это значит? — спросила она.
— Это значит, что мы можем опровергнуть обвинения против вашего сына, — ответил Игорь Сергеевич. — Мы можем показать, что это систематическая фальсификация. Мы можем разоблачить Корсакова.
— Но как? Откуда у вас все эти информация?
Игорь Сергеевич помолчал.
— Лучше вам не знать, — ответил он. — Но поверьте, это достаточно твердо. Это выдержит суд.
Анна кивнула. Она знала, что он имеет в виду. Информация была получена нелегально. Но это была единственная информация, которая могла спасти Максима.
И цена, которую она платила за эту информацию, была ее собственной душой.