«Система правосудия создана для того, чтобы защищать слабых. Но иногда она становится оружием против них.»
— Сергей Лукьяненко
Два дня прошли в каком-то размытом состоянии. Анна носилась между работой, домом и отделением полиции, как волчица в клетке. Ее мозг был занят одним — как спасти Максима. Рациональная часть ее сознания понимала, что если Максим действительно не виноват, то правда должна восторжествовать. Но более глубокая, первобытная часть ее натуры знала лучше. Знала, что правда — это роскошь для богатых и связных.
И Сергей Корсаков был именно таким.
Анна встречалась с ним в коридоре отделения полиции. Он был высокий, хорошо одетый, с безупречной прической и холодным взглядом. Его дочь лежала в больнице, и ее присутствие висело между ними, как ледяное облако. Он посмотрел на Анну с презрением, как на насекомое, которое он собирается раздавить.
— Ваш сын — преступник, — сказал он просто. — И он ответит перед законом.
Анна не смогла ничего ответить. Просто посмотрела на него, и в ее глазах что-то переменилось. Дверь внутри нее открылась, и оттуда повеял холод.
Детектив, который вел дело, звался Алексей Викторович Морозов. Он был лет пятидесяти, с седыми висками и усталым взглядом человека, который видел слишком много преступлений в своей жизни. Он был честный полицейский — редкая вещь в русском уголовном розыске. И именно поэтому Анна знала, что он не поможет.
Алексей Викторович показал ей протокол дознания. Здесь была история, написанная заранее. Здесь была виновность Максима, написанная тем, кому выгодна была именно такая история.
— Давайте разберемся, — сказала Анна, беря протокол в дрожащие руки. — Где свидетели? Где видеозаписи с камер наблюдения?
— Камер в том месте не было, — ответил Алексей Викторович. — Что касается свидетелей, то единственный свидетель — это девушка, которая была в машине с вашим сыном. Катерина Смирнова.
— Катя видела, что это не Максим, — сказала Анна. — Она может подтвердить, что машина, которая сбила Елену, была совершенно другой.
— Свидетельские показания девушки туманны, — ответил детектив, не глядя на Анну. — Она напугана, не может вспомнить детали. Ее слова против свидетельств экспертизы.
— Какой экспертизы?
— На машине вашего сына найдены следы удара. Следы велосипеда, части ткани одежды пострадавшей...
— Потому что они подбежали к ней сразу после того, как она упала! — воскликнула Анна. — Максим помогал ей, снимал шлем!
Алексей Викторович наконец посмотрел на нее.
— Госпожа Волкова, я не судья. Я просто собираю улики. И улики указывают на вашего сына.
— Или кто-то хочет, чтобы они на него указывали.
На этих словах в кабинете стало тихо.
Когда Анна вернулась домой, Максим был уже не в том состоянии, в котором был два дня назад. Депрессия сменилась паникой. Он ходил по комнате, кусая ногти, его глаза были расширены от страха.
— Мама, это ужасно, — сказал он. — Я слышал, что о нас говорят соседи. Что я преступник. Что я сбил кого-то и теперь прячусь от закона.
— Никто не скрывается, — сказала Анна твердо. — И ты ничего не сделал.
— Но улики... полиция говорит, что у них есть улики.
— Улики можно подделать, — ответила Анна, и в ее голосе было что-то такое, чего раньше не было. — И я буду разбираться, кто это сделал.
Максим посмотрел на мать.
— Мама, ты что-то замышляешь?
— Нет, — солгала Анна. — Я просто хочу, чтобы правда восторжествовала.
Но это была ложь. Анна уже начала что-то замышлять. В ее голове уже рождался план, хитрый и опасный, как змея.
На следующий день Анна позвонила Лариса.
— Мне нужна информация об Елене Корсаковой, — сказала она без предисловий. — Все, что ты о ней знаешь.
— Аня, она же жертва, — ответила Лариса. — Что ты хочешь делать?
— Просто расскажи мне, что ты о ней знаешь.
Лариса вздохнула.
— Елена учит в школе №1. Учительница литературы и русского языка. По словам, она хорошая учительница, дети ее любят. Она одна, не замужем. Живет с отцом в его доме на проспекте Ленина. Более я о ней ничего не знаю.
— А ее отец? Сергей Корсаков?
— Это совсем другая история, Аня. Сергей — влиятельный адвокат. Он всегда побеждает в суде. Люди говорят, что он не очень честный в своих методах, но никто не может это доказать. У него хорошие связи, деньги, власть.
Анна слушала и кивала. Картина становилась все яснее. Здесь была история, написанная кем-то в собственных целях. И ей нужно было понять, в чьих.
Она начала следить за Сергеем Корсаковым. Это было просто в маленьком городе, как Рязань. Она узнала, где он работает (небольшое адвокатское бюро в центре города), куда он ездит (в основном в суд и в офис), с кем встречается (в основном с другими адвокатами и судьями).
Но главное, что она узнала, — это то, что Сергей Корсаков имел большой долг. Казино, азартные игры, кредиты. Люди на улице говорили о нем как о человеке, который живет не по средствам, который занимал деньги у разных людей, включая довольно сомнительные личности.
И вот тогда Анна поняла.
Это не было просто судебным делом. Это была охота на козла отпущения. Сергей Корсаков нужен был преступник для своего долга. Нужен был человек, которого можно обвинить, которого можно использовать, который можно сломать. И Максим подошел идеально.
Анна сидела в своем кабинете на работе и смотрела на экран компьютера, но не видела никаких расчетов. В ее голове был только один расчет — как защитить сына.
И в этот момент ей пришла идея. Опасная идея. Идея, которая позже будет мучить ее совесть.
Но когда начинается война за жизнь своего ребенка, совесть отступает на второй план.
На третий день следствия Анна попросила встречу с Игорем Алексеевичем, своим начальником. Они встретились в его кабинете.
Игорь Алексеевич был человеком около шестидесяти лет, с добрым лицом и честным взглядом. Он был одним из немногих начальников, которые действительно уважали своих сотрудников, видели в них людей, а не машины по производству денег.
— Мне нужна помощь, — сказала Анна, закрывая дверь кабинета.
— Слушаю, — ответил Игорь Алексеевич, убирая бумаги со стола и полностью обратив на нее внимание.
Анна рассказала ему все. О ДТП, об обвинениях, о том, что она уверена в невиновности Максима, о ее подозрениях относительно Сергея Корсакова.
Игорь Алексеевич слушал молча. Когда она закончила, он долго молчал.
— Анна Сергеевна, я верю вам, — сказал он наконец. — И я верю, что ваш сын не виноват. Но сейчас нужна не только вера, нужны доказательства. И нужна помощь опытного адвоката.
— У меня нет денег на адвоката, — ответила Анна горько.
— Я знаю человека, — сказал Игорь Алексеевич. — Молодого адвоката, честного парня. Он работает по просьбам, берет дешевле. Я могу дать тебе его номер.
Анна кивнула. Это была помощь, которая ей нужна была.
Адвоката звали Игорь Сергеевич Кольцов. Ему было около сорока лет, у него была седина в волосах и взгляд человека, который слишком много боролся со системой и остался при этом человеком. Их встреча произошла в небольшом кафе в центре Рязани.
— Ваш сын — жертва системы, — сказал Игорь Сергеевич, слушая историю Анны. — И жертва человека, который имеет власть. Это сложное дело. Но я готов его вести.
— Что нам нужно делать? — спросила Анна.
— Нам нужны доказательства. Нам нужна вторая машина, которая сбила Елену Корсакову. Нам нужны свидетели. Нам нужно показать, что Сергей Корсаков имеет мотив для фальсификации доказательств.
Анна кивнула. Она уже готова была начать искать эту машину. Готова была начать шантажировать свидетелей. Готова была сделать все, чтобы спасти своего сына.
Но она не знала, что делает первый шаг на дорогу, которая приведет ее в самую глубину пропасти.
Дорогу, с которой уже не было возврата.
Дорогу, которая делает ее плохой матерью.
Той ночью Анна вернулась домой и нашла Максима спящим на кровати, свернувшимся калачиком, как маленький мальчик. Она прикрыла его одеялом и посмотрела на его лицо, спокойное во сне.
«Прости меня, мой мальчик, — прошептала она. — Прости за то, что я буду делать».
И она понимала, что уже никогда не будет такой же Анной, какой была раньше. Что ее путь теперь лежит в сторону, в тень, в опасность.
Она понимала, что она становилась плохой матерью.
Но она была готова на это ради своего сына.