Евтушенко говорил: «Твардовский был престраннейший поэт, не написавший о любви ни слова». Так и есть. Александр Трифонович не писал о любви, он была у него в жизни.
В 18 лет Твардовский уже писал стихи и публиковал в газетах заметки. Он только что переехал из родного хутора Загорье в Смоленск, был очень красивым и весёлым, в нём кипела жизнь. И понятно, что девушку он приметил такую же. Маша Горелова училась в педагогическом институте и была первой красавицей на курсе. Их историю можно уместить в одно предложение: встретились – полюбили – прожили вместе всю жизнь.
Маша долго уговаривала Твардовского, чтобы он поступил на филологический факультет, и занималась с ним, чтобы он сдал вступительные экзамены. Первые четыре года Мария и Александр переезжали с одной квартиры на другую, снимали углы, иногда жили у знакомых. А у них уже родилась дочка.
Все, кто знал тогда Твардовского, вспоминают, что он постоянно стирал пелёнки – все запомнили его с корытом. Он всё время много работал и стал очень хорошим журналистом. Слава поэта пришла к Твардовскому после публикации поэмы «Страна Муравия». Твардовские перебрались в Москву. В 1941 году у них родилась вторая дочь, Ольга.
На второй день Великой Отечественной Твардовский уже ушёл на фронт. Мария беспокоилась: письма всё не было. Что муж жив, она узнала из газеты – там была заметка о том, что он перечислил свою Сталинскую премию на нужды фронта. Заметка оканчивалась так: «Маша, ты меня поймёшь!»
На фронте Твардовский писал свою поэму про Василия Тёркина, «Книгу про бойца без начала и конца».
Поэма состоит из сюжетов, которые объединены только героем, это череда самостоятельных историй, которые публиковались в газете Западного фронта «Красноармейская правда». В ней не было идеологической пропаганды, ни разу не упоминался Сталин и КПСС. Бойцы очень любили приключения весёлого солдата Василия Тёркина, и Твардовский стал самым почитаемым автором на фронте. Восхищались им не только фронтовики: Бунин, который, кажется, вообще всех, кроме Тэффи, презирал, пришёл от поэмы в полнейший восторг: ни слова фальши.
Всю Великую Отечественную Мария жила ожиданием писем. Письмо за письмом муж разговаривал с ней, рассказывал, о чём думает, спрашивал советов. Как она думает – повысить Тёркина в звании? Присылал наброски поэмы. Мария убедила мужа оставить Тёркина рядовым, и это было хорошее решение – фронтовики любили его за это ещё больше.
Как прошёл он, Вася Тёркин,
Из запаса рядовой,
В просолённой гимнастёрке
Сотни вёрст земли родной...
В треугольниках писем к Марии приходили самые важные и нежные мысли мужа: «Всё так серьёзно на свете, милая, что, я думаю, те люди, которые сберегут свою нежность и привязанность друг к другу теперь, те уж будут навеки неразлучны», «Я больше всего думаю о трёх вещах: о фронте, о своей работе и о тебе с детьми. И всё это не порознь, а вместе. Т.е. это и составляет мое каждодневное духовное существование...», «И не знаю, как бы тяжело мне было, в сто раз тяжелей, чем бывает порой, если б не было у меня тебя и детей».
Так у них было заведено. Личное – только для двоих. Стихов о любви Твардовский не публиковал и не посвящал жене своих поэм. Но каждый год на день рождения Марии, 28 января, Александр Трифонович дарил ей огромную охапку сирени. Она так никогда и не узнала, где он брал зимой её любимые цветы...
Были у них и трудные времена. После Победы у Александра Трифоновича был затяжной творческий кризис, он долго не мог писать и начал пить.
Они прожили вместе сорок лет. Друзья Твардовского называли Марию Илларионовну вторым крылом его совести. Она всегда помогала ему удержаться от сомнительных решений. Когда у Твардовского отняли «Новый мир», редактором которого он с перерывами был 20 лет, и у него случился инсульт, власти предложили взамен утешительный бонус: «кремлёвский паёк». Мария сразу же твёрдо сказала, что нет, никаких подачек они не примут.
Вскоре у Твардовского нашли рак. Мария до конца была рядом, и, как могла, облегчала его боль. После смерти мужа она опубликовала его письма, издала книгу воспоминаний... Она жила его памятью, и, пока была жива память, была жива и любовь.