Новые бразильские корабли и затянувшаяся осада Умайты
Внешний вид парагвайского воина к январю 1868 года вызывал смесь жалости и ужаса. Униформа давно истлела. Большинство солдат были одеты в набедренные повязки из дубленой кожи и лохмотья, оставшиеся от рубах. Пончо плели из волокон ананаса. При этом дисциплина оставалась железной, а вера в «Эль-Марискаля» (Маршала Лопеса) и в нерушимость Умайты — абсолютной. Пропаганда годами твердила, что крепость на реке неприступна, и этот миф цементировал оборону лучше любого раствора.
Лопес отвергал любые предложения о капитуляции. Он жил в своем мире, где каждый день сопротивления считался победой, но в реальности каждый день сопротивления неумолимо приближалал катастрофу.
Бразильский генерал Жуан Мануэл Мена Баррето совершил блестящий маневр, обойдя Умайту по болотам и перекрыв сообщение с Асунсьоном по суше, и на какое-то время перерезав телеграфные линии. Единственная ниточка снабжения теперь тянулась через болота Чако на противоположном берегу реки, где парагвайцы проложили гать и протянули новый телеграфный провод, вот только эта «дорога жизни» не могла прокормить многотысячный гарнизон.
Бразильский колосс
В стане союзников ситуация была зеркально противоположной. Несмотря на потери от болезней, альянс становился сильнее, и эта сила меняла свой характер. Если в начале войны Аргентина и Уругвай играли заметную роль, то к 1868 году конфликт де-факто превратился в бразильско-парагвайскую войну.
Численность бразильского контингента достигла 60 тысяч штыков и сабель, что составляло более трех четвертей всех сил коалиции. Империя, обладая огромными ресурсами, наладила бесперебойное снабжение. В то время как парагвайцы считали каждое зернышко, бразильские инженеры построили узкоколейную железную дорогу вдоль берега Чако, по которой к флоту ежедневно подвозили 65 тонн провианта, угля и боеприпасов.
Лагеря союзников в Туюкуэ и Сан-Солано превратились в неприступные крепости с развитой инфраструктурой, однако эта огромная машина буксовала. Причиной тому была сложная структура командования Тройственного альянса, где политические амбиции мешали военной стратегии. Номинальным главнокомандующим оставался президент Аргентины Бартоломе Митре, но его положение становилось все более шатким.
Настоящий перелом наступил не на поле боя, а в госпитальных палатах и политических кабинетах. В начале января 1868 года в игру вступила «Пятая сторона» конфликта — холера. Болезнь не разбирала званий и границ, кося рядовых и генералов.
2 января 1868 года в Буэнос-Айресе скоропостижно скончался вице-президент Аргентины Маркос Пас. Это событие, казалось бы, далекое от фронта, вызвало эффект домино. Маркос Пас был тем «политическим клеем», который удерживал нестабильную Аргентину, пока президент Митре играл в полководца в Парагвае. Только он обладал уникальным авторитетом и дипломатичностью, позволявшими примирять враждующие интересы Буэнос-Айреса и провинций. Пас успешно сдерживал внутренние восстания и сохранял конституционный порядок в условиях непопулярной войны, поэтому его внезапная смерть разрушила хрупкий баланс сил и едва не привела к краху правительства и гражданской войне.
В провинциях уже вспыхивали восстания, сторонники федералистов поднимали головы, а эпидемия в столице вызывала панику. Митре оказался перед жестким выбором: оставаться номинальным главнокомандующим в войне, которая зашла в тупик, или спасать собственную власть и страну.
14 января 1868 года Бартоломе Митре покинул театр военных действий и отбыл в Буэнос-Айрес. На фронт он больше не вернулся. Формально командование аргентинским корпусом перешло к генералу Желли-и-Обесу, но политически это означало конец «тройственного» управления. Аргентина и Уругвай (чей президент Флорес уехал еще раньше) устранились от принятия стратегических решений.
Восхождение Кашиаса
Отъезд Митре открыл дорогу для человека, который реально контролировал ситуацию — бразильского маршала (вскоре герцога) Луиса Алвиса ди Лима и Силва, барона де Кашиаса.
13 января 1868 года Кашиас официально вступил в должность главнокомандующего всеми союзными силами. Это был опытный, осторожный и жесткий военачальник, который, в отличие от Митре, не был скован необходимостью оглядываться на электорат. Однако его восхождение к власти сопровождалось ожесточенной политической борьбой внутри самой Бразилии.
В Рио-де-Жанейро либеральное правительство премьер-министра Закариаса вело войну с консерваторами, к которым примыкал маршал. Парламент критиковал его за медлительность, огромные расходы и отсутствие громких побед. Либеральная пресса уничтожала репутацию командующего, обвиняя его в некомпетентности. Кашиас понимал, что воевать на два фронта — против Лопеса и против собственного кабинета министров — невозможно.
В феврале 1868 года Кашиас пошел ва-банк. Он направил императору ультиматум, замаскированный под прошение об отставке по состоянию здоровья. Смысл послания был прост: либо правительство прекращает интриги и обеспечивает полную поддержку, либо главнокомандующий умывает руки.
Император Педру II, несмотря на свои либеральные симпатии, проявил мудрость. Он понимал, что без Кашиаса война будет проиграна. В историческом споре между политиками и военным монарх выбрал военного. Правительство Закариаса было принуждено к смирению, а в конечном итоге (чуть позже) отправлено в отставку. Кашиас получил карт-бланш. Теперь в штабе союзников царило долгожданное единоначалие. Маршалу больше не нужно было убеждать Митре или уругвайцев — он мог просто отдавать приказы.
Пришествие «Бронециклопов»
Политическая консолидация совпала с качественным скачком в техническом оснащении бразильского флота. Долгое время адмирал Инасиу (Игнасио) отказывался вести корабли на прорыв мимо Умайты, сетуя, что его крупные броненосцы слишком уязвимы на узком фарватере, а деревянные суда просто не выдержат огня береговых батарей.
Однако в конце 1867 года на театр военных действий прибыли корабли нового типа, специально спроектированные для речной войны. Это были мониторы типа «Пара» («Пара», «Алагоас», «Рио-Гранде», а позже «Пьяуи», «Сеара» и «Санта-Катарина»). Построенные на верфях Рио-де-Жанейро бразильскими инженерами (включая Наполеао Левела), эти суда разительно отличались от всего, что видели воды Параны и Парагвая ранее.
Сейчас их назвали бы бронекатерами. Небольшие, длиной всего 37 метров, плоскодонные (что позволяло им проходить по мелководью), они сидели в воде очень низко. Над поверхностью возвышалась лишь палуба, обшитая броней, и одна вращающаяся башня.
Самым интересным было вооружение. Каждый монитор нес всего одну, но крайне мощную пушку Уитворта. На первых трех кораблях это были 70-фунтовые (152 мм) орудия, на последующих — чудовищные 120-фунтовые (178 мм). Эти пушки с шестигранным каналом ствола отличались высокой дальностью и точностью стрельбы. Башня была защищена слоистой броней: 6 дюймов спереди, 4 с боков и 3 сзади. Вращалась она вручную — четырем матросам требовалась минута, чтобы развернуть орудие на 180 градусов.
Экипаж этих «бронециклопов» состоял из 35 матросов и 8 офицеров, живших в невероятной тесноте и жаре. Но именно эти неуклюжие с виду кораблики стали ключом к Умайте. Их малая осадка и мощная броня делали их идеальными для прорыва под кинжальным огнем фортов.
Январь 1868 года стал месяцем, когда чаша весов, долго колебавшаяся в шатком равновесии, окончательно склонилась в сторону Альянса. Уход Митре и смерть Паса парадоксальным образом укрепили военную машину коалиции, устранив политические трения и передав бразды правления в жесткие руки Кашиаса. Техническое превосходство Бразилии воплотилось в новых мониторах, способных решать задачи, недоступные старому флоту.
Парагвай, несмотря на героизм своих защитников и тактические успехи вроде рейда на Пасо-Пои, исчерпал материальные возможности для позиционной войны. Изоляция Умайты стала критической...
Telegram: https://t.me/CasusBelliZen.
Casus Belli в VK: https://vk.com/public218873762
Casus Belli в IG: https://www.instagram.com/casus_belli_dzen/
Casus Belli в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100020495471957
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась. Не
забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового
материала.