ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
третий тост уходящего дня
3 декабря 1966 года в Александровском саду под залпы артиллерийского салюта захоронили прах неизвестного солдата, погибшего в 1941 году у подмосковной станции Крюково. В числе тех, кто нес гроб с останками героя, был 71-летний маршал Константин Рокоссовский.
Его правнучка Ариадна поделилась с журналом «Родина» семейными воспоминаниями:
«3 декабря 1966 года, несмотря на плохое самочувствие, прадед надел свою маршальскую шинель и отправился на площадь Белорусского вокзала. Он уже сильно сдал в те годы: подводило сердце, давал о себе знать оставшийся в плече осколок вражеского снаряда, но в тот момент это не имело значения.
Маршалу была оказана великая честь нести гроб с останками Неизвестного солдата - одного из тех, кто в ноябре 1941 года погиб на 41-м километре Ленинградского шоссе, заслонив собой Москву. Ведь это был его солдат - боец 16-й армии.
В 16-й армии бои за Москву называли «вторым Бородино». Положение было крайне тяжелым. В штаб армии летели угрожающие телефонограммы:
«Военный совет фронта персонально товарищей Рокоссовского и Лобачева обязывает под угрозой предания суду военного трибунала удерживать район Истры».
«Если район Клина будет отдан врагу, вы будете арестованы и преданы суду военного трибунала».
Но когда в конце октября - после оставления Волоколамска - над командиром 316-й стрелковой дивизии Иваном Панфиловым сгущались тучи, командарм взял его под защиту.
За это ему досталось отдельно:
«Военный совет фронта особо отмечает проявленное при этом с Вашей стороны примиренческое отношение к нарушителям приказа».
Но в окопах считали иначе…
За несколько дней до захоронения Неизвестного солдата прадеду привезли из Главпура тезисы выступления. Он переписал их, заменив «я» на «мы». В семейном архиве остались листки с итоговым текстом:
«Много, очень много солдат, сержантов, старшин, офицеров и генералов не дошли с нами до Берлина и Эльбы, но они всегда останутся в сердце народа, ибо их подвиг бессмертен».
Светлая память.
