Кормовые и жалованные иконописцы и живописцы Оружейной палаты XVII века составляли отдельную профессиональную группу, но жили в общем городском контексте Москвы. Их служба была связана с храмами и заказами, а досуг проходил в гостях и за застольями, приуроченными в основном к церковному календарю. Нередко такие встречи заканчивались ссорами, драками и судами, по материалам которых сегодня можно судить о быте, семейных отношениях, речевой среде и нравственных нормах мастеров.
Особенно ярко это проявляется в делах Архива Оружейной палаты. Часто поводом становилось «гостевание»: праздничные обеды на Масленицу или Пасху, где за едой, питьём и беседой вспыхивали конфликты. Так, иконописец Третьяк Гаврилов не раз фигурировал в делах о брани и избиениях, причем стороны нередко «сыскивались полюбовно», возмещая взаимный ущерб. В других случаях события принимали более тяжёлый оборот: нападения на дворы иконописцев с избиением хозяев и гостей, крупным грабежом и публичными наказаниями виновных «для науки другим».
Праздничные походы в гости были семейными, с обязательной нарядной одеждой. Документы подробно фиксируют стоимость шапок, однорядок, жемчужных ожерелий, кокошников и «подзатыльников», из чего видно, что пара украшений могла стоить треть годового жалованья мастера. Воровство нарядов и украшений из домов иконописцев или прямо с людей по дороге из гостей стало предметом отдельных судных дел и даёт представление о ценности таких вещей.
Значительной частью досуга были семейные торжества – свадьбы, крестины, родины, похороны и поминки. Свадьбы мастера устраивали за свой счёт и нередко влезали в долги, авансом получая жалованье и занимая деньги по кабалам. На родины и крестины, наоборот, выдавались казённые «кормовые» – вино, пиво, рыба, мука. Для угощения использовали оловянную, а у зажиточных мастеров – и серебряную посуду. Иногда праздничную одежду брали «на прокат», что тоже становилось предметом судебных разбирательств.
Частью городского досуга было посещение Кружечного двора, где иконописцы пили вино и пиво, ссорились из-за мелочей вроде заложенной шапки, устраивали драки «кулаками, руки кусая и бороды драв». Там же могло прозвучать и неосторожное слово о государе, за которое допрашивали, но иногда удавалось оправдаться ссылкой на «болно пьян».
Иногда праздное время становилось фоном для мелких афер и обманов: сделки с дорогими соболями, исчезновение товара и долгие тяжбы, последствия которых ломали судьбы мастеров, приводя их к болезни и жизни в монастырях.
Особый интерес представляют сведения о книжной культуре иконописцев. В доме жалованного мастера Леонтия Протопопова хранились «лексикон писмяной» (греческий, переведённый на русский) и немецкая библия в лицах. Эти книги были дорогими и редкими, использовались и для самообразования (изучение латинских и польских слов), и как иконографические источники, подобно другим иностранным изданиям, находившимся в библиотеках и у крупных художников того времени.
Таким образом, фрагментарные архивные данные о застольях, ссорах, кражах, свадьбах, одежде, посуде и книгах позволяют живо представить повседневную жизнь иконописцев и живописцев Оружейной палаты XVII века и вписать их «досужие» занятия в общую картину эпохи. https://skorobogatov.su/
