Мой деверь, Григорий, человеком сложный. Скорее даже, ходячая катастрофа. Неусидчивый, как юла, вечно в движении, всегда в поиске.
К сорока двум годам он так и не прибился ни к берегу стабильной работы, ни к тихой гавани семейной жизни. Летел по ветру, как перекати-поле, без корней и обязательств.
То он с головой окунался в какой-нибудь «гениальный» бизнес-проект, не имея ни малейшего представления о предмете. То впутывался в мутные финансовые схемы, ставя под удар всех близких.
«Шило в одном месте» — это про него. Разгребать последствия его бурной деятельности приходилось всем. В основном свекрови, Людмиле Ивановне, но и нам с Антоном перепадало немало. И чем дальше, тем хуже.
У нас с Антоном был общий банковский счет — удобная штука для семейного бюджета. Туда приходила зарплата, оттуда оплачивались счета, покупались продукты, откладывались деньги на мечты. К примеру, мы копили на новую машину. Наша старая колымага дышала на ладан, готовая развалиться в любой момент.
И вот, я стала замечать, что из общего котла понемногу, но ощутимо убывает. Залезла в историю операций и обомлела: деньги утекали прямиком к предприимчивому Гришеньке.
Суммы небольшие — тысяча, две. Но в месяц набиралось прилично. На эти деньги можно было прикупить что-то полезное для дома или поближе подтянуться к мечте о новой зимней резине.
Я решила поговорить с Антоном. Хватит кормить взрослого мужика, который, по его же словам, все никак не может оправиться от очередного финансового фиаско.
Вечером за ужином я прямо спросила Антона, с какой стати он подкармливает братца из нашего общего кармана. Он нахмурился и ответил:
— Во-первых, это небольшие суммы, не критичные для нашего бюджета. Мы ведь не обеднеем от этого, правда?
— Да, Антон, но и богаче не станем. Ты забыл про машину? — перебила я.
Он меня будто не слышал:
— Во-вторых, Григорий — мой брат. Я должен помогать семье в трудную минуту. Не понимаю, почему ты этого не понимаешь, Лена.
Тут меня стало закипать. Я спросила, что если его братец — семья, то я кто тогда? Мебель в гостиной?
— После твоих слов я уже ни в чем не уверен, — огрызнулся Антон.
После пятнадцати лет брака! Я вышла из себя.
— Твоего братика давно пора снять с шеи, где он так удобно устроился, — выпалила я злобно. — Он хоть раз помог нам? Что-то я не помню!
И добавила, может, кто-нибудь из его родни скинется нам на ремонт в ванной или на новую машину? А что, не помешало бы!
Антон сделал вид, что не расслышал. Высокомерно заявил, что как помогал брату, так и будет помогать. Это его долг.
— А тебе стоит задуматься, являешься ли ты вообще частью нашей семьи, раз у тебя такие мысли, — менторски произнес мой супруг.
Нормально? Столько лет жизни, а я, оказывается, не часть семьи!
— Ну-ну, — думаю, — так просто ты от меня не отделаешься.
— Хорошо, — сказала я спокойно, — раз ты такой заботливый, давай разделим счета. Договоримся о сумме на хозяйство и крупные покупки, а остальное — трать как хочешь, хоть на благотворительность.
Антон уставился на меня с изумлением:
— Ты серьезно, Лена?!
— Абсолютно. Я больше не желаю спонсировать твоего великовозрастного инфантила. Буду распоряжаться своей зарплатой сама.
Разумеется, разразился скандал. Антон орал, что это неправильно, что «нормальные жены так не делают», что мы «вместе в горе и в радости».
— Да, что-то я не вижу тут никакой радости, прости. Одно горе. И конца ему не видно! — ответила я.
В итоге, мы две недели не разговаривали. А деньги продолжают утекать в карман великовозрастного Гришеньки. Неужели все закончится разводом? Не об этом я мечтала, выходя замуж.
Вчера все изменилось. Я начала замечать странности. Антон стал каким-то взвинченным, постоянно сидел в телефоне, отходя в другую комнату, когда звонил кто-то. В голову полезли всякие дурные мысли. Может, у Антона появилась другая женщина? И эти деньги он копил для нее? Или, что еще хуже, ввязался в какую-нибудь авантюру, как его братец?
Я решила проследить за ним. В тот же вечер, под предлогом похода в магазин, я выскользнула из дома и незаметно последовала за Антоном. Он вышел из подъезда, огляделся и быстрым шагом направился в сторону парка. Там, на одной из скамеек, его уже ждал Григорий.
Братья о чем-то оживленно беседовали. Я спряталась за деревом и старалась услышать хоть что-то. Антон передал брату конверт. Явно с деньгами. Потом они обнялись, и Григорий ушел в одну сторону, а Антон в другую.
Я почувствовала себя преданной. Антон не только продолжал помогать брату втайне от меня, но и, похоже, нашел для этого какие-то дополнительные источники финансирования. На мои вопросы он бы, конечно, ничего не ответил.
В тот вечер я приняла решение. Долго и тщательно обдумав все, я поняла, что больше не могу так жить. Эта ложь, этот постоянный стресс, эта неуверенность в завтрашнем дне — все это разрушало меня.
На следующий день я ушла. Собрала свои вещи, оставила Антону записку и уехала к своей маме. Пусть теперь разбирается сам со своим великовозрастным братцем и своими секретами. Я заслуживаю лучшего. И, главное, заслуживаю честности.