MODERN 1860–1945
Я знаю, что раньше было лучше. Я абсолютно потерян в этом новом времени, и я не знаю, что будет дальше, поэтому заимствую у прошлого его веру. Я повторяю, что красота правит миром. Я знаю, что обтекаемость и отсутствие конфликтов, это благость и лучшее, что могло с нами произойти.
Таков был манифест модернистов в очень сжатом виде. Это люди, которые черпали свои идеи, метафоры и отсылки в прекрасном прошлом, которое исчезло и никогда больше не повторится, не придет. Модернисты верили, что способны воссоздать принципы прошлого и вдохнуть в них новую жизнь, что смысл в служении, что братство, это подлинное благо, что есть авторитеты первой степени, что красота, это истинная радость и благодетель. Это не ставилось под сомнение. Таков был удел людей модерна, тех, кто верил в красоту, изящество и в то, что форма определяет смысл.
POSTMODERN 1945–2000
Вы ничего не знаете, и вы ничего не значите. Смысла нет. Разрушение, единственная честная сила этого времени. Мы отрицаем все фундаментальные принципы модерна. Мы искатели, которые ломают его, разбивают на куски и собирают из обломков то, что когда-то называли смыслом и эстетикой. Мы смеемся над принципами прошлого, над тем романтизмом, в котором утопал дурак-модернист. Истина, миф. Симулякр и симуляция. Все, игра. И если так, то давайте играть, не боясь ломать смыслы и реальность. Проверим их на прочность, достойны ли они хотя бы строчки в песне.
Постмодерн, это история о людях, которые отрицают существование блага как такового, называя его пустой идеей романтики, не принимают принципы доблести и чести, видят падение нравственности как будущее и единственное направление, в котором можно создавать, вопреки тому, чтобы строить. Это темное время в искусстве образованного человечества. Машины, первые технологии, все двигается быстро, человек буквально автоматизируется, живет на автопилоте. Никакого тормоза, только непрерывная футуристическая линия, сломанная, разбивающая все на своем пути.
Какой бы смысл ни попался постмодернисту, он разломает его, расчленит на части, называя это искусством. Абсурд и игра с абсурдом, его любимые инструменты, сломанные игрушки, кое-как подшитые, чтобы втиснуть в них еще пару функций, позволяющих добежать до следующей точки отдыха. Чистый апокалипсис человечества.
Ницше писал, что Бог умер, и в этот момент Он действительно умер, и вместе с этим родилась постирония. Человек отказался от Бога в постмодернизме. Он смеялся над тем, что было важно, потому что смех стал естественной защитой от скорости перемен, которую переживало общество. Вместо этого человек готовил новую идею своей эволюции, своего нравственного перерождения.
META 2000–2015
Я родилась тихо. Мечтала о романтизме, о том, чтобы найти свое место в этой пугающей темноте. Впитывая идеи классицизма, слушала низкие басовые партии и темные электронные ритмы, не понимая ни одной отсылки, но уже утопая в их тяжелом звучании. Мир окрашивал все это в цвета единорогов и мыльных пузырей из рекламы порошка с маленькими эльфами, создавая бессмысленную и абсолютно незнакомую форму для мира, в котором я жила. Игра с игрушками прошлого, собранными людьми из настоящего. Они были поломаны, не подсоединялись друг к другу, но впечатляли меня больше, чем греческие статуи которым вместо голов я приклеивала кубик-рубик. Я назвала это превращение искусством метаморфозы.
Капитализм и порождение множества смыслов собрались в одно ослепительное свечение, живое, текучее, лишенное формы, но создающее ее каждый раз заново. Это постоянное движение образов и значений, которые демонстрируют достижения человечества здесь и сейчас, перед твоими глазами, через пять минут у твоей двери, вчера в твоем мессенджере.
Это метамодерн, прекрасное переплетение человеческого опыта. Когда мы говорим о метамодернисте, художнике, писателе, музыканте, мы говорим о человеке, способном заглянуть в греческую агору и перенести ее в шоу Оззи Осборна. Соединить две разные истории в одну впечатляющую метафору, такую, что породит миллион вопросов и двинет мысль вперед.
Это пространство множества идей и версий идей. Оно дает человечеству мощный импульс. И, возвращаясь к Ницше, который говорил, что Бог умер и что Его место займет человек, он предугадал появление новых богов, блогеров, которым мы теперь молимся, которым доверяем и которых выбираем. Мультивселенная с множеством богов, здесь и сейчас, у вас в руке. Только свайпни вверх, и все знания человечества рядом. Метамодерн появился, потому что стал следствием, а не революцией человеческого сознания. Это самая красивая версия свободы человеческой идеи, самая красивая эпоха.
HYPER 2015–наши дни
Я вырос сам по себе. Меня никто не учил. Я ничего не ждал, я рос. Это был просто процесс. Мне не нужно чувствовать. Поэтому я просто двигаюсь. Я атом в новом и постоянном движении. И мне абсолютно наплевать на все страхи. Единственный мотив, который двигает меня вперед, это тревога. Не успеть. Опоздать. И я готов двигаться без остановок, укрепляя и создавая запчасти и новые детали на ходу. Мне больше не нужны условности, идеи и объяснения, отдых или перезагрузка. Я способен выдержать дисторсию всех смыслов и идей в одну секунду. Я не метаморфоза, я сила гипертрофии. Я смысл всей власти человечества. Все, что я вижу, это путь вперед. Для меня больше нет дома. Моя мать отказалась от меня до рождения. У меня нет семьи. Я один, как звезды в космосе. Я двигаюсь со сверхскоростью. И меня никто не остановит. У меня нет богов. Меня не ведут за собой лидеры. Меня не контролирует закон, и я не могу нарушить его. Я чистое сознание тревоги и скорости, которое создает не ради прибыли, многообразия или комфорта, а ради создания. Я абсолют и будущее, которое неминуемо проникнет в каждое сознание и породит движение, которое разлетится далеко в атмосферу и создаст новые миры. Свобода и скорость света, я есть и то и другое.
Мы в это не верили. И все фантасты не угадали. Но вот мы здесь. И мы все бежим. Каждый боится опоздать. Каждый движется из своей точки А в свою точку B. Это страшно, потому что тревога, которую когда-то убирали религия и лидеры, теперь живет в каждом сердце. И каждый из нас ищет свои опоры для жизни. Мы мечемся между эстетикой прошлого, абсолютами древности и реальностью, которая здесь и сейчас не просто наступает на пятки, она заполонила пространство и создает нечто, что мы еще не можем осознать. И это время действительно волшебное. Оно пришло внезапно, проявилось как чистое сияние вечного разума, которое стало нашим помощником, но забирает так много чувств и эмпатии, что мы теряемся между тем, кем должны быть, кем хотим быть и кем можем быть. И вот сделать выбор теперь за нас больше некому, и это ощущается сильнее всего. Ответственность перестала быть выбором, теперь это обстоятельство, создающее тревогу. От него не убежишь, не переступишь и не закроешь глаза. Потому что все наши выборы теперь принадлежат только нам самим. И это уже не скроют объяснения, отмазки или незнание. Выбор стал основой жизни. И прикрыть эту истину больше нечем.