Читая жития угодников Божиих, мы невольно сознаем великую разницу между ними и нами. Если у нас есть желание спастись, то мы не должны страшиться не соответствию нашей жизни с жизнью святых. Ведь и святые некогда были похожи страстями на нас; однако силой воли, любовью к Богу и желанием себе спасения, превозмогли все. Одним из таких святых, достигнувшим всех даров божественной благодати является преподобный Архипп, в миру Афанасий Шестаков.
Афанасий родился в 1825 году в купеческой семье в Ездоцкой слободе Старооскольского уезда Курской губернии. Дома его называли "Афоний". Рано Афанасий перестал интересоваться земным благополучием: оставшись один в лавке, он отпускал бедным товар без денег, презрительно называя их железом; не любил хорошо одеваться, чай пил без сахара, спал без подушки, любил храм Божий и уединение, показывал склонность к монашеству. За эти "странности" Афанасий не раз нес оскорбления. Со временем, он перестал кушать скоромное, отрастил волосы.
Однажды тайно ушел в Киев. На третий день его догнали, побили и насильно привели домой. Желая, чтобы он оставил свой странный образ жизни, его целый год били. Чтобы вынудить согласие родных на увольнение в монастырь, Афанасий спрятался в погребе у одного родственника: тот держал убежище Афанасия в тайне, пока семья не дала согласие написать беглецу увольнительную бумагу.
В 1852 году 27-летний Афанасий пришел в Глинскую пустынь и стал работать в пекарне. С тех пор он 33 года нес послушание в пекарне и исполнял самые трудные работы. Обязанностью Афанасия было выкладывать из дежи тесто для хлебов. Обладая большой силою, он сразу вынимал тесто, сколько требовалось в форму. В то время хлеб весил 1,5 пуда (24,57 кг) и другие послушники накладывали тесто в форму за несколько раз. Когда кто-либо из послушников допускал нерадивость, его работу с охотой доделывал Афанасий, считая при этом, что совершил не подвиг, а проявил заботу о ближнем.
Чтобы не празднословить, подвижник клал в рот щепку. Если его втягивали в пустой разговор, отвечал: "Прости, Бога ради, я ничего не знаю" - и начинал громко читать Иисусову молитву. Иногда он юродствовал: рассыпал муку, разливал воду, ронял на пол тесто, чтобы смиренным терпением упреков и тумаков умертвить в других страсть гневливости. Если на него гневались несправедливо, просил прощения, чтобы внушаемая бесом вражда не нашла себе места в душе собрата. Он в скорбях не скорбел и, обижаемый, не жаловался, все, принимая, как посланное от Бога ради очищения грехов и ради спасения.
При поступлении в обитель он пять лет не имел кельи. Спал на грязном каменном полу в пекарне и на углях, или на полке под столом, при самом входе в пекарню. Одежду носил порванную, грязную. От простуды и долгого стояния в храме у него на ногах образовались отеки, обыкновенных сапог одеть было невозможно. Он некоторое время носил на одной ноге сапог, на другой валенок, потом ходил в опорках, которые по виду были настолько плохими, что никто не поднял бы их на дороге. Впоследствии инок Архипп ходил в больших валенках, или для него сшитых просторных сапогах. Часто старец тер лицо руками или ерошил волосы на голове. Все это подавало повод называть его юродивым, безумным, прельщенным. Он не отрицал этих названий и говорил: "Лучше всего дураком быть, да надобно уметь им сделаться". Он так характеризовал свой образ жизни: "Путей спасения много, каждый идет своим путем. Я сделал себя дураком, и дурак на самом деле. Трудны все пути, но дураком себя не всякий может сделать. Трудно не обижаться, когда оскорбляют, а надобно все терпеть". Юродство Христа ради считается самым трудным подвигом спасения.
Еще до пострига у послушника Афанасия проявился дар прозорливости. Он предсказывал время кончины отцов и братии Глинской пустыни и посторонних. Благодаря этому многие имели возможность заблаговременно, насколько могли приготовиться к лучшему переходу в жизнь загробную. Кроме духовной мудрости и других благодатных даров Афанасий имел еще дар исцеления от болезней. Считая себя великим грешником, исцеления приписывал благодати Божией.
Послушником Афанасий пробыл 17 лет и в 1869 году, в 44 года был пострижен в мантию с именем Архипп. Как опытного в пекарне его хотели назначить старшим, но он уклонился, назвав себя неразумным. Десятками лет позже его, поступившие рясофорные послушники были старшими, а он, мантийный монах, покорно повиновался им, оставаясь младшим.
Монах Архипп обращался за духовными советами к схиархимандриту Илиодору, с которым некоторое время жил в одном коридоре. Старец Илиодор полюбил Архиппа за строгую жизнь и смирение и отзывался о нем высоко. Преподобный Илиодор говорил о нем: "Это один из древних старцев живет в наше время".
В книге Премудрость Иисуса сына Сирахова говорится "Молитва смиренного проникает сквозь облака, и он не утешится, доколе она не приблизится к Богу" (Сир.35:17). Молитва смиренного монаха Архиппа даже о других была действенна пред Богом. Самым главным доказательством силы молитв старца и его святости надобно считать чудесное освещение дороги в 1882 или 1883 году. Это было так. Однажды иеромонах Глинской пустыни, отец N, хотел побывать в соседней Софрониевской обители. О своем желании он сказал схимонаху Архиппу и спросил, не желает ли он с ним ехать? "Скажи отцу игумену", ответил старец. Отец N стал проситься и сказал про монаха Архиппа. Настоятель отпустил их на 3 дня. Чтобы собраться в дорогу, проехать 35 верст и вернуться назад займет немало времени, поэтому побыть в Софрониевой пустыни пришлось немного. На третий день их задержали до вечера и просили остаться на ночь, но они не согласились: отец Иннокентий (настоятель) не любил просрочек.
Поехали ночью, желая явиться во время. Ночь была темная, дорога проходила по краю глубокого оврага. Кучер предлагал сойти. Отец N соглашался, но схимонах Архипп не хотел; он сказал: "Молись Богу, на Него надейся: нас сохранят Ангелы Его". С этими словами старец склонил голову на правую сторону и мысленно стал молиться. Отцу N страшно было ехать в полном мраке, при ежеминутной опасности ринуться в пропасть; он мысленно осуждал отца Архиппа и хотел снова сойти. Прозревая мысли его, старец сказал: "Сиди, я отвечаю; веруй, Господь не попустит", – взял отца N за руку и держал. "Не придется отвечать, когда ринемся головой вниз, не соберешь и костей наших",- помышлял отец N, но покорился. Вдруг появился какой-то луч и осветил лошадей, повозку и овраг, а все остальное окружающее пространство осталось в прежнем мраке. Отец N указал кучеру на чудесное освещение; тот молча, кивнул головой, чтобы не прерывать молитвы старца, глаза которого были закрыты. Но как только миновала опасность, отец Архипп открыл глаза, перекрестился и громко прославил Бога, а кучер сказал: "Проехали, батюшка!" С окончанием молитвы старца луч света исчез, и воцарилась прежняя непроглядная тьма. Луны вообще не было видно всю дорогу до Глинской пустыни. Это еще более убедило спутников богобоязненного старца в чудесном освещении им дороги по его святым молитвам.
С принятием схимы в 1885 году (в 60 лет и через 16 лет после пострига) он освобожден был от послушания при пекарне, оставив за ним только чтение Псалтири по благодетелям монастыря, которое он нес уже 11 лет (с 1874 года). Однако и после увольнения из пекарни, он нередко ночью приходил на помощь пекарям.
В 1890 году, через 5 лет после принятия схимы, схимонаха Архиппа, как высокого подвижника, назначили в ближний скит для духовных советов посетителей. Для строго аскета такое послушание было тягостно, и его перевели на дальнюю монастырскую пасеку, место пустынных подвигов схиархимандрита Илиодора. Но там не было храма, и для схимонаха Архиппа, привыкшего к церковным богослужениям, это было великим испытанием. Отсюда он снова переселился в ближний скит. Но тут не было уединения: то братия, то посторонние приходили за советом. Приемную составляла галерея, прилегающая к братскому корпусу. В ней по стенам были поставлены иконы, священные картины, различные таблицы и листки духовно-нравственного содержания. Несмотря на болезнь и старческие немощи, схимонах Архипп часто выходил в приемную к народу, выдавал листки и книжки издания Глинской пустыни и траву.
Схимонах Архипп был крайне воздержан в зрении. На женщин он вовсе не смотрел, в их присутствии взор обращал на другие предметы или вниз. Если необходимость заставляла сидеть с женщиною, он садился далеко, голову опускал и отвечал на вопросы собеседницы, не обращая к ней своего лица.
По смирению своему схимонах Архипп не считал себя достойным уважением старцем, иногда удивлялся, зачем к нему идет народ. "Огарок догорает, смерть на носу, глаза оловянные, глупый…". Так он называл себя. Иногда он скрывался от людей, а раз в ближнем скиту вылез в окно, когда келью его окружило много народа, и келейник объявил, что старца нет в келье. Есть основание думать, что схимонах Архипп не велел келейникам рассказывать о нем, и потому многое из его жизни для нас сокрыто. Как-то братия говорили старцу о том уважении, каким он пользуется среди почитателей. Подвижник отвечал: "Это не всякому полезно, а иному во вред". Старец все приписывал Богу и воздавал ему хвалу, а Господь его прославлял. В последнее время, когда старец пришел в состояние бесстрастия, ему не страшны были враги, не страшна была и слава. Врагов он победил смирением, славу же – полным презрением.
Через два года старца опять перевели в пустыньку схиархимандрита Илиодора, где был уже выстроен храм и начал основываться Спасо-Илиодоровский скит. Под руководством схимонаха Архиппа и началась скитская жизнь Глинских иноков, и он стал первым начальником Дальнего скита Глинской пустыни. При устройстве скита он сам копал колодец, вырывал корни, кустарники, благоустраивал территорию.
В этот период во всей полноте раскрылись его духовные дарования. По данной ему прозорливости старец видел козни лукавого против многих из братии и вовремя предупреждал об опасности: в одних случаях он старался дать наставление деликатно, не поучая, а будто нуждаясь в совете, в других – мог обличить открыто, излучая отеческую любовь. Благообразие души схимонаха Архиппа невольно сказывалось в лице: оно сияло бледностью святого воздержания. Отец Архипп был старцем преимущественно Глинских схимников.
Все время вне храма и послушания схимонах Архипп проводил в молитве или чтении Священного Писания. Кто бы ни пришел к старцу из братии, он заставлял прочитывать главу – две из Апостола, Евангелия или кафизму из Псалтири. Кроме того, любил читать или слушать акафисты и Киево-Печерский Патерик. Из последнего – преимущественно жития Марка Пещерника, Пимена Многоболезненного и Прохора Лебедника. Старался им подражать, видя в их житии некоторое сходство со своими стремлениями. Из акафистов схимонах Архипп часто заставлял читать акафист святителю Тихону Задонскому. Старец питал благоговение к Святителю особенно за то, что тот поклонился в ноги ударившему его юродивому. Схимонах Архипп подражал смирению святителя Тихона и также падал в ноги своим оскорбителям, прося у них прощения.
Одной из самых лучших мер для достижения бесстрастия и чистоты сердца является память смертная. Схимонах Архипп всегда останавливал свою мысль на смерти. Память смерти он развил в себе слезами, покаянным чувством, сокрушением духа, полным послушанием воле старших, пением заупокойных священных песнопений, воспоминанием о смерти своих подвижников. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: "Душа, которая то смеется, то плачет, то роскошествует, не из чего не сможет извлечь себе пользы". С даром памяти смертной несовместимы смех и пустословие. Не видели схимонаха Архиппа когда-либо смеющимся, видели же только серьезным и плачущим. Особенно он часто плакал, когда пел погребальную стихиру: "Придите последнее целование дадим, братия, умершему". Пел он ее довольно часто, и слезы текли по исхудалому его лицу. Неизвестно, какое значение эти слова имели у старца Архиппа, кроме одного воспоминания о смерти, но он их часто пел. Под словом умершего он мог разуметь лично себя, или другого умершего в миру или умершего душой, так что во всякое время эти слова могли иметь свое особое значение.
Старец учил не прилепляться к земному, не надеяться на богатство, знатность или славу; помнить смерть, ад; Царство Небесное, уготованное праведным, и муки вечные, уготованные грешникам. Он наставлял чаще молиться Богу, помнить Его, ходить в храм Божий, соблюдать посты, каяться в грехах, избегать пустословия, праздности, трудом порабощать страсти.
Когда человек грешит и не сознает себя виновным, Бог для его вразумления посылает скорби. Они еще более умножаются, если принимаются с ропотом, как не заслуженные. Отсюда происходят сетование, печаль, уныние. Но истинные подвижники в самой скорби видят любящего Бога, "Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает" (Евр.12:6). Схимонах Архипп, несмотря на свой очень трудный образ жизни не только сам всегда благодушествовал, но, движимый любовью к ближним, то рано утром, то поздно вечером, то в одном, то в другом месте являлся утешать скорбящих и малодушных.
Зная, что страдающий плотью перестает грешить, отец Архипп для сохранения блаженного бесстрастия без всякого сожаления изнурял себя разными способами, и когда был совершенно больной, лично не принимал никаких мер к излечению, напротив того, как бы еще искал случая понести большой вред своему здоровью. Но это происходило у него не от пренебрежения жизнью, а от полного упования на Бога, без воли Которого и волос с головы человека не упадет. Знал, что, если Бог не даст смерти, то и больной не умрет, а если пошлет смерть, то и крепкое здоровье не воспрепятствует ей. Иногда зимою, в мороз, старец больными ногами станет на снег по колено и стоит. "Вот тебе, вот тебе!.. Не хочешь? Стой!" Так укорял он свою плоть, противящуюся требованиям духа.
От долгих стояний в храме в течение многих лет, ноги старца, наконец, совершенно отказались служить. Это стало особенно заметно года за два до смерти подвижника. Не желая упасть, он, как дитя, перебегал от одного места к другому, где ему можно было за что-либо задержаться, или же шел при помощи посторонних.
Заботясь, насколько возможно, поддерживать здоровье подвижника, отец настоятель в 1895 году (за год до смерти) благословил схимонаху Архиппу распарить больные ноги в бане. Старец, как поступил в обитель, 43 года не был в бане и, неизвестно, бывал ли когда. Другой стал бы просить не ходить, и для такого старца, как он, достаточно было сказать одно слово, чтобы не нарушить своего правила, но он не осмелился возражать своему пастырю. Келейник невольно высказал удивление: "Столько лет вы, батюшка, не ходили!" "А послушание?.. Отец игумен благословил",- сказал схимонах Архипп. Тут не знаешь, чему удивляться: или великому воздержанию, или беспрекословному послушанию. При раздевании старца келейник увидел, что он туго опоясывался по белью толстой веревкой. Большой узел веревки упирал в желудок подвижника. Келейник говорил: "Жаль было смотреть на отца Архиппа. Тело у него было очень сухое, точно скелет, обтянутый кожей".
Силы отца Архиппа постепенно слабели. С 10 декабря 1895 года он особенно начал готовиться к смерти, пожелал собороваться и говорил: "Скоро умру". Пред праздником Рождества Христова старец был очень слаб; желудок его уже не мог переваривать сухой, грубой пищи. Пришлось искусственно поддерживать его пищеварение. Для большого ухода за старцем и его успокоения отец игумен благословил схимонаху Архиппу перейти в монастырь. Перед выездом в обитель старца соборовали. Он едва стоял, но не хотел ложиться; от внутренних страданий у него не раз невольно выходил болезненный стон.
13 января 1896 года подвижник перешел в монастырь. Здесь старец несколько оправился. Опять начали его носить в церковь, где он сидел. Вставал только в важные моменты богослужения. В церкви оставался по-прежнему все время, пока совершалось богослужение с раннего утра до обеда. В дни причащения схимонах Архипп после утрени оставался в храме до утра, пока не заблаговестят утром к акафисту. В Глинской пустыни до ранней обедни ежедневно совершались обыкновенные акафисты Богородице, а в воскресенье, вторник, четверг и субботу – соборные по особому распределению. В это время старец обыкновенно выполнял свое келейное правило. Спал два – три часа вечером. В феврале отец Архипп занемог еще сильнее и по несколько дней не вставал с постели. В конце апреля, по совету доктора, старца поместили в скит среди соснового леса. Тут ему стало легче, и он даже принимал посетителей. Еще в январе 1896 года схимонах Архипп, по болезни и старости ушел на покой; старец не нес обычного монастырского послушания, но не переставал трудиться в подвигах, добродетелях и приеме посетителей, продолжая всегда быть примером послушания, смирения и терпения.
В сентябре схимонаху Архиппу сделалось хуже. Однажды вечером его посетил отец настоятель Иоанникий; утешая старца, он спросил, в чем он нуждается и чего молит у Бога. Схимонах Архипп, показав на звездное небо, ответил: "Хочу звездочки", и потом прибавил: "Бог нам всем приготовил звездочки, а получить их от нас зависит". Под звездочкой старец Архипп разумел райские обители святых.
Чувствуя себя весьма слабым, он часто стал посылать келейника за духовником. Приходилось 1,5 версты (2,5км) идти ночью лесом и в монастыре многих беспокоить внеурочное время. В виду такого неудобства, старец пожелал вернуться в обитель. Утром 19 сентября (четверг) он уже занимал прежнюю свою келью, где жил до скита. Отрадно было видеть старца, который на исходе из видимого мира спокойно взирал на неизбежную для всех смерть. Она не страшна была ему, а радостна. 21, 23, 24 и 25 сентября старца причащали Святых Таин. 22 числа (воскресение) старец Архипп сказал келейнику: "Умру в пятницу. В пятницу меня особоруйте". Таким образом, он за пять дней, точно предсказал день своей кончины.
Но вот наступила пятница 27 сентября 1896 года. Накануне этого дня келейник подумал: "Старец умрет; надо попросить у него благословения", но сказать не осмелился. Ночью видит во сне: будто отец Архипп благословил его иконой Божией Матери "Умягчение злых сердец" и говорит: "Ну, вот я тебя благословил". Утром келейник, не говоря о сне, сказал: "Батюшка, благословите меня". Старец отвечает: "Вот икона, я благословил", при этом указал на ту икону, которую во сне благословлял.
В 11 часов утра подвижника соборовали. После соборования схимонах Архипп велел идти и сказать отцу игумену Иоанникию, что он умирает, а сам лег и замолчал, только на вопрос о причащении тихо ответил: "Причастить". Сейчас же были принесены Святые Дары, и его причастили за полчаса до перехода в вечную жизнь. Одр умирающего старца окружили отец настоятель и многие из братии. Принесена была явленная чудотворная икона Пресвятой Богородицы; ею настоятель осенил крестообразно подвижника, потом читали акафист святой великомученице Варваре и пели отходную. Во время отходной дыхание старца становилось все реже и тише, наконец, он без всякой агонии, тихо, едва заметно испустил дух, точно заснул, на 71 году своей жизни. Трогательно и поучительно было смотреть на блаженную кончину подвижника. Об упокоении блаженного старца все присутствующие положили 40 поклонов. В обители он подвизался 44 года, и подвижнической жизнью, смирением и незлобием, по благодати Божией, стяжал дары: памяти смертной, слез, прозорливости и исцеления. Так честна перед Господом и людьми смерть преподобных. "А души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их" (Прем.3:1), как говорил царь Соломон.
Память преподобного Архиппа совершается в день общего празднования Глинских святых 9/22 сентября.