Вечер прошёл без стресса, потому что я не жадничала. Домой меня увез Москвич, который был приписан к дирекции комбината. Единственное, что меня напрягало в тот вечер, встреча с Витюхой. Но и это мероприятие прошло на уровне. Потому что подъездная общественность развела какую то деятельность на улице, а Витюшка любил показуху. Поэтому пару часов он увлечённо вместе с Джоном, участвовал в уборке околоподъездной территории, потом в общении в подъезде, где все шумно восхваляли нашу собаку. При чем, так громко восхваляли, что даже мне, за картонными дверями, было слышно все о нашей собаке.
А пока Витя нежился в лучах славы, я приготовила ужин, и попыталась прикинуться спящей. Ужин был прост, потому что я неожиданно для себя попросила у весовщицы кобасного цеха сосисок. А она собиралась домой, и ей было все равно, чем меня очаровать, лишь бы я красиво и быстро исчезла с ее глаз. Ну а я счастливая, прикинула сколько сосисок войдёт мне в протез, и прихватила их десять штук. А дома к этим сосискам сварила еще картошек, и прикинула, что на ужин Витюхе хватит всего. Наверное так и случилось. Потому что этот товарищ, который сосед, не разбудил меня, значит остался всем удовлетворен, хотя сосиски то это почти деликатес в те времена. Ну и слава тебе Господи!
Утром я встала, как на работу, по той простой причине, что совершенно не хотела прислуживать Витюшке еще и утром. Пусть без меня утро проведёт, а я к маме сгоняю, проверю весь колхоз, посмотрю, как самогонный аппарат работает, и сколько денег у меня есть. Поболтаем с мамой и чуть чуть раньше часа приду на работу, чтобы потарахтеть со Светой. Вставать рано я не люблю, но мне не привыкать, а Витюшкина противная рожа стимулирует на ранний подъем. Поэтому все прошло, как надо, упылила я не слышно, потому что спал Витюша всегда богатырским сном. Потому что жрал он с богатырским аппетитом.
У мамы тоже все спали. Но были новости. Наконец то деньги за самогонку стали видимы и лежали стопкой на холодильнике. Приятно было осознавать, что деньги есть и это моя заслуга. Жаль, что я до пятого десятка не пойму, что эти деньги улетают на помойку. И эта помойка никто иной, как Витя. Мы с мамой попили чаю, обсудили текущие проблемы, нарисовали планы. Но планы то были только у меня. Мне надо было следить за наличием расходников. И если сахар можно было запасти про запас, то дрожжи, это скоропортящийся продукт. Поэтому я намотала на ус, что нужно где то срочно достать дрожжей. Но кроме того, надо было обеспечить их сохранность. Потому что.
Ну а на работу я пришла на два часа раньше, потому что хотела поговорить со Светой. А Света, как и сказал Витя, была не очень в себе, и это было видно. На мой визит она почти не отреагировала, ну или сделала вид, что ей некогда принимать гостей. Я старалась разговорить ее, а она делала изо всех сил вид, что ей некогда. И на мои вопросы отвечала коротко и односложно. Но я то знала зачем пришла к ней. Тем более Света была для меня очень близким человеком. Равнодушно смотреть на то, как она просто утонула в своих слезах, я не могла. Естественно на работе она не плакала, но по лицу было заметно, что плакала она всю ночь. Да и состояние у нее было ужасное.
Вроде Света делала то, что ей положено, но постоянно зависала. Скорее всего потому, что ночью не спала. А не спала она естесственно не просто так. Кто из нас будет страдать бессонницей, если дома все хорошо? А она видимо из за слез заснуть не могла. А у любых слез , как мы знаем, причина однозначно есть. Для Светы эта причина была интимной, поэтому она и делала вид, что не видит и не слышит меня. Но я же не просто так к ней пришла, я пришла наносить добро, поэтому не могла уйти. И прилипла я к ней, как банный лист, и мы вместе пошли в столовую. Но столовая, это очень общественное место, там себя надо держать в руках. Потому что коллеги следят за каждым твоим движением.
Но после обеда мы пошли пить кофе к Светке в раздевалку. Просто потому что у моей подруги закрывались глаза, хотя она умела бороться со своими физиологическими проблемами. И вот там, отхлебнув пару глотков ароматного напитка, Света наконец то не смогла держать в себе то, о чем страдала не один день. И рассказала, как к ней в гости пришла дочерь. Пришла целенаправленно, чтобы в очередной раз рассказать ей, как она ее ненавидит и не хочет видеть в ближайшем окружении. И прямо запретила ей ходить в гости к сватье, и позорить доченьку Оксаночку. Рассказывала это Света, просто рыдая навзрыд. Слезы текли так, что Светлана Николаевна утирала их полотенцем. Платочек не помогал
Я тогда и выслушать и пожалеть ее могла. А вот понять, вряд ли. Потому что для того, чтобы понять такую обиду и разочарование, надо это пережить. А я в тот момент имела только один опыт. Опыт отвратительной дочери. Сейчас то я это точно знаю. И поняла я Свету спустя десятилетия, когда оказалась на ее месте, обиженной матери, которой тоже дочери рассказали о том, что она совсем не годная мать. Ну да ладно. Понять я ее не могла. А пожалеть и поддержать могла точно. Поэтому я столько, сколько могла, была рядом и вытирала подружке слезы. Пока не позвала меня любимая работа.
Поддержать канал 2202208070220844