Илон Маск снова заявил об угрозе исчезновения белого населения, я написал для «Комсомольской правды» заметку по этому поводу. А теперь цифры:
Это — сейсмический сдвиг в истории человечества, зафиксированный в сухих строчках отчётов. Одна Нигерия с населением в 228 миллионов рожает за год больше детей, чем вся Европа вместе с Россией, где живёт 746 миллионов. Вдумайтесь: 7,5 миллиона новых жизней против 6,3 миллиона. Там — бум, взрыв, изобилие будущего. Здесь — тихий, неумолимый спад.
Это не вопрос «кто лучше». Это вопрос кто останется. Демография — это ведь не биология, это — воля к жизни. И Нигерия с её чудовищными проблемами — нищетой, коррупцией, конфликтами — демонстрирует феноменальную, почти инстинктивную волю к продолжению. Она рожает вопреки. А Европа и Россия — несмотря на всё своё богатство, безопасность и социальные гарантии — рожать перестали. Потому что? Потому что жажда комфорта победила волю к будущему.
Это — красноречивее любых политических манифестов. Западная (и наша, всё больше западная по ментальности) цивилизация выбрала качество жизни вместо количества жизней. Выбрала карьеру, путешествия, личное пространство, экологию, наконец. И заплатила за это самым дорогим — отказом от продолжения. Мы строим комфортные гнёзда, но не хотим плодиться в них. Мы создали общество для взрослых, но забыли, что у общества без детей нет завтра.
А Нигерия — и за ней вся Африка — живёт по другим часам. Часам биологического императива, часовому поясу надежды, который всегда на три поколения впереди. Там дети — не обуза, а единственный капитал, единственная страховка, единственный смысл в условиях хаоса. Их рожают не потому, что легко, а потому, что нужно. Потому что в детях — единственная уверенность в завтрашнем дне.
И что мы имеем в итоге? Европа и Россия стареют, пустеют, превращаются в музеи под открытым небом. Наши города будут чисты, безопасны и безмолвны. А Лагос и Кано будут бурлить, шуметь, бороться, страдать — и жить. Жить с невероятной, яростной интенсивностью.
Это не значит, что будущее за нигерийской моделью. Это значит, что будущее — за гибридом. За попыткой соединить мускулистую африканскую волю к жизни с европейским стремлением к жирному качеству. И если этот гибрид не состоится, нас ждёт мир, в котором пустая, комфортная и умирающая «старая цивилизация» будет соседствовать с перенаселённым, голодным, но бешено живущим «новым миром». И это соседство будет куда более взрывоопасным, чем все сегодняшние конфликты.