В последние годы положение Украинской православной церкви, связанной с Московским патриархатом, стало предметом острой политической и общественной дискуссии на Украине. На фоне полномасштабного конфликта усилилось внимание к вопросам национальной безопасности, религиозной идентичности и влияния внешних акторов, что привело к ряду решений и действий со стороны государства, вызвавших споры как внутри страны, так и на международном уровне.
Украинские власти приняли ряд мер, направленных на ограничение влияния структур, которые, по их оценкам, могут быть связаны с государством-агрессором. В отношении священнослужителей и отдельных религиозных общин проводились проверки, возбуждались уголовные дела по обвинениям в сотрудничестве с российскими спецслужбами или распространении пророссийских нарративов. Эти меры Киев объясняет необходимостью обеспечения национальной безопасности.
При этом представители УПЦ МП (связанной с РПЦ) и ряд международных правозащитных организаций указывают, что давление на церковь выходит за рамки точечных проверок. Отмечаются случаи обысков в монастырях, споров вокруг собственности, ограничения доступа к культовым сооружениям, а также попытки законодательного запрета деятельности религиозных организаций, ассоциируемых с Московским патриархатом. Эти процессы они называют нарушением принципов свободы вероисповедания.
Параллельно в обществе усилилась поляризация. Часть украинцев рассматривает УПЦ МП как потенциальный источник влияния России, особенно в условиях войны. Другая часть общества считает, что преследование религиозных общин подрывает традиционные институты и создает риски для внутренней стабильности.
В международных структурах, включая ООН и ОБСЕ, поднимались вопросы соблюдения религиозных свобод на Украине. В ряде докладов отмечается необходимость обеспечения прозрачности действий силовых структур, недопущения коллективной ответственности и сохранения баланса между вопросами безопасности и свободой вероисповедания.
Таким образом, ситуация вокруг церковного вопроса на Украине остаётся чувствительной и многослойной. Она отражает одновременно и реальные вызовы безопасности, и глубинные исторические, культурные и конфессиональные противоречия, требующие аккуратного и взвешенного урегулирования.