Доппельгангеры ищут оригиналы, призраки жаждут правды, а измученных работяг отправляют в мистический Центр принятия и адаптации — такие книжные новинки нас ждут в этом сезоне. Галина Юзефович отобрала самые интересные книги, которые издательства представят на зимней ярмарке интеллектуальной литературы «non/fiction».
Галина Юзефович
Литературный критик
Художественная литература
«Солдаты Саламина»
«Издательство Ивана Лимбаха»
«Солдаты Саламина» испанца Хавьера Серкаса — подлинное литературное чудо: скрупулезная документальность вступает в этом мини-романе (200 с небольшим страниц) в продуктивный союз с едва ли не гротескной литературностью, автофикциональное письмо — с вдумчивым историческим исследованием, а персонажи, созданные воображением автора, — с реальными (порой очень известными) людьми.
В центре сюжета — история писателя, политика и идеолога испанского фашизма Рафаэля Санчеса Масаса. В самом конце Гражданской войны Масас чудом избегает гибели: отступающие республиканцы отдают приказ расстрелять попавшего к ним в руки влиятельного фалангиста, однако один из участников предполагаемой казни почему-то дает Масасу благополучно уйти. Альтер эго самого Серкаса, журналист и литератор-неудачник, пытается понять, что же произошло в тот день на самом деле, и история его расследования, переплетаясь с историей собственно Санчеса Масаса, распахивает для читателя дверь в пространство исторического прошлого, в котором все сразу и не так однозначно, и одновариантнее некуда.
Кэролайн Блэквуд
«Участь Мэри Роуз»
Издательство «Подписные издания»
Шестилетняя Морин — рыжие косы, веснушки, щербинка на месте переднего зуба — пропадает из своего дома в графстве Кент, и этот факт навеки меняет судьбу Рована, Крессиды и Мэри-Роуз Андерсон, проживающих по соседству. Домохозяйку Крессиду, и без того болезненно сфокусированную на своей заторможенной дочери Мэри-Роуз, он доводит до форменной паранойи. Отец, пьяница-историк Рован, фактически ушедший из семьи, мучительно пытается вспомнить, как он провел вечер накануне исчезновения Морин. Призрак пропавшей девочки поселяется в доме Андерсонов, становясь их кошмаром, наваждением и проклятьем.
Начинаясь как комфортный детектив-нуар (семейные секреты, ненадежные рассказчики, сумрачная британская глубинка), роман английского классика ХХ века Кэролайн Блэквуд довольно быстро оборачивается чем-то иным, куда более мощным и пугающим. Не то готическим триллером, не то психологическим хоррором, не то философской притчей о зыбкости границы, отделяющей норму от безумия.
Татьяна Дыбовская
«Копия неверна»
Издательство «Дом историй»
Литературные моды требуют сегодня от автора детективов дополнять интригу как таковую антуражем альтернативной истории. В этом смысле изобретательный и энергичный дебют Татьяны Дыбовской «Копия неверна» лежит в русле актуальных тенденций: сюжет в лучших традициях Александры Марининой разворачивается здесь в мире, похожем на наш, но ему не тождественном. Однако вместо популярных нынче декораций генно-модифицированной Российской империи Татьяна Дыбовская конструирует сеттинг, смещенный относительно привычной нам реальности буквально на одно деление.
В ее мире есть и мобильная связь, и службы доставки, и даже романы о Гарри Поттере. Но есть и кое-что еще, а именно доппельгангеры — таинственные бесплотные существа, способные захватывать человеческие тела, убивая их исконных владельцев. В ранней юности потеряв таким образом возлюбленного, главная героиня романа выберет профессию следователя по борьбе с доппельгангерами. И однажды, как водится, ей придется столкнуться с делом, которое разбередит старую рану и заставит посмотреть в глаза собственному главному страху.
Хишам Матар
«Мои друзья»
Издательство «Фантом Пресс»
Что человек теряет, а что приобретает, покидая родину? «Мои друзья» англо-американо-ливийского писателя Хишама Матара — попытка ответить на этот вопрос с опорой на опыт ливийской эмиграции.
Главный герой, Халед, уезжает из Ливии в начале 1980-х. Его ждет учеба в университете Эдинбурга, после которой он планирует вернуться на родину. Однако однажды Халед выходит на митинг против режима Каддафи возле посольства Ливии в Лондоне и попадает под огонь засевшего внутри стрелка. С этого момента меняется и его будущее, и в некотором смысле его прошлое: теперь Халед — человек без корней, он не может вернуться, и даже письма из дома для него потенциально опасны.
Вся связь героя с родиной заключена в двух ближайших друзьях, тоже выходцах из Ливии, и, кажется, так будет всегда. Но настает 2011 год, в Ливию приходит «арабская весна», и друзья оказываются перед выбором — поехать туда, откуда уехали 30 лет назад, чтобы вернуть себе то, что было у них отнято, или принять свою жизнь в эмиграции, разорвав связь с родиной уже окончательно.
«Судьбы и фурии»
Издательство Corpus
Лотто и Матильда вступают в брак совсем юными, причем состоятельная мать Лотто настолько недовольна выбором сына, что лишает молодоженов финансовой поддержки. Однако ранний и скоропалительный союз, казалось бы, обреченный на столь же скорый распад, оказывается на удивление прочным. Лотто будет искать и в конечном счете найдет свое призвание. Матильда обеспечит мужу надежный тыл, равно поддерживая его в успехах и неудачах. Бедность сменится сначала скромным, а после вполне основательным достатком.
Словом, жизнь будет течь своим чередом, покуда страниц за двести до конца Лорен Грофф не решит одним точным движением перевернуть доску. Повествование утратит обаятельную неспешность, оптика сменится с мужской (которую мы по наивности принимали за единственную) на женскую, а в фокусе окажется не блистательный Лотто, но его верная и надежная жена. Простая история гармоничного в общем брака разложится внутрь самой себя, и в этих неожиданных глубинах каждое из уже известных нам событий обретет новое прочтение и обрастет причудливыми, неожиданными тенями.
«Среди людей»
Издательство «Альпина.Проза»
В отличие от большинства авторов, успешно освоивших один трюк и стремящихся повторять его вновь и вновь, Ислам Ханипаев каждый раз начинает с чистого листа. После романа взросления («Типа я») обращается к классическому нуару («Холодные глаза»), от новогодней трагикомедии («Большая суета») переходит к антиутопии («Луна 84»). «Среди людей» вновь не следует ни одному из уже опробованных лекал: на сей раз Ханипаев выбирает жанр психологического триллера, причем самая напряженная часть действия разворачивается в голове главного героя.
Из-за некого инцидента семнадцатилетнему Даниле приходится переехать из города, в котором он вырос. Данила вынужден жить с отцом, много лет назад ушедшим из семьи, а еще у него тяжело больна мать, да и с мозгами, похоже, не все в порядке. Внезапной отдушиной становится для него подпольный клуб дебатов (или, как говорят его участники, батлов), открывающий в Даниле неожиданный дар: оказывается, он способен буквально рвать соперников в клочья при помощи слова. Но такого рода могущество всегда идет с отягощением и имеет свою темную сторону.
Ариэль Джаникян
«Старатели»
Издательство «Фантом Пресс»
Элис Буш приезжает на Аляску на рубеже XIX–XX веков, в разгар золотой лихорадки, чтобы вступить в схватку с людьми и природой за свою долю богатства и успеха. Нерешительная и робкая поначалу, молодая женщина быстро усваивает принятые на Клондайке правила игры и становится одним из самых успешных и безжалостных старателей. В частности, Элис понимает, что учитывать интересы местных индейцев (от которых зачастую зависит выживание охотников за золотом) не обязательно. Обвинить невиновную женщину в краже для нее так же естественно, как лишить семьи ребенка от смешанного союза белого и индианки.
Однако времена меняются, а вместе с ними меняются и нравы, и веком позже, уже в наше время, праправнучка Элис, Анна, пытается залечить нанесенные ее предками раны и хотя бы отчасти восстановить справедливость. Несгибаемая Элис на одном конце рассказанной Ариэль Джаникян истории и совестливая Анна на другом ее конце воплощают собой прошлое и настоящее, показывая, как второе растет из первого, им подпитывается и определяется, но не исчерпывается.
«Центр принятия и адаптации»
Издательство «Поляндрия NoAge»
Литературный дебют Ольги Дмитриевой — история о Городе, в результате неких не до конца понятных событий отрезанном специальным куполом от остального мира. Его обитатели безвольно ждут отчетливо маячащей впереди катастрофы, но цепляются за внешние атрибуты привычной жизни. Они выполняют работу, давно утратившую всякий смысл, выходят на пробежку, чтобы поднять настроение, любят друг друга и всеми силами глушат воспоминания, несущие лишь боль. А еще они ходят в специальный Центр, где консультанты помогают им адаптироваться к тому, к чему адаптироваться в принципе невозможно.
Роман Дмитриевой работает сразу на двух уровнях. С одной стороны, мы искренне сочувствуем героям — несгибаемой Алисе, отказывающейся принимать непринимаемое, Фёдору и Тео, запертым в одном теле и вечно переругивающимся между собой, эмоционально истощенной консультантке Маргарите, добросердечному, но нерешительному мэру города. С другой — мы безошибочно считываем «Центр принятия и адаптации» как метафору собственной жизни, горькую, точную, но парадоксальным образом дарящую если не исцеление, то утешение.
«Археологи»
Издательство АСТ, «Редакция Елены Шубиной»
По заданию Конторы (что это за организация, читатель будет лишь гадать на протяжении большей части повествования) шестеро лихих археологов из шурфовочной команды 13-б — обычные русские мужики в возрасте от двадцати до пятидесяти с хвостиком — колесят по пыльным южным степям на побитой жизнью «буханке». На первый взгляд, в их работе нет ничего необычного — археологи просто ищут и исследуют древние стоянки человека. Однако надежное и по-своему уютное безвременье вокруг них качнется, еле заметно изменит контуры, и будничная поездка «по делу» обернется для героев чем-то куда более важным — странствием, Путем, едва ли не мистическим испытанием тела и духа.
Первый роман Вячеслава Ставецкого «Жизнь А. Г.», рассказывавший о судьбе свергнутого диктатора, казалось, был бы наиболее уместен на полке с латиноамериканским магическим реализмом. Новый, куда более масштабный текст Ставецкого сохраняет тонкий оттенок экзотической странности, однако выглядит в рамках отечественной словесности куда более органично, уместно и вместе с тем оригинально.
«Владыка ночи»
Издательство АСТ, «Астрель»
Вселенная, созданная Танит Ли в ее классическом, но прежде не издававшемся на русском фэнтези-цикле «Сага о Плоской земле», отсылает к эстетике и стилю «Тысячи и одной ночи». В Подземье здесь гнездятся демоны, которыми управляет местный Люцифер — могущественный и злокозненный князь Азрарн. На Плоской земле живут, трудятся и умирают люди — объект пристального и преимущественно недоброжелательного внимания со стороны Азрарна. На небесах обитают равнодушные к человеческим молитвам боги. Три этих мира становятся у Танит богато декорированной сценой, на которой разыгрываются сюжеты в духе самых причудливых восточных сказок.
Первый роман цикла «Владыка ночи» состоит из трех связанных между собой новелл о князе демонов Азрарне. Любовь к земному ребенку делает Владыку ночи уязвимым, дивная песнь слепого поэта оживляет мертвых, жестокая красавица влюбляется в собственное отражение, разлученные половинки одной души — женская и мужская — стремятся друг к другу, а сила, которая вечно хочет зла, нет-нет да и совершает благо. Красочный, атмосферный и увлекательный роман Танит Ли, в далеких 1970-х заложивший основы ориентального фэнтези, — это первая часть цикла. Два его продолжения тоже на подходе и выйдут в 2026 году.
Нон-фикшен
«Три дома напротив соседних два»
Издательство Ad Marginem
Вся биография Романа Кима (1899–1967) — советского япониста, контрразведчика, переводчика и автора шпионских романов — представляет собой набор слепых пятен с редкими вкраплениями надежно задокументированных фактов. В числе последних — факты, так сказать, литературные, а именно принадлежащие перу Кима эссе, составившие нынешний сборник.
Свое озадачивающее название книга, подготовленная к изданию переводчицей Анной Слащевой и востоковедом Платоном Жуковым, унаследовала от самого большого из вошедших в нее текстов — эссе о развитии японской литературы эпохи Мэйдзи, тесной, как крошечный городской квартальчик, душной и маниакально зацикленной на самой себе. Пожалуй, именно ради этого эссе — безжалостно остроумного, виртуозно написанного и парадоксальным образом актуального — книгу Кима следует читать в первую очередь. Впрочем, остальные тексты тоже достойны самого пристального внимания, это рецензии, переводы нескольких рассказов Акутагавы Рюноскэ и немного абсурдистский комментарий-глоссарий к книге Бориса Пильняка «Корни японского солнца».
Читайте также
Филип Пеллетье
«Империя якудза. Организованная преступность и национализм в Японии»
Издательство «Альпина нон-фикшн»
Долгое время образ якудза популяризировался поп-культурой, и даже сегодня эти «благородные разбойники» продолжают играть заметную роль в жизни Японии. Как такое возможно в современной демократической стране, по уровню развития далеко обошедшей соседей? Этим вопросом задается в своей книге французский исследователь Филип Пеллетье. И приходит к неожиданному выводу: якудза сохраняют власть (в том числе власть над умами и душами) постольку, поскольку опираются на самые обездоленные слои общества и при этом неотделимы от ультраправой идеологии.
За отправную точку Пеллетье берет историю Дзиротё из Симидзу: начав карьеру в качестве профессионального преступника и наемника на службе сёгуна, позже, к концу XIX века, Дзиротё формально легализует свои доходы, сохраняя при этом тесные связи с миром вымогательства, грабежей и заказных убийств. Прослеживая все этапы развития японской организованной преступности с этого момента и вплоть до наших дней, Филип Пеллетье показывает, насколько тесно якудза связаны с японским национализмом и ресентиментом и как умело они приспосабливаются к новым реалиям, сохраняя неизменной свою предельно консервативную политическую ориентацию.
Эрик Х. Клайн
«Ловцы времени»
Издательство «Бомбора»
Впервые заглянув в гробницу Тутанхамона в 1926 году, в ответ на нетерпеливый вопрос, что же он там видит, египтолог Говард Картер произнес фразу, ставшую легендарной: «Я вижу удивительные вещи». В своей книге «Ловцы времени» Эрик Х. Клайн, американский археолог и профессор древней истории в университете Джорджа Вашингтона, рассказывает о тех удивительных вещах, которые видели и продолжают видеть его коллеги.
Среди героев Клайна есть и суперзвезды вроде обнаружившего Трою Генриха Шлимана или впервые раскопавшего минойскую цивилизацию сэра Артура Эванса, и ученые, имена которых помнят и чтят преимущественно профессионалы (к примеру, Луис и Мэри Лики, сумевшие доказать, что предков современных людей следует искать в Африке). Клайн пишет как о тех открытиях, которые у всех на слуху (в их числе раскопки в Помпеях или Геркулануме), так и о тех, которые, не привлекая внимания широкой публики, тем не менее существенно обогатили наши знания о прошлом. А самые въедливые читатели найдут в «Ловцах времени» ответы на «детские» вопросы вроде «Можно ли оставить найденное себе?» или «А откуда, собственно, археологи вообще знают, где копать?».
Василий Авченко, Алексей Коровашко
«Александр Вампилов: иркутская история»
Издательство АСТ, «Редакция Елены Шубиной»
Коллективное перо Василия Авченко и Алексея Коровашко заточилось на замечательной книге об Олеге Куваеве — писателе, сформировавшем значимый пласт советской литературы и, что важнее, советской эстетики как таковой. Новая работа авторского дуэта посвящена фигуре, пожалуй, даже более масштабной — без преувеличения главному советскому драматургу Александру Вампилову, автору культовых пьес «Старший сын», «Прошлым летом в Чулимске» и «Утиная охота».
Как и книга о Куваеве, «Иркутская история» лежит на стыке традиционной биографии, очерка творчества и широкого культурологического исследования. Наполовину бурят, наполовину русский, сын репрессированного, четвертый ребенок в семье, стремительный успех, два брака, одна дочь, абсурдно ранняя смерть в ледяной байкальской воде. В интерпретации Авченко и Коровашко фигура Александра Вампилова оказывается в равной мере неотделима и от его собственных текстов, и от жизни советской провинции в 1960-е, и от всей многообразной культуры тех лет — театральной, литературной, медийной — в целом.
«Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография»
Издательство «Новое литературное обозрение»
По уровню мифологизации биография Иосифа Бродского, пожалуй, не имеет себе равных среди биографий отечественных поэтов. В сущности, говоря о Бродском, мы по большей части оперируем затасканными мемами вроде «ахматовские сироты», «неугнанный самолет», «какую биографию делают нашему рыжему». Тем ценнее в этом контексте попытка если не полностью демифологизировать фигуру Бродского, то, по крайней мере, нащупать под покровом мифа надежный фактологический каркас. Именно это проделывает в своей работе, посвященной жизни поэта до эмиграции, филолог Глеб Морев.
Опираясь на новые документы и свидетельства, Морев проводит ревизию известного и обнаруживает, к примеру, что, вопреки расхожей точке зрения, международная кампания в поддержку Бродского скорее оттянула, чем приблизила его освобождение. Что после выхода на свободу поэт пытался найти себе место в официальном литературном процессе. Что одевался он с кричащей (по советским, естественно, меркам) роскошью, и это отталкивало от него товарищей по цеху. Не стремясь ни разоблачить, ни возвеличить своего героя, Глеб Морев подсвечивает в Бродском то, что многие годы оставалось скрытым, и, сохраняя общую узнаваемость образа, делает его в то же время более реалистичным и достоверным.
«Вечный побег: старообрядцы-странники между капитализмом, коммунизмом и апокалипсисом»
Издательство «Новое литературное обозрение»
Странники — одно из наиболее экзотических направлений в русском сектантстве. Подобно другим старообрядцам, они считали, что реформы патриарха Никона положили начало царству Антихриста. Однако то, что для других раскольников было теорией, для странников стало властным практическим императивом: отринув собственность и брак, они проводили жизнь в подполье, воздерживаясь от любых контактов с миром и властью.
В своей книге антрополог Игорь Кузинер исследует как спиритуальные, так и чисто прагматические аспекты их жизни. А основу его документального повествования составляют биографии трех влиятельных вероучителей, подсвечивающие разные тенденции и этапы в идеологии странничества. Старший из героев Кузинера — сторонник интеграции странников во внешние для общины пространства; средний — идеолог коллективного самоубийства как наиболее радикального ответа на пребывание в «испорченном Антихристом мире». И, наконец, третий — отступник, после успешной духовной карьеры добровольно покинувший подполье, ставший агентом ОГПУ и поспособствовавший тем самым окончательному растворению странников в мире модерна.
Фриденсрайх Хундертвассер
«Прекрасные пути. Размышления об искусстве и жизни»
Издательство «Клаудберри»
Первое, что приходит в голову при упоминании имени Фриденсрайха Хундертвассера, — это созданные им причудливые постройки (больше всего их в Австрии и Германии). Однако в действительности Хундертвассер был не архитектором (придуманные им дома проектировали другие), а художником и философом, одержимым одной идеей — сделать мир лучше. В сущности, этим объяснялся и его интерес к архитектуре: Хундертвассер верил, что, привнося красоту в повседневный быт, можно улучшить не только жизнь человека, но и его самого.
Однако самое яркое воплощение идеи Хундертвассера нашли в его эссе, манифестах, стихах и лекциях, составивших нынешнюю книгу — первое по-настоящему представительное собрание текстов художника на русском языке. Парадоксальные, яркие, местами провокативные, местами щемяще откровенные, и сегодня, через 25 лет после смерти автора, они говорят с читателем о вещах подлинно значимых и вневременных — о человеческом теле и экологическом мышлении, о гуманизме и воспитании детей, о творчестве и о свободе даже посреди несвободы.
Роже-Поль Друа
«Алиса в стране идей»
Издательство «Фантом Пресс»
Желание погрузиться в бездны философской премудрости, а после вынырнуть на поверхность с жемчужиной знания, применимого к реальной жизни, становится сегодня все более настоятельным и повсеместным. Беда в том, что авторов, способных предложить читателю подобный сервис, причем сделать это компетентно и увлекательно, в мире единицы. Француз Роже-Поль Друа определенно из числа этих немногих: его философский роман-трактат «Алиса в стране идей» — это сразу и история мировой философии, и практический путеводитель по ключевым концепциям, описывающим человеческое бытие, и остроумное интеллектуальное приключение.
Юную Алису терзают тревога и сомнения. Почему люди воюют? Почему уничтожают свою планету и саму жизнь? Можно ли это остановить? И, наконец, что ей делать с собственной жизнью: как работать, где жить, кого любить? В задумчивости Алиса отправляется в сад, проваливается в кроличью нору и оказывается... Нет, не в Стране чудес, а в стране идей, где ее попутчиками, собеседниками и советчиками станут не Белый Кролик с Чеширским Котом, а величайшие философы мира — от Сократа до Фрейда и Ницше.
Руперт Кристиансен
«Империя Дягилева: как русский балет покорил мир»
Издательство «Альпина нон-фикшн»
В названии книги британского журналиста, оперного критика и, по собственному выражению, «неизлечимого балетомана» Руперта Кристиансена ударение следует ставить на первом слове — «империя». Биография Сергея Дягилева и собственно балет, бесспорно, представляют для автора интерес, но куда больше его занимает институциональная трансформация консервативного шоу для среднего класса в нечто новаторское, прорывное и головокружительно модное.
При такой постановке задачи трудно удивиться, что интриги, сплетни, скандалы и исторические анекдоты занимают в книге Кристиансена заметно больше места, чем па-де-де и пируэты. Роль кожного зуда в истории искусства (если бы им не страдал великий Мариус Петипа, глядишь, не было бы никакой экспансии балета за пределы России), финансовая катастрофа как стимул к художественному поиску и исключительная важность ахиллова сухожилия в судьбе великого Вацлава Нижинского — складываясь из такого рода занятных мелочей, книга Руперта Кристиансена в то же время предлагает читателю широкую перспективу культурной жизни Европы первой четверти ХХ века.
«Мифы о смерти: от островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия»
Издательство МИФ
Любая мифологическая или религиозная доктрина обязательно предполагает некую форму загробного бытия, в которое избранным порой удается заглянуть еще при жизни. В своей книге «Мифы о смерти» французский историк-медиевист Клод Лекуте приглашает читателя прогуляться по мирам смерти, созданным людской фантазией и описанным в виде снов, видений или воображаемых странствий.
Античные экскурсии в Аид изобилуют яркими деталями. Так, к примеру, некий Феспесий, герой Плутарха, становится на том свете свидетелем «упаковки» избывших посмертное наказание душ в новые тела. Путешествия на острова блаженных, совершенные героями кельтских и германских мифов, перекликаются с рыцарскими романами, герои которых попадают в волшебные страны. Разбирая разные варианты преданий о жизни после смерти и сопоставляя их с рассказами о реальных околосмертных переживаниях, Лекуте показывает, как много в них общего, и анализирует, как схожие повествовательные паттерны видоизменяются в рамках разных культурных традиций.
А что вы ждете от ярмарки «non/fiction» в этом году?
Поделитесь своим мнением в комментариях на сайте! Мы приветствуем аргументированную дискуссию.