Раз в неделю по средам музыкальный обозреватель «Сноба» Антон Серенков выбирает заметное явление из современной российской музыки и объясняет его нам. Сегодня разбираемся в феномене группы Сироткин.
В конце ноября у группы Сироткин вышел мини-альбом «Олень». Группа выпускает почти исключительно мини-альбомы, так что это не разогрев перед релизом побольше — это и есть «релиз побольше»: шесть песен в ставшем за 2010-е самодостаточным стиле «под восьмидесятые». Синтезатор гудит, ещё один синтезатор выводит воздушную мелодию, а кристальная гитара и хрустящие ударные, похожие на драм-машинку, помогают вокалисту набрести на горько-сладкую ностальгическую ноту.
Напоминает всё и сразу: это саундтрек фильма «Драйв», M83 первой половины 2010-х, музыка из «Очень странных дел» и The Weeknd времен Blinding Lights. Мелодии не плохие, но и не так, чтобы выдающиеся. Клишированные и ничего конкретного не означающие громкие припевы про «нам с тобой» и «больше никогда» до того не увлекают, что не запоминаешь даже, что конкретно «нам с тобой больше никогда». Некоторые фрагменты от натужной романтичности оказываются непреднамеренно комичными: «Я бежал по крышам / Ветер рвал мне рот» навевает нехорошие мысли о сексуальном насилии, а «Я завёл список дел / Он повис до колен» проще представить постироничной шуткой про член, чем случайной корявостью.
Вокал певца и автора песен (собственно, Сергея Сироткина) нельзя назвать неприятным, но и определить, какая именно эмоция в нём заключена, трудно. По харизме Сироткин-певец напоминает Тоби Флендерсона из «Офиса» (сами решайте, комплимент это или нет). Музыкально «Олень» — это в плохом смысле слова минималистичные песни, когда инструментал обозначает какие-то чувства (опять же, сложно сказать, какие именно), но не вызывает их.
Выделяется на альбоме песня с Saluki. Похоже, что в её продакшне участвовал сам Saluki — наверное, самый яркий русский поп-продюсер сегодня. В моменте с его пением, где сладкий, записанный плывущими слоями эхо, капризный мальчишеский вокал парит над сотканным из шумов, подвываний и гитарных протуберанцев, похожих на беспокойный сон посетителя концерта Сантаны в 1971-м… в общем, в этот момент песня кажется прямо балдежной, будто сбежавшей с Beach Rock Hotel самого Saluki.
На контрасте замечаешь, что Сироткин-певец, вообще-то, честно пытается быть трогательным и чувствительным, просто у него не выходит. Его панч «Сердца не найти в продаже / Я всё обыскал / Их не производят давно» забавно придуман и естественно пропет, но и близко не вызывает того прилива чувств, что гораздо менее искусные слова Saluki «Что это за сердце Бог мне дал / Что посадил в мою грудь грусть / Чья это вина / Что это за сердце Бог мне дал / Что не даёт мне уснуть».
Даже «на бумаге» видно, что первый текст лучше продуман, зато второй втягивает в сопереживание сильного чувства. Вокалом и аранжировкой артисты разницу между собой только усугубляют: пока Сироткин компактно обозначает эмоции, которые мог бы испытать от песни слушатель, Saluki позволяет «прожить» их здесь и сейчас. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто из двоих бо́льшая поп-звезда.
Сироткин — одна из самых счастливых (в смысле рекламной поддержки) групп поколения. Старшеклассником Сергей катался на велике возле тех мест, где ходил фотографировать подростков совсем молодой ещё Гоша Рубчинский. Они подружились, и Рубчинский годы спустя сделал группе пару обложек. Гитарист играл с начинающим кинорежиссером Олегом Трофимом: тот снял Сироткину пару их самых популярных клипов, а песни группы до сих пор берёт на титры каждого своего нового фильма. Когда в конце 2010-х на Youtube пришла масса девочек-подростков за туториалами по игре на гитаре, одним из стандартов нового женского пения стала сироткинская «Голоса, имена и ты». Хотя бы раз Сироткина хвалили вообще все.
Нет ничего проще, чем сказать, что Сироткин — просто плохая группа, попавшая в поле зрения публики только за счёт этой долгой и удачной рекламы, и на этом закончить. Это ровным счётом ничего не объяснит. Плохая музыка существует, но никто не любит «плохую музыку». Если музыку любят, то в ней есть что-то, что публика чувствует красивым. Интернет переполнен совершенно не рекламными восторженными отзывами на Сироткина, люди битком набиваются на их концерты. Разобраться, что находят красивым в музыке Сироткина поможет сборник «X»: на альбоме собран час лучших песен группы за всю её десятилетнюю карьеру.
Иностранец
Стилистически все десять лет дискографии Сироткина – это неширокий шаг между анемичным электронным роком Radiohead с In Rainbows и таким же анемичным фолк-попом Фиби Бриджерс. Нельзя сказать что группа так уж одинаково играет всегда. Например, в песне «Ранен» звучит вполне бодрый глэм-рок в духе Марка Болана года так 1971-го. Просто слышно, что и пение, и стихи, и мелодии самого Сироткина-певца всем этим жанрам мало подходят — будто он просто поет под минус Болана. Поэтому единообразие стиля «X» не плод лени, а результат педантичной выбраковки неудачного материала.
Получившийся в её результате стиль не случаен. Каталог Сироткина имеет конвенционально-красивый звук, знакомый подавляющему большинству современных слушателей по титрам фильмов и сентиментальным сценам сериалов. Это так же сокращает дорогу к слушателю, как, например, очередному саундклауд-фрэшмену помогает сходу обозначить, что он читает под бит похожий на Плэйбоя Карти, а Хаски — что он «съездил на войну». Сироткин моментально проходит первую (не вполне даже осознанную) верификацию слушателя, который только включив любую песню с «X» говорит себе: «А, ну это какая-то хорошая иностранная песня про чувства».
Такая узнаваемая «иностранность» получилась не через подражание конечному результату — песням с титров — а в результате многолетней планомерной работы. Сироткин-певец с детства слушает весь модный рок и поп из англо-американской меломанской прессы. С конца нулевых он играл в англоязычных московских группах и даже сольные выступления начинал с каверов Radiohead. Гитарист Сироткина Макарычев все 2010-х играл в On-The-Go — одной из ключевых русских англоязычных групп эпохи, по гамбургскому счету третьесортной, но идеально натасканной на все принятые в тогдашнем англо-американском поп-роке приёмы. В значительной степени успех Сироткина как группы — это просто высшая точка и заслуженная монетизация частных успехов всей московской англоязычной сцены 2010-х.
На самом деле песни Сироткина так и остались «англоязычными». Сироткин-певец все эти десять лет сочиняет их как мелодии под гитару, сопровождаемые пением произвольных английских фонем. Иван Дорн как-то приводил пример такого сочинительства: в его песне из зачина «So sad…» в окончательной песне получилось вступление «Сосед…» (а могло получиться и что похуже). Точно так же и Сироткин-певец в уже согласованной с группой песне садится и педантично подбирает на замену английским фонемам более-менее связные слова, фразы и предложения на русском (по специальной секретной методичке, конечно же). Но английские слова короче русских, количество слогов в осмысленной песенной фразе на английском короче, чем в такой же на русском, поэтому и текст получается (ино)странный.
Речь не только о переводе фонем. Русскую поэзию Сироткин совсем не знает и раз убедившись, что Пастернак в размер «Let Down» Radiohead не ложится, сосредоточился на интуитивном переводе англоязычной поп-поэзии. Тексты группы составлены из многочисленных цитат, аллюзий и просто фрагментов сделанных под впечатлением от англо-американских песен. Даже внешне совершенно непримечательные фразы вроде «Я лежу и думаю / О чем лежишь и думаешь ты?» сочинены в подражание конкретным образцам — в данном случае строчке Моррисси из «Some Girls Are Bigger Than Others»: «Пришли мне подушку, на которой спала, / А я тебе пришлю свою».
«Отчасти это техническая работа: то, что воспринимается, как поэзия — на самом деле конструктор» — описывает свои сочинения сам Сироткин-певец. Юрист по образованию, маркетолог по профессии, он будто взвалил на себя работу по ТЗ от поколения русских слушателей, которым стыдно включать что-то кроме англо-американского поп-мейнстрима, — и вот уже десять лет в поту и пене эту работу выполняет.
Если держать всё это в голове, то «Сердца не найти в продаже / Я всё обыскал / Их не производят давно» уже не кажется ерундой. Даже наоборот, по-хорошему удивляешься тому, как после нескольких изматывающих раундов переводов с русского на английский и обратно у группы получились всё же легкие и естественные строчки.
Есть два стула
Лучшие песни Сироткина — мелодраматические, мелодичные баллады, — кажутся при таких вводных и вовсе чудом, чистым примером победы таланта над обстоятельствами. Главные хиты группы — «Выше домов», «К водопадам», «Бейся сердце, время биться» — построены вокруг коротких словесных живописно-романтических сценок и запоминающихся мелодических хуков, как и полагается отличным поп-песням.
В «Выше домов», кроме расплывчато печального набор фраз-кадров на тему потери, расставания, окончания чего-то важного, есть коротенький бридж перед аутро — и это поп-шедевр на уровне «Шадэ» Брутто: «Я тебя не знаю / Тихо стою с краю / Ты в похожей куртке / Я-то, дурак, куртку снял». Серией следующих за этим отрешенных, обреченных повторений «Выбери меня» Сироткин достаёт из забавно-романтичной сценки душераздирающий флэшбэк: воспоминание о первой встрече с возлюбленной оказывается настолько сильным, что вернувшееся (обуревавшее героя в прошлом) желание быть с ней перевешивает даже нынешнюю боль от расставания.
Таких маленьких ситуативных поэтических триумфов по песням Сироткина рассыпано предостаточно. Часто удачи обнаруживаются даже в дурацких треках: в безобразной песне про новый год Сироткин в 2024-м вдруг спел совершенно моррисиевскую строчку «Ты кружишься одна в кошмарном свитере / Но даже он тебе идёт».
На припевах лучших песен Сироткин неожиданно оказывается похож не на какого-то западного артиста, а на вечно юного Виктора Салтыкова времен «Мануфактуры» или «Форума». Раз услышав это, невозможно избавиться от мысли, что «К водопадам» и «Эти цветы никогда не умрут» намеренно сделаны будто позабытыми советскими номерами из «Песни года 1986»: гудит синтезатор, ещё один синтезатор выводит воздушную мелодию, кристальная гитара и хрустящие ударные похожие на драм-машинку помогают вокалисту набрести на горько-сладкую ностальгическую ноту. Они звучат разом и приятно-заграничными, и проникновенно-русскими, и уютным ретро, и хватающими за душу здесь и сейчас, без всяких условностей стилизации.
Можно ли было прийти в эту точку, не делая настолько большой крюк?
Saluki, очевидно, не менее погружённый в англо-американскую поп-конъюнктуру артист, а его тексты и музыка гораздо свободнее и сделаны явно не после серии автопереводов. Но с другой стороны, может быть каргокультный сонграйтинг у Сироткина — только причудливая личная поэтическая рутина? Кто-то сочиняет стихи только в метро, кто-то — только пьяным в три утра, кто-то может придумать мелодию только представив себя Томом Йорком, а текст — Фиби Бриджерс. Эскапистским, построенным вокруг ностальгии о детских ощущениях от жизни песням Сироткина такая переусложнённая сочинительская рутина подходит как нельзя лучше.
Если рутина приносит результат — правильно её не ломать.
«Олень», как всё у Сироткина, сделан рационально, с очень точным пониманием сильных сторон и группы, и её лидера — просто в этот раз магии не случилось. Может быть, магия уже совсем закончилась? Ну сколько можно не на двух, а на трех, четырех стульях сразу сидеть и не падать? А может, со следующим альбомом на сцену правда выйдет Виктор Салтыков с текстами Брутто под музыку Radiohead. То, что у группы сорокалетних музыкантов вообще есть такая развилка — огромная удача.
Автор: Антон Серенков