Джозеф Корнелл (1903–1972) — чудак и затворник, самоучка, которого, тем не менее, считают одним из самых оригинальных мастеров коллажа и ассамбляжа середины XX века.
Работы его — проявление жажды странствий, не буквальных, а странствий разума и души, умение создавать бесконечные пространства в мирке, ограниченном незатейливой деревянной рамкой или коробкой, и стеклом.
У Корнелла были романтические представления о путешествиях, но он никогда не покидал Америку, почти не выезжал за пределы Нью-Йорка и пригородов.
Кажется, что стремление к новым впечатлениям было для Корнелла важнее самих впечатлений.
"Идеалы подобны звёздам: вам не удастся дотянуться до них руками. Но, подобно мореплавателю в бескрайних водах, вы выбираете их в качестве ориентиров и, следуя за ними, достигаете своей цели". — Карл Шурц, независимый политик. Выступление в Фанейл-Холле, Бостон, 18 апреля 1859 года.
Отец и мать Корнелла были родом из семей голландского происхождения, тех, что многие годы назад поселились в Найаке, пригороде Нью-Йорка. Глава семейства успешно занимался продажей и дизайном тканей. У Корнеллов было четверо детей. Старший, Джозеф, родился в самый канун Рождества 1903 года.
Детство Джозефа было безмятежным — волшебные аттракционы Кони-Айленда и Таймс-сквер, незабываемые выступления Гарри Гудини в бродвейском театре Хаммерштайна "Сад на крыше", украшение уютного старомодного дома перед рождественскими праздниками, долгие семейные ужины с обязательными ростбифом и шоколадным тортом.
В 1917 году отец Корнелла умер от лейкемии, тогда же стало очевидным, что семья жила не по средствам. Столкнувшись с большими долгами, миссис Корнелл продала дом и перебралась с детьми в Нью-Йорк. В течение нескольких лет она была вынуждена соглашаться на любую работу, чтобы прокормить семью, и переезжать с места на место в поисках все более дешёвого жилья.
С помощью бывшего работодателя отца Джозеф смог поступить в Академию Филлипса в Андовере, штат Массачусетс, — престижную частную школу. Он увлекся литературой, поэзией, историей, начал изучать французский язык. Но чувствовал себя несчастным вдали от семьи, учился посредственно, сторонился людей. В 1921 году Корнел, после нервного срыва, покинул Академию не получив даже диплома.
По возвращении домой он устроился торговым представителем в оптовую текстильную компанию. Невысокая оплата, чуждые по духу сослуживцы, отсутствие возможности куда-либо уехать. Даже на короткий срок. Корнелл ненавидел эту работу.
Корнелл начал создавать "теневые коробки" в 1930-х годах.
Сама идея была далеко не новой. Подобные деревянные конструкции со стеклом были популярны в Викторианскую эпоху. Их использовали для хранения и показа хрупких вещей, а также всего того, что необходимо было оградить от воздействия внешней среды — акварелей, моделей кораблей, вышивок, кружева, засушенных цветов, дорогих писем, даже коллекции старинных наперстков.
"Теневые" (shadow) — так как между задником и стеклом, в отличие от рамок для фотографий, есть пространство, создающее эффект теней, и позволяющее размещать трёхмерные предметы.
Подобная традиция существовала в Китае, где в ящиках из твёрдых пород дерева с раздвижными стеклянными крышками и внутренней отделкой из бумаги или шёлка выставляли тонкой работы керамику.
Можно вспомнить и небольшие европейские кунсткамеры XVII и XVIII веков.
Пока же Корнелл без особого рвения продавал ткани. Отвлекала его забота о младшем брате, Роберте, который страдал церебральным параличом, но был жизнерадостным мальчиком, любил рисовать, собирать модели поездов.
А еще в распоряжении юноши был огромный город, с парками, кофейнями и букинистическими и антикварными магазинами на Четвёртой авеню, блошиными рынками, кинотеатрами и музеями.
Все свободное время Корнелл проводил, выискивая старые книги, карты и путеводители, гравюры, репродукции портретов эпохи Возрождения, игрушки, монеты, фотографии, открытки, журналы, театральные афиши, либретто — некогда ценные, а теперь всеми позабытые фрагменты чужих жизней.
Порой он выбирал совсем странные для коллекционирования вещи: ракушки и резиновые мячи, бесполезные ключи от несуществующих более замков, игральные кости, глиняные трубки, металлические заводные пружины для часов, пробки.
Но все это со временем превратилось в искусство — из простых предметов и изображений извлекалась необъяснимая поэзия.
В 1929 году Корнеллы поселились в скромном доме, построенном в голландском колониальном стиле, узком, обшитом деревянной дранкой, по адресу Утопия-Паркуэй, 3708, Квинс, Нью-Йорк. Здесь Корнелл прожил с матерью и братом всю оставшуюся жизнь. Сам адрес теперь кажется мистикой, предопределением.
Во время Великой депрессии Корнелл потерял работу в текстильной компании, о чем нисколько не сожалел. Какое-то время он продавал домохозяйкам бытовую технику, затем работал в садовом питомнике, на оборонном заводе. И все это время пополнял свою коллекцию "сокровищ", которую хранил в образцовом порядке в подвале дома.
Архив насчитывал десятки тысяч предметов, отражающих разносторонние интересы Корнелла: от оперы, балета, кино и театра до истории, орнитологии, поэзии и астрономии.
Это было тем, что он называл "отделом заготовок", — сырьём, которое затем стало искусством. Почти на каждой доступной поверхности были сложены тысячи книг, научных пособий, астрономических карт, путеводителей Бедекера, экземпляров Нэшнл Джиографик, карт, фотографий, фильмов и музыкальных пластинок.
Отправной точкой для творчества Корнелла стал роман-коллаж Макса Эрнста "Стоглавая женщина" — серия изображений, созданных путём вырезания, а потом соединения, в соответствии с фантазией автора, фрагментов иллюстраций XIX века.
Корнелл проникся идеей о том, что искусство — это не только нанесение краски на холст, но и создание произведений из реальных предметов, причудливо скомбинированных. Вдохновлённый, он начал создавать собственные коллажи, сидя с ножницами и клеем за кухонным столом Работал в основном по ночам.
Ранние коллажи были представлены, вместе с работами Дали и Дюшана, на новаторской выставке "Сюрреализм" в галерее Жюльена Леви на Манхэттене в 1932 году.
Первая персональная выставка того же года прошла без особой шумихи, но заинтересовала издателей популярных журналов. Корнелл стал подрабатывать, создавая обложки и рекламные макеты.
Первая теневая коробка "Набор для мыльных пузырей" была представлена в 1936 году на выставке "Фантастическое искусство, дадаизм и сюрреализм".
Она напоминает о детском развлечении, а также о быстротечности жизни.
В интервью для журнала Лайф Корнелл сказал, что идея создания теневых коробок пришла ему в голову во время одной из прогулок по Манхэттену, когда он увидел в витрине антикварного магазина коллекцию циркулей:
"Я подумал, что в жизни можно использовать всё, что угодно. В витрине другого магазина были коробки, самые разные... По дороге домой в поезде я вспомнил о циркулях и коробках, и мне пришло в голову соединить эти два предмета".
Основам столярного дела Корнелла научил его сосед Карл Бэкман.
Корнелл сохранил самые тёплые воспоминания о рождественских каникулах своего детства, он с удовольствием дарил "праздничные" работы друзьям, родственникам и знаменитостям, а выставки часто планировал на декабрь.
Одна из таких работ — "Снежный шар для Тамары Тумановой". Корнелл дружил с балериной, обожал дарить ей подарки.
Иногда Корнелл добавлял элементы коллажа в поздравления.
Обложка альбома с фотографиями, подарок сестре Бетти:
Корнелл восхищался балеринами, актрисами и оперными певицами прошлых веков, собирал фотографии, газетные вырезки, ставшие основой для коллажей, таких, например, как изображение итальянской театральной актрисы Элеоноры Дузе. Корнелл был очарован ею с тех пор, как в начале 1920-х годов увидел её в спектакле по пьесе Ибсена.
Основа коллажа — фотография, закрепленная на доске и, скорее всего, искусственно еще более состаренная.
Восхищался он и сестрой Полины Виардо, знаменитой оперной певицей Марией Малибран (1808-1836), (колоратурное меццо-сопрано). Той, что трагически погибла в возрасте всего 28 лет.
Основа для коллажа — гравюра 1829 года авторства К.Мотта.
Названием стали строки из "Танкреда" Россини "Mi rivedrai, ti rivedrò" (Вновь увидишь меня, вновь увижу тебя).
Марии Тальони, той, что первой в мире станцевала на пуантах, он посвятил шкатулку, придумав красивую легенду о том, как в 1935 году, во время путешествия по заснеженной России, карету балерины остановил разбойник. Тальони танцевала для него при свете звезд на шкуре пантеры!, брошенной на снег.
Чтобы сохранить память об этом приключении, Тальони порой помещала кусочек льда в шкатулку для драгоценностей или на туалетный столик, где он таял среди сверкания драгоценных камней.
Коробка под названием "Декорация для сказки" воспроизведена с гравюры Жака Андруэ Дюсерсо 1576 года.
Корнелл особенно любил балет "Спящая красавица", а свои творения часто называл "поэтическим театром".
Сам мастер представляется блистательным хореографом, который использует в качестве танцоров свои находки, заставляет их перемещаться во времени и пространстве в воображении зрителей.
"Литература рассказывает о людях — об их драмах, — но люди также окружены предметами, и аура этих предметов хранит воспоминания о владельцах.
Мы привязаны к окружающим нас предметам, потому что они способны порождать и возвращать нам воспоминания.
Каждый из нас видел такую куклу, или похожую на неё" (Джозеф Корнелл)
В конце 1949 года Корнелл провёл выставку новых работ в галерее Игана в Нью-Йорке. Виллем де Кунинг, один из гениев абстрактного экспрессионизма, высоко оценил "архитектуру" "Вольера", как называлась серия работ. В каждой коробке, за решёткой или стеклом, находилась птица. Корнелл считал птиц символом чистоты души.
Конструкция коробки "Гадающий попугай для Кармен Миранды" напоминает шарманку, Ручка на правой внешней стороне конструкции приводит в движение музыкальную шкатулку, спрятанную в правом нижнем углу.
Цилиндр внутри украшен орнаментом: игральные карты, цифры от одного до девяти, изображение цыганки, маленькие звёздочки на цилиндре, карта созвездия Малой Медведицы.
В своём дневнике Корнелл вспоминает:
"волшебные окна вчерашнего дня... Витрины зоомагазина, украшенные белым оперением... своего рода откровение, характерное для городских скитаний в другую эпоху... искромётные песни Россини и Беллини, и весь золотой век бельканто..."
Одна из самых впечатляющих по смыслу работ — коробка, посвященная американской поэтессе Эмили Дикинсон (1830–1886), с которой Корнелл ощущал глубокую связь.
Как и Корнелл, Дикинсон никогда не уезжала далеко от дома, и была одинока. Простая выбеленная коробка напоминает заброшенную птичью клетку. Сетка разрезана, слева виден прямоугольник голубого цвета, напоминающий окно, распахнутое в бесконечную даль, куда улетела птица. Название работы взято из стихотворения Дикинсон, которое начинается так: "Без одиночества тоскливее/ Я свыклась со своей судьбой". И заканчивается строками:
Возможно, будет проще вернуться,
потерпеть неудачу — когда Земля уже в поле зрения
чем обрести мой Голубой полуостров
и погибнуть от восторга
В 1950-х годах к творцу "поэтического театра" пришел настоящий успех. Корнелл мог отправиться в настоящее путешествие, но так этого не сделал.
Его брат Роберт умер в 1965 году, а мать — годом позже.
Корнелл по-прежнему принимал гостей (приглашение в дом на бульваре Утопия стало чем-то вроде трофея в мире искусства), но всё больше погружался в метафизику и ощущение собственного одиночества. Он писал письма призракам своей прежней жизни — Роберту, своей матери...
"Благодарность, признательность и память о том, что так легко потерять", — последняя его дневниковая запись от 27 декабря 1972 года, а затем слова: "В 12 часов дня выглянет солнце".
Я король этого города на острове
Я сам по себе, я уже в пути
Вниз, по бульвару Утопия
И пока я жду своего часа
Я собираюсь сделать небольшие покупки...
(из песни группы Fountains of Wayne)
Источник изображений здесь