Самым тяжким для меня было то ощущение разрыва с семьёй, которое я особо остро испытал в аэропорту, глядя на моих родителей. Потом переход в зал вылета и я один. Скоро вылет и все мои связи с городом, где родился и жил, будут оборваны. Сам перелёт, аэропорт Монреаля, встреча старого товарища, который встретил и помог снять квартиру – как в полусне. Потом будут обустройство, процесс получения документа Canada Permanent Resident Card (карта постоянного резидента) и прочих документов, поиск работы в незнакомом месте и непонимание культуры в которую окунулся.
Монреаль – это франкоговорящая провинция, в Канаде два государственных языка, которые я знал, но вот незадача, тот классический французский, что я изучал, оказалось крайне трудно использовать в провинции Квебек. «Франкофоны», как их называют наши иммигранты, говорят на своём особом диалекте Жуаль (фр. joual) — социолект, французский жаргон, который было крайне трудно воспринимать. В один момент, после множества неудачных попыток попрактиковаться в общении, я что называется «психанул», и стал общаться только на английском, и работу себе нашёл такую, где общались на нём. Было стойкое ощущение, что эти весёлые «франкофоны» прекрасно меня понимали, но не желали переходить на обычный французский язык.
Другим открытием, кроме dоwnshifting-а (понижения уровня в профессии), оказалось осознание лжи, которая лилась елеем в рекламных проспектах по иммиграции. В Канаде, по моим впечатлениям, действительно многое сделано для людей, детально проработанный процесс принятия новых иммигрантов, пособия, защита прав потребителя, великолепные природные парки и заповедники, но при этом бросающееся в глаза расслоение общества. Когда видишь лежащих на тёплых люках бездомных в спальных мешках при -30 в центре большого города, или роскошные дома в некоторых районах построенные из кирпича, не каркасные, то тебя пробивает мысль о перспективах жизни в этой стране. Съёмное жильё в пёстром мультикультурном квартале пока не нашёл добротную работу, запахи жизни этих культур, или купленный дом за 85 км от места работы в Торонто, как было в моём случае, дом неплохой, но очень простенький и самое главное – не стоит таких денег. У меня с самого начала было глубокое понимание невозможности, и самое главное нежелание, жить таким образом. Появление детей послужило катализатором душевных переживаний, будущего для них я там не видел.
Самое интересное в "купленном" в ипотеку жилье это то, что стоимость его в сравнении с размером неплохой средней зарплаты такая, что взяв кредит на 25 лет люди становятся заложниками банка. В голове сидит мысль - надо быть здоровым, не терять работу, думать о детях. Из моих наблюдений, так жило большинство нашего брата иммигранта, причём из разных стран.
Иммиграция для тех, кто может отказаться от своих корней, научиться улыбаться из вежливости, кто может жить вдали от самого главного в этом мире – семьи. Я не мог так, и когда дети подросли, что-то внутри щёлкнуло, и мы переехали в Россию. Сам родился и жил в Кишинёве до Канады и для меня это вторая иммиграция. Переехали спасать детей, жить по-русски, вносить свою лепту в историю страны. Боль и одиночество прошли...
———————————————————————————————————————————
Автор статьи Ганицев Александр, окончил Технический Университет Молдовы по специальностям: Экономика и менеджмент в области строительства и Информационные системы и ЭВМ. Работал по второй специальности более 23-х лет. Переехал с семьёй в Россию после 14-лет канадской иммиграции.
Вместе с супругой Любовью ведём наш семейный блог, активно участвуем в общественной жизни нашего района и развиваем сельский туризм: