Когда улицы российских городов начали украшать к новогодним праздникам, в цифровом пространстве разразился неожиданный скандал — не политический, не экономический, а культурный. Его эпицентром стала песня, которую знают все, хотя никто не может вспомнить, где именно её слышал. Речь идёт о детской песенке из легендарного мультсериала «Ну, погоди» — «Расскажи, Снегурочка, где была?». Эта мелодия, пропетая тёплым, чуть наигранным голосом, была частью детства миллионов. Она не просто звучала — она была фоном: фоном утренников, ёлок, телевизоров, засыпающих под включенный мультик. И вот, спустя более чем полвека после создания, она вновь оказалась в центре внимания — но уже не как воспоминание, а как объект юридического спора, символ борьбы между традиционным авторским правом и новой реальностью искусственного интеллекта.
Написал эти строки, — поэт Юрий Энтин. В 1972 году он создал текст песни, которая стала неотъемлемой частью советской, а затем и российской культурной памяти. Энтин, к тому моменту уже известный автор текстов к фильмам и мультфильмам, работал в тесном сотрудничестве с композитором Геннадием Гладковым. Их дуэт породил десятки песен, которые до сих пор звучат в сердцах поколений. Однако в наше время имя Энтина вновь оказалось в заголовках — на этот раз не за новое творчество, а за защиту старого. Его текст был использован без разрешения в треке, созданном с помощью нейросети. Этот случай стал поворотным моментом в обсуждении авторских прав в цифровую эпоху.
История началась с того, что блогер загрузила строки Энтина в нейросеть, попросив ту создать на их основе новую песню в современном стиле. В результате родился трек «Расскажи, Снегурочка» — с электронным битом, изменённой аранжировкой и визуальным рядом, сгенерированным ИИ. Видео, опубликованное в Instagram, моментально стало вирусным. Миллионы просмотров, сотни тысяч репостов, волна обсуждений — всё это говорило об одном: трек попал в культурный резонанс. Он не просто развлекал — он вызывал эмоции, смешанные из ностальгии, удивления и, у некоторых, возмущения. Но вскоре последовало и другое: официальные претензии от правообладателей.
Представители Юрия Энтина заявили, что поэт не давал разрешения на использование его текста в целях, связанных с нейросетями. Несмотря на то, что блогер утверждала, что указала авторство и планировала отчисления, трек был заблокирован на всех основных стриминговых платформах. Это решение вызвало бурную реакцию. Одни поддержали Энтина, называя его защиту прав справедливой и необходимой. Другие сочли, что блокировка — это попытка остановить эволюцию культуры, что ностальгия не должна быть приватизирована, а искусство должно быть свободным.
Этот случай — не просто история о нарушении авторских прав. Это зеркало, в котором отражаются глубокие изменения, происходящие в мире культуры, права и технологий. Он ставит перед обществом вопрос: кто сегодня является автором? Кто имеет право на творчество, созданное с помощью искусственного интеллекта? И что происходит с культурным наследием, когда оно оказывается в руках алгоритмов?
Авторское право: от пера к коду
Авторское право — это правовая система, призванная защищать результаты творческой деятельности. Его основа — идея, что человек, создавший произведение, имеет моральное и имущественное право на него. В России эта система регулируется главой 70 Гражданского кодекса, в которой чётко определены объекты и субъекты авторских прав. Согласно статье 1259 ГК РФ, объектами авторского права являются произведения науки, литературы и искусства, независимо от их достоинств и способа выражения. Среди них — литературные произведения, музыкальные композиции, аудиовизуальные произведения и даже программы для ЭВМ, которые охраняются как литературные произведения.
Особое значение имеет тот факт, что авторское право возникает автоматически с момента создания произведения. Не требуется ни регистрация, ни нотариальное заверение. Достаточно, чтобы работа была зафиксирована в объективной форме — будь то запись на бумаге, аудиофайл или цифровой документ. Это означает, что в тот самый момент, когда Юрий Энтин дописал текст песни «Расскажи, Снегурочка», он стал её полноправным автором. Его право на имя, на неприкосновенность произведения, на его использование и получение вознаграждения — всё это защищено законом.
Но если авторское право — это защита творца, то что происходит, когда творец — не человек? Что если произведение создаётся не пером, а кодом? Этот вопрос становится всё более актуальным по мере развития технологий. Нейросети сегодня способны генерировать тексты, музыку, изображения, фильмы. Они обучаются на огромных массивах данных — включая миллионы книг, песен, картин, — и на их основе создают новое. Но это «новое» почти всегда является производным. Оно не возникает из пустоты — оно перерабатывает уже существующее.
В случае со «Снегурочкой» нейросеть не придумала текст с нуля. Она использовала строки Энтина как основу, как семя, из которого выросло новое произведение. Но даже если бы текст был изменён, дополнен, переосмыслен, он всё равно остался бы производным произведением — а значит, требует согласия автора оригинала. Это следует из той же статьи 1259 ГК РФ, которая определяет производные произведения как результат переработки другого произведения и требует для их создания разрешения правообладателя.
Таким образом, даже если трек «Расскажи, Снегурочка» был создан ИИ, его правовая природа не меняется. Он остаётся производным произведением, а значит — подпадает под действие авторского права. И здесь возникает важный момент: ответственность лежит не на нейросети — она не может быть субъектом права. Ответственность несёт человек, который инициировал процесс — в данном случае блогер. Она загрузила текст, задала запрос, опубликовала результат. Именно она стала де-факто инициатором нарушения, даже если не осознавала этого.
Длительность авторских прав на текст песни, как и на литературные произведения, в России составляет всю жизнь автора плюс 70 лет после его смерти. Отсчёт этих 70 лет начинается с 1 января года, следующего за годом смерти автора.
Личные неимущественные права — такие как право на авторство и право на имя — охраняются бессрочно. Это значит, что даже после истечения 70 лет любой, кто использует текст песни, обязан указывать имя автора, если оно известно.
Кто владеет памятью?
Скандал вокруг «Снегурочки» — это не только юридический вопрос. Это вопрос памяти, идентичности, культурного наследия. Песня, созданная в 1972 году, давно перестала быть просто музыкальным произведением. Она стала частью коллективного бессознательного. Её мелодия узнаётся за первые три ноты. Её слова вызывают улыбку у взрослых, и любопытство у детей. Она — как запах мандаринов или звук боя курантов: часть новогоднего ритуала.
Но что происходит, когда такая песня попадает в руки ИИ? Когда её трансформируют, когда придают ей новый, более дерзкий, более «современный» облик? Для одних это — развитие, эволюция. Для других — кощунство, искажение святого. В этом конфликте сталкиваются два взгляда на культуру: один — как на живой организм, который должен меняться, адаптироваться, переживать метаморфозы. Другой — как на наследие, которое нужно беречь, охранять от искажений.
Юрий Энтин, которому на момент скандала исполнилось 90 лет, представляет именно вторую позицию. Для него песня — это не просто текст, это часть его жизни, его творческого пути. Он не против того, чтобы его произведения использовались — наоборот, он рад, если они живут. Но он настаивает на том, чтобы это происходило с уважением, с согласия, с соблюдением правил. Он не хочет, чтобы его слова становились частью алгоритмического эксперимента без его ведома.
С другой стороны, молодое поколение, выросшее в цифровой среде, видит культуру иначе. Для них творчество — это не только создание с нуля, но и ремикс, переработка, цитирование. Они привыкли к тому, что всё можно скачать, изменить, опубликовать. Они считают, что культурные коды — общее достояние, и что ограничение доступа к ним — это тормоз для творчества.
Этот разрыв — не просто поколений. Он глубже. Он связан с изменением самой природы творчества. Раньше автор был один: человек с пером в руке. Теперь авторов может быть много: человек, который задал запрос, нейросеть, которая его выполнила, платформа, которая его опубликовала. И в этом многослойном процессе правообладатель оригинала — последний, кого вспоминают.
ИИ как соавтор: миф и реальность
Одно из самых спорных утверждений, прозвучавших в ходе обсуждения «Снегурочки», — это идея о том, что нейросеть может быть соавтором. Некоторые комментаторы называли трек «произведением ИИ», «творением искусственного интеллекта», «музыкой будущего». Но с юридической точки зрения, это неверно. Искусственный интеллект не может быть автором. Он не обладает правосубъектностью. Он не может ни обладать правами, ни нести ответственность. Он — инструмент, как ручка, как компьютер, как музыкальный синтезатор.
Когда художник рисует картину с помощью графического планшета, никто не говорит, что автором является планшет. Когда писатель печатает роман на компьютере, никто не требует указывать в соавторах процессор. То же самое и с нейросетью: она — средство, а не субъект творчества. Человек, который управляет этим средством, и есть автор — или, в данном случае, нарушитель.
Но здесь возникает тонкий момент. Современные нейросети обладают высокой степенью автономности. Они не просто выполняют команды — они «думают», «выбирают», «создают». Они могут предложить варианты, которые человек не мог бы придумать сам. Они, по сути, становятся креативным партнёром. Однако даже это не меняет правовой природы. Пока ИИ не обладает сознанием, свободой воли, ответственностью — он не может быть признан автором.
Это подтверждается и международной практикой. В 2020 году Всемирная организация интеллектуальной собственности (WIPO) опубликовала доклад, в котором чётко указала: авторство требует человеческого вклада. Без него произведение не может быть защищено авторским правом. В США, Великобритании, Европейском союзе действуют аналогичные принципы. Россия, в свою очередь, следует тем же подходам.
Тем не менее, ситуация с «Снегурочкой» показала, что правовая система не готова к таким вызовам. Законы, созданные в эпоху печатных машин и аналоговых записей, не всегда справляются с цифровой реальностью. Они не отвечают на вопросы: что считать «существенным использованием» оригинала? Сколько строк можно взять без разрешения? Что делать, если ИИ «случайно» воспроизводит защищённое произведение?
Право на отчисления: когда творчество становится бизнесом
Одно из оправданий, прозвучавших со стороны создателя ИИ-трека, — это обещание отчислений. Блогер заявляла, что планировала делиться доходами с автором оригинала. На первый взгляд, это выглядит как жест доброй воли. Но с юридической точки зрения, это не снимает ответственности. Авторское право — это не только право на вознаграждение, но и право на контроль. Автор имеет право не только получать деньги, но и решать, где, как и когда его произведение будет использовано.
Если бы Энтин захотел, он мог бы сам разрешить использование текста — но на своих условиях. Он мог бы потребовать изменения текста, ограничить сферу распространения, установить размер отчислений. Но он не получил такой возможности. Решение было принято за него. Это и есть нарушение.
Более того, сама идея «отчислений после факта» ставит под угрозу всю систему авторского права. Если каждый сможет использовать чужие произведения, а потом «честно» платить, это превратит право в добровольную благотворительность. Авторы, особенно начинающие, не смогут защищать свои права. Их произведения будут использоваться без согласия, а потом, возможно, кто-то что-то кому-то заплатит.
В этом контексте блокировка трека — не акт цензуры, а защита правовой системы. Это сигнал: творчество — не бесплатный ресурс. Оно требует уважения, согласия, договора. Даже если речь идёт о песне, которую все знают наизусть.
Будущее авторского права: баланс между защитой и свободой
Случай со «Снегурочкой» — не первый и, скорее всего, не последний. Впереди — десятки, сотни подобных конфликтов. ИИ будет создавать всё больше музыки, текстов, видео, используя защищённые произведения как материал. И каждый раз будет вставать вопрос: где проходит граница между вдохновением и кражей? Между ремиксом и нарушением? Между инновацией и кощунством?
Решение этой проблемы требует не просто правовых поправок, но и культурного диалога. Нужно выработать новые нормы — не отменяя старые, а адаптируя их к новой реальности. Одним из возможных путей может стать создание специальных лицензий для использования произведений в целях обучения нейросетей. Такие лицензии могли бы предусматривать автоматические отчисления правообладателям за каждое использование их произведений в тренировочных данных. Это позволило бы сохранить баланс: алгоритмы получили бы доступ к материалам, а авторы — к вознаграждению.
Другой путь — расширение понятия «добросовестное использование». В некоторых странах, например в США, уже существует такая норма, позволяющая использовать фрагменты произведений без разрешения в целях критики, пародии, научного анализа. Возможно, стоит ввести аналогичные положения и в российское законодательство, чётко определив, в каких случаях использование защищённого текста в ИИ-проектах может считаться легальным. Например, если изменение настолько велико, что оригинальное произведение становится неузнаваемым, или если его использование носит исключительно иллюстративный характер.
Однако любые изменения должны опираться на уважение к творцу. Авторское право — это не просто инструмент получения прибыли. Это признание человеческого труда, вложенного в создание произведения. Это защита от того, чтобы чужая душа, чужие переживания, чужие слова превращались в безликий цифровой шум. Юрий Энтин писал свои песни не для того, чтобы они однажды стали обучающими данными. Он писал их для людей — чтобы они трогали, вызывали улыбку, согревали. И когда его строки попадают в ИИ-трек без его ведома, это не просто нарушение закона — это нарушение этики.
В то же время нельзя игнорировать и потребность в творческой свободе. Культура не может существовать без переосмысления, без диалога с прошлым. Великие произведения рождаются из отклика на другие великие произведения. Пушкин вдохновлялся Байроном, Шостакович цитировал Баха, Бродский переписывал Овидия. Искусство всегда было ремиксом. И если мы начнём ставить непреодолимые барьеры на пути творческих экспериментов, мы рискуем остановить культурное развитие.
Выход — в гибкости. В создании системы, которая не блокирует, а регулирует. В которой авторы чувствуют себя защищёнными, а новаторы — не ограниченными. Возможно, в будущем появятся цифровые реестры произведений, где каждый сможет быстро получить разрешение на использование текста, музыки или изображения. Возможно, будут разработаны технологии, позволяющие отслеживать использование произведений в ИИ и автоматически распределять вознаграждение. Возможно, общество придет к тому, что некоторые произведения, ставшие частью культурного кода, будут переходить в особый статус — не в общественное достояние, а в «культурный фонд», доступ к которому регулируется особыми правилами.
Но пока таких механизмов нет. И пока закон остаётся тем, что он есть, ответственность лежит на каждом из нас. На тех, кто создаёт. На тех, кто использует. На тех, кто потребляет. Когда мы загружаем в нейросеть текст Юрия Энтина, мы должны помнить: за этими словами — человек. Человек, который прожил долгую жизнь, написал сотни песен, подарил радость миллионам. И если мы хотим, чтобы культура продолжала жить, мы должны уважать тех, кто её создал.
«Расскажи, Снегурочка, где была?» — этот вопрос, заданный Дедом Морозом, сегодня можно адресовать и самой культуре. Где она была? В детстве миллионов. Что с ней стало? Она оказалась в сети, в алгоритмах, в центре правовых споров. Но она всё ещё здесь. Пока мы помним слова, пока помним авторов, пока готовы спорить, защищать, диалог — она будет жить. Даже если её мелодия зазвучит в новом, неожиданном обличье. Главное — чтобы это происходило не вопреки, а вместе с теми, кто дал ей жизнь.
Оставайтесь с нами – впереди ещё много интересных материалов, которые не оставят вас равнодушными. Будем рады любой поддержке.