Прошло всего несколько дней, а новость уже обрастает десятками вопросов и смутных догадок. Дональд Трамп, действующий президент США, публично объявляет об отмене экспортных ограничений для сверхмощных чипов Nvidia H200, предназначенных для Китая. Казалось бы, ясный шаг в "торговой войне" — разворот на 180 градусов, ослабление хватки. Но вчитайтесь в детали, и картина становится странной, если не сказать абсурдной.
"Добро" с 25-процентной пошлиной на боку
Ключевой момент — вовсе не сам факт разрешения, а условия, которыми Трамп его сопроводил. В своём посте он недвусмысленно намекает: "25% будет выплачено Соединённым Штатам Америки". Это не привычная таможенная пошлина. Это звучит как прямой "откат" с продаж американской компании в пользу государственной казны. Представьте: Nvidia продаёт партию чипов китайскому "утверждённому" клиенту, а четверть выручки отправляет в Вашингтон.
С одной стороны, это выглядит как гениальный (с точки зрения сторонников Трампа) ход: и технологию "продаём", и казну пополняем, и "национальная безопасность" якобы соблюдена за счёт фильтрации клиентов. С другой — это беспрецедентное вмешательство в коммерческие операции частной корпорации, ставящее её в невыгодное положение на глобальном рынке. Китайский покупатель, по сути, будет переплачивать за чип, чтобы покрыть этот сбор. Не убивает ли это саму идею конкурентоспособности американского продукта?
Трамп, Китай и AI-гонка: Кто чью игру играет?
Главная загадка — на чьей стороне в этот раз играет Трамп. Его риторика годами строилась на "победе Америки" в гонке ИИ и сдерживании Китая. Жёсткие экспортные ограничения на топовые чипы были ключевым инструментом этой политики. Теперь он вроде бы их ослабляет, но с кабальными для продавца и покупателя условиями.
Эксперты ломают голову, пытаясь найти рациональную стратегию. Возможны несколько версий, каждая из которых выглядит как палка о двух концах:
1. Версия "Искусственной слабости": США разрешают продажи не самых передовых чипов (H200, а не новейшие Blackwell/Rubin), позволяя Китаю развивать ИИ, но на отстающей технологической базе. Одновременно американская казна богатеет. Но разве это не финансирование потенциального соперника?
2. Версия "Корпоративного давления": Nvidia и AMD, теряющие гигантский китайский рынок, могли лоббировать это решение. Трамп, известный любовью к "сделкам", предложил им сделку с дьяволом: "Продавайте, но делитесь". Компании согласились, потому что 75% выручки — лучше, чем 0%. Но теперь они становятся фискальными агентами государства.
3. Версия "Тактического хаоса": Эта теория предполагает, что целью является не ясный геополитический результат, а создание управляемой неопределённости. Правила устанавливаются и меняются персональными заявлениями в соцсетях, порождая непредсказуемость. В такой среде Китаю сложнее выстраивать долгосрочные стратегии, а американский бизнес вынужден постоянно искать личной благосклонности президента.
Рефлексия: Рыбка, палка и шаткий миропорядокмиропорядок ( и рыбку съесть и на.... сесть) .
Ситуация с чипами Nvidia — идеальная иллюстрация стиля Трампа-политика. Он действительно пытается "и рыбку съесть, и на палке попрыгать". Рыбка — это деньги, текущие в бюджет от продаж высоких технологий. Палка — это рычаг давления и на Китай (через контроль клиентов и высокую стоимость), и на американские корпорации (через принудительные отчисления), и на избирателя (через риторику "Америка получает свою долю").
Но в этой игре нет чётких правил, только личные договорённости и сообщения в Truth Social. Сегодня — разрешение с 25%, завтра — новая сделка с AMD и Intel, послезавтра — твит об отмене всего. Это создаёт невыносимые условия для ведения глобального технологического бизнеса, где циклы разработки измеряются годами, а инвестиции — миллиардами.
Конечный вывод парадоксален. Стремясь продемонстрировать силу и "выиграть", администрация Трампа может добиться обратного. Она де-факто монетизирует технологическое лидерство Америки, превращая его в краткосрочный денежный поток, вместо того чтобы укреплять его через инвестиции в науку и долгосрочную стратегию. А мир, включая союзников, смотрит на эту странную игру, где президент одной сверхдержавы назначает себя сборщиком комиссионных с продаж своей же промышленности другой сверхдержаве, и задаётся вопросом: что дальше? И главное — насколько надёжным партнёром и предсказуемой силой остаются Соединённые Штаты в этой новой, крайне причудливой реальности?