- Июнь-братец, поведай же нам свою быль до кучи! - сказал Май, уступая старшему брату посох. - Светил я ясным солнцем как-то, землю согревал. Услышал трогательные строки в местах, где ко мне обращались Червеник, Červen, Czerwiec - в них весь рассказ. Есть в нём грусть, и есть в нём радость, а также предсказание. Внимайте же, братья! Слова эти сопровождали тех, кто босо по земле ступал, звучали у костра, родниковою водицей струились, над полем вольно проносились: Русалка-пропажа, потеря от рода,
кричала за лесом, скликая невзгоду.
Там кто-то шепнул два полуночных слова -
и племя ушло от огня родового.
Взметнулись, как клочья тумана и пыли -
и жизнь человеческую позабыли.
Сновали кругом бессловесные детки -
как рыбы в реке, словно сойки на ветке.
И угли костра догорали в ночи.
Нет к прошлому тропки, кричи - не кричи.
Но в сумрачных дебрях укрытое знанье
вернулось заветной волшбою и снами,
холщовой рубахой, накинутой в стынь,
проделками духов под смех берегинь.
И снова ко