Я иду по Свердлова - по одной из своих любимых астраханских улиц. Машины шуршат, ветер с Волги гоняет пыль и пакеты, где-то ругается дворник, где-то спорят соседи.
Коренные астраханки вроде меня привычно относят себя к сильным женщинам. А какими тут еще быть - на Волге, да еще в торговом городе, где волей-неволей учишься работать локтями, иначе тебя просто затопчут в толпе у базаров.
И вот на самом углу Свердлова и Адмиралтейской из всей этой суеты вырастает он - почти замок. Краснокирпичный, с башенками, высоким шатром, упрямый и немного хмурый.
И главное - это не абстрактный «купеческий дом», а дом купчихи Сериковой. Дом еще одной сильной астраханской женщины.
Да, доподлинно всю ее историю мы не знаем. Но по документам видно одно: дама была явно не робкого десятка. Остаться вдовой с ребенком, выстоять в те непростые для женщин времена, да еще и преумножить капиталы так, что этот дом она купит уже будучи вдовой - это требует характера.
О ней сегодня и поговорим. Готовьте печеньки.
Купчиха, которая меняла имена в архивах 😏
Чем глубже лезешь в документы, тем больше понимаешь: наша хозяйка дома умела создавать вокруг себя легкий хаос.
В одном списке она скромно значится как:
«Серикова Аграфена Фирсовна. Б. Демидов. ул., свой №18»
В другом уже появляется так:
"Серикова Агрипина Фирсовна. Б. Демидов. и Уз. переул., дом Сериковой"
А справочник «Вся Астрахань и весь астраханский край» 1904 года лишь добавляет сюжета:
«Серикова, Аграфена Федоровна. Торг. бакалейн., мучным, мануфакт. и пеньков. товаром. Наб. Кутума, соб. д.»
То она Аграфена, то Агрипина (да-да, это не опечатка, в старых документах её имя писалось с одной буквой "п"), то Фирсовна, то внезапно Федоровна.
Архивы, похоже, перед сильной женщиной тоже теряются: кто как услышал, тот так и записал.
Но во всем этом хороводе есть несколько устойчивых точек, которые нас интересуют:
- неизменна фамилия: Серикова
- неизменен статус: купчиха, вдова
- и неизменно главное: у нее есть собственный дом на набережной Кутума и собственный дом на Большой Демидовской - наш нынешний Свердлова, 18.
Вот так, между строк и опечаток, проступает очень понятный силуэт:
женщина, которая не только унаследовала дело, но и умела им управлять.
Как вдова с Волги распорядилась своей судьбой 💼
То, что дом на углу был именно её, нам честно сообщает квартирный налог за разные годы:
«Серикова Аграфена Фирсовна. Б. Демидов. ул., свой №18»
«Серикова Агрипина Фирсовна. Б. Демидов. и Уз. переул., дом Сериковой»
Слова «свой» и «дом Сериковой» тут ключевые. Это не просто адрес, а признание права голоса: дом идентифицируется по фамилии владелицы.
Параллельно в справочниках она числится как хозяйка:
- бакалейной торговли
- мучной и мануфактурной лавки
- пеньковых товаров
И все это - в собственном доме на набережной Кутума.
То есть у нашей купчихи как минимум два серьезных актива:
- торговый дом на Кутуме;
- и представительный угловой дом на Большой Демидовской, который к тому же работает как доходный.
Для женщины конца XIX - начала XX века это очень серьезный уровень самостоятельности.
Не только выжить после смерти мужа, но и удержать и развить хозяйство - задача не для слабонервных.
Сын, которого явно проталкивали в люди 🧾
Мы точно знаем, что у Сериковой был минимум один сын - Евдоким Григорьевич Сериков.
В метрических книгах он появляется сначала как «купеческой сын», потом как купец 2 гильдии. В одном из документов Казенной палаты читаем, как по семейной цепочке все расставлено по местам:
«Бывшая астраханская 2-й гильдии купчиха Агрипина Фирсовна Серикова с сыном Евдокимом Григорьевичем 40 лет, его женою Антонидой Петровной и детьми...»
То есть официально: она - купчиха и вдова, он - ее сын, уже взрослый и с целым выводком.
А дальше начинается самое интересное. В справочниках и списках городской думы Евдоким мелькает:
- как кандидат в гласные по 1 участку
- как действующий гласный
- как участник городской комиссии по раскладке промыслового налога
И все это как раз по тому участку, где стоит их дом.
Очень трудно не представить, как за всем этим стоит тихая, но твердая материнская воля:
«Ну что, сынок, дом есть, лавка есть, фамилия уважаемая - теперь иди в думу, работай на участок, имя нужно держать».
Так что в истории этого дома важно помнить:
рядом с чугунными дамами на фасаде стояла еще одна невидимая фигура - купчиха, которая умела не только торговать, но и прокладывать дорогу своему ребенку в городскую политику.
Архитектура: кирпичный замок для хозяйки 🧱
Теперь давайте просто посмотрим на дом как на архитектуру.
Перед нами двухэтажный кирпичный гигант на высоком цоколе. Фасад симметричный, вытянут вдоль улицы, в центре выступает ризалит с высоким шатром. Все это очень похоже на маленький городской замок, аккуратно вписанный в квартал.
Что бросается в глаза:
- Красный лицевой кирпич без штукатурки. Кирпичом здесь сделано почти все: пилястры, карнизы, фризы, подоконные пояски.
- Белые обрамления подчеркивают окна и арки, играют на контрасте, делают дом нарядным, почти игрушечным.
- Первый этаж более строгий, «торговый»: крупные прямоугольные окна, минимум лишних финтифлюшек.
- Второй этаж богаче: арочные окна, сложные перемычки, декоративные фронтоны, особенно в центральной части, где окно явно задумывалось как выход на балкон.
- По углам фасада вырастают маленькие башенки, а над центром - высокий шатер, который делает дом похожим на терем из купеческой сказки, перенесенный на волжскую улицу.
Такой дом очень честно говорит о хозяйке:
"да, мы занимаемся бакалеей и мукой, но жить будем красиво".
Чугунные берегини с клеймом Малышкина 👩🏭
Самое магическое место дома - парадный вход.
Козырек над дверью держится на двух чугунных колоннах. Подходишь ближе - и колонны превращаются в фигуры:
на стволе вылиты женские силуэты, с плавными линиями, сложенными руками, деталями одежды.
Похоже, что дом купчихи охраняют две чугунные хозяйки, которые уже больше ста лет дежурят у входа и видели абсолютно всех - от первых жильцов до курьеров с доставкой.
На колоннах сохранилось клеймо:
«В. К. Малышкинъ въ Саратове»
Это как подпись художника. Саратов в ту эпоху был центром художественного чугунного литья. Завод братьев Малышкиных делал решетки, балясины, колонны для всего Поволжья.
То есть наши берегини - приезжие. Их отлили в Саратове, а потом привезли в Астрахань, к дому купчихи Сериковой.
Где-то между каталогом завода и кошельком Сериковой прозвучало очень уверенное:
«Вот этих дам мне и упакуйте».
Пескоструй как жесткий скраб для старого кирпича 🧽
Если посмотреть на фасад сегодня, видно, что его недавно пескоструили. Кирпич стал светлее, фактура - шероховатой, местами выбиты швы, проявились сколы и трещины.
Сам по себе пескоструй - штука коварная. Для исторического здания это примерно как агрессивный скраб для очень возрастной кожи:
- снимает защитную обожженную пленку
- открывает поры, кирпич начинает активнее впитывать воду
- чуток «выедает» раствор между кирпичами
- без дальнейшей защиты и расшивки швов ускоряет старение фасада
Здесь создается ощущение, что сделали только первый шаг: очистили, но ничем не прикрыли и не долечили. Дом стал фотогеничнее, но не факт, что ему от этого стало легче жить.
Иногда, проходя мимо, хочется встать рядом с чугунными дамами, обняться втроем с колонами и попросить для этого фасада не только пескоструй, но и нормальную, человеческую реставрацию.
Балкон, который потерял свое кружево 🧵
Центральное окно второго этажа над входом выдает еще одну историю.
На самом деле это не окно, а дверь: низкий подоконник, выступающая площадка и весь фронтон вокруг явно задуманы под балкон.
Сейчас от него осталась только площадка. Ажурного чугунного кружева балкона нет.
Что с ним случилось:
- сняли «на время» при ремонте?
- «куда-то делось»?
- лежит где-нибудь в дальнем углу какого-нибудь ведомственного склада?
Мы не знаем.
Но фасад помнит, как это должно выглядеть. И пустой край балконной плиты сейчас смотрится как оборванная строчка в старом письме.
Немного личной грусти в финале😪
Сегодня дом по адресу Свердлова, 18 живет обычной многострадальной жизнью:
пластиковые окна, кондиционеры, кабели по фасаду, граффити на брандмауэре и фасаде, бесконечные переделки первых этажей под нужды очередных арендаторов.
Но если остановиться и посмотреть на него внимательно, проступает совсем другая история:
- купчиха Серикова, которая осталась вдовой, но сумела удержать и расширить свое дело
- ее собственный дом на углу, который в документах честно называется «дом Сериковой»
- сын Евдоким, которого она, кажется, аккуратно, но настойчиво выталкивала «в люди» - в купечество, в гласные думы, в городские комиссии
- чугунные берегини от завода Малышкина в Саратове, которые до сих пор стоят у входа и молча несут свою вахту
От всего этого становится немного грустно и немного тепло.
Грустно - потому что дом явно заслуживает более бережного отношения.
Тепло - потому что за красным кирпичом по-прежнему ощущается характер хозяйки, которая однажды сказала жизни:
«Я справлюсь» - и справилась.
Если будете проходить по Свердлова, загляните на угол с Адмиралтейской. Поднимите глаза, посмотрите на шатер, на пустой балкон и на чугунных женщин у входа.
Дом купчихи Сериковой стоит, смотрит на нас и тихо напоминает, что сильные астраханские женщины были здесь задолго до нас.
А если вам тоже интересно подглядывать в прошлое через старые бумаги и разбирать семейные хитросплетения Сериковых, просто загляните в мой Телеграм канал – там я выложу часть самых любопытных архивных находок про эту семью и их дом.