Замедление темпа реформ, которые к тому же носили весьма ограниченный характер, привело к росту оппозиционных настроений в обществе. В начале 30-х гг. возникли тайные общества, республиканские по своим целям, которые попытались силой свергнуть режим Июльской монархии. В 1832 и 1834 гг. они организовали восстания в Париже, подавленные правительственными войсками. В 1835—1836 гг. на жизнь короля было совершено несколько покушений. Республиканские лозунги звучали и во время восстаний лионских ткачей в 1831 и 1834 гг. Последним в этой серии выступлений стало республиканское восстание в Париже в 1839 г.
Июльская монархия была вынуждена бороться не только с республиканцами, но и с легитимистами (сторонниками свергнутой династии), а также с бонапартистами. Легитимисты под предводительством герцогини Беррийской, матери наследника трона Бурбонов, предприняли в 1832 г. попытку мятежа в Вандее. Хотели свергнуть режим Июльской монархии и бонапартисты. Принц Луи-Наполеон Бонапарт (племянник Наполеона) в 1836 г. поднял восстание в Страсбурге. Арестованный полицией и высланный за границу, он в 1840 г. тайно вернулся во Францию и попытался взбунтовать гарнизон Булони.
Луи-Филипп принял вызов, брошенный ему противниками трона. Он подверг заговорщиков и участников восстаний суровым преследованиям. Их десятками заключали в тюрьмы, высылали за границу. В сентябре 1835 г. правительство добилось издания серии репрессивных законов, которые несколько ограничивали свободу печати и полномочия судов присяжных заседателей, а также передавали политические дела в ведение простых уголовных судов, получивших право рассматривать их даже в отсутствие обвиняемых. К концу 30-х гг. Июльская монархия сумела отбить прямые атаки её противников и стабилизировать политическое положение в стране.
Правительственная «система» Луи-Филиппа
К этому времени в основном определились формы и методы управления государством, применявшиеся королём. Дальнейшее развитие получил парламентаризм. Законодательные палаты, в особенности Палата депутатов, стали играть большую роль в политической жизни страны. Им принадлежали законодательная власть, право вводить новые налоги, контрольные функции. Согласно поправкам к Хартии, устанавливалась ответственность министров. Поэтому выборы в Палату депутатов носили отнюдь не формальный характер, но протекали, как правило, в острой конкурентной борьбе кандидатов. Министерские кабинеты, назначавшиеся Луи-Филиппом, действовали с оглядкой на настроения большинства депутатов. Однако обычай формирования министерского кабинета на основе парламентского большинства и его ухода в отставку в случае вотума недоверия палаты в годы Июльской монархии так и не сложился. Луи-Филипп не желал уступать палатам номинально принадлежавшие ему властные полномочия, хотя и не стремился к восстановлению королевского абсолютизма.
Правительственная «система» Луи-Филиппа заключалась в том, чтобы управлять Францией с помощью, а не посредством палат. Он хотел превратить законодательную власть в послушный инструмент своей политики. Добиться этого ему было тем легче, что его непримиримые, бескомпромиссные противники составляли в палатах ничтожное меньшинство (в назначаемой королём Палате пэров их практически не было). В 1840 г. антидинастическая оппозиция была представлена в Палате депутатов 22 легитимистами, а также крохотной (несколько человек) группой республиканцев, которые со времени принятия репрессивных законов в 1835 г. именовались радикалами. Остальные депутаты принадлежали к различным династическим группировкам. 253 депутата насчитывало консервативное орлеанистское большинство, или «правый центр», во главе с Франсуа Гизо. Другие орлеанистские группировки — «третья партия» (Андре-Мари Дюпен), «левый центр» (Адольф Тьер), «левая династическая» (Одилон Барро), численностью соответственно 22, 43 и 104 депутата, — составляли династическую оппозицию. Кроме радикалов и легитимистов, сколько-нибудь чёткую политическую альтернативу правительству выдвигала только «левая династическая» группировка. Остальные готовы были поддержать любой кабинет в обмен на министерские портфели, административные должности, удовлетворение каких-либо требований их избирателей и т. д. Учитывая эти настроения, Луи-Филипп прибегал к прикармливанию и даже прямому подкупу депутатов, в частности путём предоставления хорошо оплачиваемых государственных должностей. Только с 1842 по 1848 г. 26 депутатов были назначены на различные административные посты, а 25 назначенных ранее получили повышение.
Луи-Филипп активно поддерживал свою репутацию защитника родины и «солдата свободы». Во время коронации он принял королевские регалии из рук бывших военачальников империи — Макдональда (корону), Удино (скипетр), Мортье (меч) и др. Решительно пресекая бонапартистские заговоры, Луи-Филипп дорожил причастностью к славе «великой империи». В частности, он сделал многое для возвеличения Наполеона: превратил Версальский дворец в музей военной доблести, восстановил в армии маршальские звания, назначил пенсии ветеранам наполеоновских войн. В беззастенчивую эксплуатацию памяти императора превратилась в 1840 г. церемония возвращения на родину его праха.
Франсуа Гизо
Система подкупа депутатов активно применялась кабинетом, который управлял Францией в 1840—1848 гг. Формально его возглавлял маршал Сульт, фактически же им руководил Франсуа Гизо.
Журналист, историк и дипломат, один из лидеров либеральной оппозиции режиму Реставрации, глава школы доктринёров, Гизо сумел придать французскому либерализму консервативную, охранительную тональность. Пока режим Реставрации проводил умеренно-либеральную политику, Гизо сотрудничал с правительством, но когда к власти пришли ультрароялисты, он перешёл в оппозицию. В 1830 г. он поддержал Июльскую революцию и помог взойти на трон Луи-Филиппу Орлеанскому. Гизо считал, что в истории Франции Июльская революция сыграла ту же роль, что и «Славная революция» 1688 г. в Англии: она положила конец революционным потрясениям предыдущих десятилетий. А возникшая в результате этой революции Июльская монархия воплощала, по его мнению, черты того строя свободы и законности, о котором мечтали лучшие умы человечества. Отсюда его убеждение, что борьба с ней была бы безрассудна и противозаконна. Отвергая как Божественное право, к которому взывала абсолютистская реакция, так и народный суверенитет, которым клялись республиканцы, он сделал выбор в пользу ограниченной монархии, основанной на конституции (Хартии).
В первые годы Июльской монархии Гизо занимал посты министра внутренних дел и просвещения, служил послом в Лондоне. В конце 1840 г. король назначил его министром иностранных дел, но фактически он руководил деятельностью кабинета министров. В этой роли он не снискал благодарности потомков, поскольку успешно провалил все проекты избирательной реформы. Даже самые скромные из них, например предложение «левой династической» оппозиции расширить избирательный корпус приблизительно на 10% путём включения в него «талантов», не получили поддержки консервативного большинства Палаты депутатов. Вот, например, какой совет давал сторонникам избирательной реформы Гизо: «Обогащайтесь посредством труда и бережливости и вы станете избирателями!» Зато как министр просвещения он добился принятия важного закона, в соответствии с которым каждая коммуна (низшая административная единица во Франции) должна была открыть у себя начальную школу, а каждый департамент — педагогический институт.
Промышленная революция
В годы Июльской монархии во Франции развернулась промышленная революция, ростки которой до сих пор медленно приживались на французской почве. Благодаря распространению машин и индустриальных технологий, особенно в текстильной и металлургической промышленности, заметно (с 2—3 до 4—5% в среднем в год) увеличился темп промышленного роста. Правительство Июльской монархии во многом способствовало экономическому прогрессу, обеспечив развитие транспортной инфраструктуры (законы 1836 г. о проселочных дорогах, 1837 г. о строительстве шести больших железнодорожных линий, 1842 г. о государственной поддержке железнодорожного строительства). Вырос и уровень благосостояния населения, в особенности тех его слоёв, которые были связаны с торгово-промышленной деятельностью. Увеличивался объём движимого богатства, которым располагали граждане, — денежных сбережений, капитала, облигаций, акций и пр. Это отчасти объясняет некоторый рост числа цензовых избирателей к концу Июльской монархии. Однако немало разбогатевших торговцев и промышленников так и остались за бортом цензовой системы, поскольку в расчёт принимались не размеры богатства вообще, а уплачиваемые налоги, главным образом с недвижимого имущества (земельной собственности).
Возобновление колониальной экспансии
Интересами развивавшейся крупной индустрии, нуждавшейся как в дешевом сырье, прежде всего текстильном (хлопке), так и в широком, эластичном рынке сбыта готовых изделий, отчасти была продиктована колониальная политика Июльской монархии. Незадолго до Июльской революции правительство Реставрации развязало войну за покорение Алжира. 5 июля 1830 г. город Алжир был захвачен французскими войсками. Правительство Июльской монархии не только не прекратило эту колониальную войну, но придало ей небывалый в истории колониализма размах — численность французской колониальной армии была доведена до 100 тыс. человек. В 1847 г. французам удалось добиться капитуляции основных сил сопротивления, которыми командовал Абд аль-Кадер. Одновременно с войной в Алжире Франция стремилась расширить свои колониальные владения в Западной Африке — началось покорение Габона, Берега Слоновой Кости, внутренних районов Сенегала. Правительство Июльской монархии воспользовалось англо-китайской «опиумной войной» 1840—1842 гг., чтобы в 1844 г. навязать Китаю неравноправный договор, предоставляющий французским купцам разнообразные права и привилегии.
Правление нотаблей
В годы Июльской монархии, как и раньше, Франция оставалась страной, которой правили нотабли, как с давних пор называли наиболее влиятельных лиц той или иной местности или целого государства (нотабли местного и общенационального значения). Это были представители знати, крупные землевладельцы, богатые предприниматели. Из их числа набирались руководящие кадры государства — чиновники гражданской и военной службы, члены законодательных палат и пр. В результате революции 1830 г. произошло частичное обновление правящей элиты. Сторонники свергнутого режима, отказавшиеся принести присягу новому правительству, были вынуждены оставить государственную службу. Им на смену пришли предприниматели, лица свободных профессий. Практически все они были крупными землевладельцами. Однако в целом состав правящей элиты изменился мало. Слабая подпитка извне постепенно привела к её самоизоляции.
Оппозиционные движения
Особенно наглядно это проявилось в отношении правящих кругов к проектам избирательной реформы.
С середины 30-х гг. XIX в. нарастало движение в поддержку избирательной реформы. В 1837 г. французские республиканцы предприняли попытку объединить сторонников реформы в парламенте. Однако лидер династической оппозиции Барро отказался к ним присоединиться. Неудача не обескуражила республиканцев. Они избрали тактику внепарламентских действий.
В 1840 г. в Париже был образован Комитет в поддержку избирательной реформы, который стал собирать подписи под соответствующей петицией. Но ни в этом, ни в последующие годы петиционная кампания не дала ожидаемых результатов. Династическая оппозиция, политические демократы из газеты «Насьональ», социальные демократы из газеты «Реформ», социалисты действовали разрозненно и во многом по-разному представляли себе цели борьбы. В последние месяцы существования Июльской монархии большой размах приобрела банкетная кампания в поддержку избирательной реформы. Её организовала «левая династическая» оппозиция во главе с Барро. Начиная с 9 июля 1847 г. в столице и департаментах был проведён 51 банкет, под петицией в пользу реформы подписались более 20 тыс. человек.
Серьёзную критику оппозиционных кругов вызывала и осторожная внешняя политика Июльской монархии, направленная на сохранение равновесия в Европе и восстановление доверия к Франции иностранных держав, отчасти подорванного Июльской революцией. Радикальные круги оппозиции выступали за пересмотр трактатов 1815 г., ущемлявших, как они считали, интересы Франции. Их представители считали, что Франция обязана оказывать поддержку революционным движениям за границей, помогать освобождению народов, страдающих от иностранного гнёта.
Наконец, предметом большой озабоченности демократов и социалистов стал в 40-е гг. социальный вопрос, связанный во многом с последствиями промышленной революции, а именно с упадком тех отраслей мелкого производства, которые не могли выдержать конкуренции с крупными предприятиями. Это способствовало усилению во Франции социалистической пропаганды. Пользуясь благами свободы печати и дискуссий, теоретики и пропагандисты социализма посредством газет, популярных брошюр и книг, листовок и собраний демократических клубов, объединявших по всей стране десятки тысяч человек, стремились донести до сознания граждан простую истину. Современное общество, утверждали они, устроено из рук вон плохо, и спасти людей от обнищания, экономических кризисов и социальных катаклизмов может только его более совершенная организация. Корень всех бед они видели если не в частной собственности как таковой (что свойственно было воззрениям теоретиков коммунизма, таких, как Этьен Кабе), то во всяком случае в неравном доступе людей к собственности (как считали фурьеристы, Луи Блан и Жозеф Прудон).
Различные проекты социальной реформы или революции, выдвигавшиеся ими, не имели успеха. Однако общественный резонанс их пропаганды был огромен. Десятки тысяч людей — как простых рабочих, так и представителей интеллектуальной элиты — прониклись верой в необходимость не только политических, но и социальных реформ, непосредственно улучшающих положение бедных и обездоленных классов. От республиканской партии отделилась группа так называемых социальных демократов, которая в 1843 г. приступила к изданию газеты «Реформ». Заговорили о необходимости социальных перемен в католических и монархических кругах. В частности, эту идею поддержал претендент на императорскую корону принц Луи-Наполеон Бонапарт. Разразившийся в 1846—1847 гг. экономический кризис, следствием которого стало закрытие многих предприятий, уменьшение доходов широких слоёв населения и безработица, предоставил оппозиции веское основание для обвинения правительства Июльской монархии в бездействии перед лицом страданий народа.
В условиях экономического кризиса известный размах приобрело и движение сторонников либерализации международной торговли, осуждавших политику таможенного протекционизма, которую проводило правительство Июльской монархии. Эта политика, считали они, ограничивает конкуренцию, ведёт к повышению цен и сокращению спроса и, следовательно, является одной из причин кризиса. На рубеже 1845—1846 гг. была образована Центральная ассоциация за свободу обмена, среди активных деятелей которой были либеральные экономисты Фредерик Бастиа, Адольф Бланки, Мишель Шевалье и др. В противовес ей возникла Ассоциация в защиту национального производства, ратовавшая за сохранение высоких таможенных тарифов.
Загнивание монархии
Благодаря особенностям правительственной «системы» Луи-Филиппа во Франции процветала коррупция. Высшие должностные лица, включая министров, пэры Франции, депутаты были уличены во взяточничестве и других финансовых злоупотреблениях. Это, по определению современников, «загнивание» Июльской монархии во многом объяснялось тем, что политическая база режима, в особенности её «политический класс» (круг лиц, в той или иной степени участвовавших в управлении государством), оказалась чрезмерно узкой. Правительство не сумело приспособиться к переменам в обществе, происходящим во второй четверти XIX в.
Июльскую монархию поразил и серьёзный династический кризис. В 1842 г. погиб старший сын и наследник Луи-Филиппа — молодой герцог Орлеанский. Он отличался от отца широтой либеральных взглядов и был популярен в стране и армии. После его смерти наследником трона был объявлен внук Луи-Филиппа граф Парижский, которому исполнилось всего четыре года. Учитывая почтенный возраст короля (69 лет), это обстоятельство практически исключало возможность гладкого и безболезненного наследования власти. Тем более что регентом при малолетнем короле должен был стать герцог Немурский, снискавший репутацию консерватора и политически негибкого человека.
Ошибки правительства, не позаботившегося о расширении политической и социальной базы режима, деятельность оппозиции, просто неблагоприятное стечение обстоятельств, связанное с внезапной смертью наследника и грянувшим экономическим кризисом, — всё это способствовало дискредитации Июльской монархии, падению её авторитета в глазах собственных граждан.
Спасибо за внимание!