Дмитрий Аврамчик — голос и шоумен на домашних матчах ХК «Динамо-Минск». Его знают болельщики и хоккеисты, с ним фотографируются на память, а сам парень может позволить себе немного похулиганить во время матчей и подколоть тренера приезжей команды. Казалось бы, работа мечты, но не все в его жизни было радужно: Дмитрий был отчислен из Суворовского училища, воспитывался в детском доме и пытался поступить на специальность, которой не существовало. В интервью Onlíner он откровенно рассказал историю своей жизни, вспомнил, как стал ведущим на играх «Динамо», как подкалывал Ротенберга, и признался, что за время работы на «Минск-Арене» не пропустил ни одного домашнего матча команды.
«Есть было нечего, и я жарил блины на воде»
— У меня есть склонность к ностальгии. Мне важно приехать в родное Уречье, сходить к реке, где я купался, на школьный двор…, — говорит Дмитрий. — Там ничего не меняется, но я все равно приезжаю туда с расчетом на то, что посижу, погрущу, повспоминаю. Это длится несколько минут, а потом я еду дальше. Не знаю, откуда это и почему, но в голове часто появляется мысль: все самое клевое в моей жизни произошло именно в детстве. Оно было достаточно голодным, но в воспоминаниях меня все равно туда тянет.
У моих родителей были серьезные проблемы с алкоголем. Когда мама и папа развелись, отец ушел жить к моей бабушке, а я остался с мамой. Случалось, что, возвращаясь из школы, я не находил маму дома — она иногда пропадала на несколько дней. Есть было нечего, и я помню, как на веранде пытался жарить блины на воде. Поскольку телефона у нас не было и позвонить было некому, я просто ложился спать. Так проходил один день, другой, а потом меня забирала к себе соседка. В какой-то момент мама возвращалась, но я стал замечать, как из дома пропадают сервиз, трельяж и прочие вещи… Мама вместе со своими друзьями увозила их куда-то.
Дошло до того, что в пятом классе, возвращаясь из школы, я умышленно прошел мимо дома и пошел к бабушке, с которой жил папа. С того момента к маме я больше не возвращался. По пять километров — в школу и обратно — я проходил весь пятый класс. Как я понимаю, происходившее со мной стало известно учителям. В итоге классный руководитель предложил мне подать документы в Суворовское училище. В детстве я много читал, особенно про войну, и подумал, что это классная идея: нужно пробовать.
«Если не поступишь, тебя ждет детдом»
— Прошло еще какое-то время, и в один из дней меня посадили в машину, отвезли в Любань и завели в здание суда… Там на моих глазах маму и папу лишили родительских прав. Вскоре ко мне подошел какой-то человек и сказал: «Пока поживешь у бабушки, потом у тебя экзамены в Суворовское. Если не поступишь — все, тебя ждет детдом».
Слезы катились градом. Я не мог себе этого представить. Но оставить меня с бабушкой не могли: ей было уже больше 70 лет. Я прекрасно помню, как она возила меня на экзамены — на перекладных, на электричках, несмотря на то что ей было уже очень тяжело.
Детдом в моей жизни все равно случился, но уже позже, когда меня отчислили из Суворовского училища за неуспеваемость.
— Как родители проявляли себя в вашей жизни в дальнейшем?
— Папу я видел часто, потому что приезжал на каникулы, а мама в какой-то момент исчезла на пять лет: она не платила алименты и оказалась на «химии» в Бресте. Помню, что писал ей письма. Она хранила их у себя, но ничего об этом не говорила. Ей было стыдно и тяжело…
— Как вы воспринимаете родителей сейчас?
— Их уже нет в живых. Тяжело об этом говорить… Для меня они одинокие люди, у которых никого и не было, кроме меня. Последние годы наши отношения с ними строились исключительно на моих визитах, покупке продуктов и денежных переводах. Кому-то это покажется странным, но я думал о совершенно простых вещах. Представьте, в 2023 году отец спросил у меня: «А что такое пицца?» Они ни разу не ели не только пиццу, но и суши, и мне хотелось банально накормить их, показать соседний Солигорск, современный Минск, завести в свою квартиру, сводить на хоккей, так как они очень поверхностно понимали, что я вообще делаю. Мы это действительно обсуждали. И когда я уже собирался ехать за матерью, узнал, что она, скажем так, просто не в состоянии. Так было несколько раз, и у нас не получилось… Перед сном я часто думаю о том, что так никуда и не сводил их, ничего не показал, и мы, на самом деле, не были близки.
Никакой обиды на родителей из-за того, что произошло со мной, у меня нет. Это был их выбор, и корить их за него я не собираюсь. Возможно, если бы все было иначе, я бы не получил того, что имею сейчас. Так что все сложилось так, как сложилось. «Ехал поступать на конферансье, а потом понял, что такой специальности нет»
— А откуда у вас эти артистические способности?
— Как уже говорил, после пятого класса я поступил в Суворовское училище. Это была среда, абсолютно не связанная с творчеством, и далась она мне очень тяжело. Как только я оказался в училище, перестал быть круглым отличником, с трудом адаптировался, и единственное, что меня окрыляло, — это художественная самодеятельность. К тому же участие в таких мероприятиях освобождало от другой нагрузки — например, от работ по уборке помещений или территории. И конечно, между сценой и чем-то еще я всегда выбирал сцену. У меня начало получаться.
А потом за неуспеваемость (виной всему физкультура) меня отчислили, и я попал в детский дом в Старых Дорогах. Там была своя команда КВН, которая участвовала в районных соревнованиях и одержала несколько побед. Это было клевое время: в местном ДК собирались почти все школьники райцентра, за нас болели и всячески поддерживали. Ты мог идти по городу и услышать, как кто-то зовет тебя и говорит комплименты. Я не то чтобы почувствовал себя звездой, но понял, что мне это интересно.
После этого я стал очень часто бывать в местном ДК и познакомился с его сотрудниками. На тот момент я сильно хотел стать актером театра, кино, и один из работников Дома культуры сказал: «Хочешь кататься по райцентрам и презентовать фильмы, как это делают белорусские актеры, отвечать на какие-то вопросы из записок? В университете культуры как раз есть специальность „конферансье“. Подумай над этим».
Как оказалось позже, меня обманули. О том, что такой специализации не существует, я узнал уже в последний день подачи документов в БГУКИ. На руках у меня были результаты экзаменов по истории Беларуси и русскому языку. Я начал искать, куда все-таки можно поступить, и одна женщина подсказала, что выпускники кафедры информационных технологий в культуре работают ведущими на телевидении и радио. В итоге я сдал творческий экзамен и поступил в БГУКИ.
— Слышал, что на первых курсах вы любили отдохнуть с одногруппниками — было явно не до работы.
— Все верно. Я учился и жил в обществе абсолютно творческих и крутых людей со своими, назовем это так, критериями. Попеть под гитару до полуночи у общежития — это, как сейчас говорят, мастхэв. Жизнь балагура. В 2009 году меня попросили поучаствовать в одном из факультетских мероприятий. Впоследствии я долгое время был одним из основных ведущих вузовских мероприятий, в том числе тех, на которые университет получал заказы со стороны. Так парнишка, который в четвертом классе из-за неуверенности и боязни выходить на публику плакал, пересказывая параграф «Мая Радзіма — Беларусь» перед классом, вырос в профессионального ведущего…
— Тогда как вас занесло на «Минск-Арену»?
— Долгое время я, как ИП, был ведущим на корпоративных и городских мероприятиях. В 2014 году, во время чемпионата мира по хоккею работал в зоне гостеприимства и общался с болельщиками. Но это все равно было не про хоккей, а скорее про отдых: мы с диджеями просто веселили людей. В самом хоккее я тогда вообще не разбирался, не понимал, кто выиграл и кто проиграл.
На «Минск-Арену» меня занесла случайность… В фойе «Минск-Арены» немного поработал мой друг, но он был очень занят и порекомендовал меня. Так все и началось: сначала я работал в фойе, параллельно смотрел матчи и начал потихоньку разбираться в хоккее. Затем периодически работал в самом «ядре», а пять лет назад стал основным ведущим.
Свой первый полноценный матч я помню плохо. Минимальная задача была такой же, как и сейчас: объявить состав, отработать коммерческие паузы, назвать авторов заброшенных шайб. Для человека, который хоть раз работал «с листа», в этом нет ничего сложного. Было волнительно, но не трудно.
Постепенно я начал знакомиться с командой, быстро нашел общий язык с хоккеистами, меня стали приглашать на закрытые мероприятия: дни рождения, командное сплочение и так далее.
«Часто подкалывал Ротенберга, но в итоге он меня похвалил»
— Во время матчей вы разрешаете себе многое из того, чего не позволит любой другой ведущий матчей КХЛ: рассказываете интересные факты про хоккеистов, шутите, приводите статистику или даже хулиганите. Это экспромт или все согласовывалось?
— На этот счет есть история. Во время матчей я прошу болельщиков немного поддавить [шумом] соперника, когда «Динамо» играет в меньшинстве. Впервые я опробовал это в Солигорске, куда меня несколько лет назад пригласили на время поработать на играх местного «Шахтера». Болельщики там были спокойные, но к третьему периоду матча плей-офф со жлобинским «Металлургом» трибуны уже стояли на ушах. И в какой-то момент, когда гости были в большинстве, я попросил не свистеть, а добавить гула. В итоге «Шахтер» победил. После матча ко мне подошел капитан «Металлурга» Женя Соломонов и на повышенных тонах стал спрашивать о том, зачем я это делал. Выражений он не выбирал. Я ответил ему, что работаю в этой команде и мне важно, чтобы она победила. Мы разошлись. Сейчас неплохо общаемся. Но эту традицию я потом перевез из Солигорска в Минск.
— Когда в последний раз «прилетало» от хоккеиста?
— «Прилетов» не было никогда. Но у нас в «Динамо» играл Дима Коробов, и у него было своего рода суеверие. Он постоянно просил меня: «Пожалуйста, когда до конца игры остается мало времени, не объявляй об этом на всю арену. Мы это слышим и начинаем об этом тоже думать — некомфортно». В другой раз я во время матча объявил, что к нам приехал ЦСКА — чемпион КХЛ. И опять мне сказали: «Зачем ты говоришь, что они чемпионы?» Но во время матчей я работаю не с хоккеистами, а с болельщиками. Им такие отступления нравятся, и это сильнее их заводит, дает больше злости и мотивации. Но я подчеркну: хоккеисты выговаривали мне всегда по-доброму.
— И даже тренеры?
— Был лишь один специалист, в отношении которого я предполагал, что он будет недоволен. Это экс-тренер СКА Роман Борисович Ротенберг (СКА — традиционный раздражитель для болельщиков клубов КХЛ; команда дважды завоевала Кубок Гагарина и шесть раз играла в финале. — Прим. Onlíner). В его адрес я позволял себе достаточно колкие шутки — на всю арену и очень «на тоненького». Какие? У Романа Борисовича была привычка залезать с ногами на скамейку. И когда он взбирался на лавку, я просил вывести его на экран куба и говорил: «Принесите человеку стремянку!»
Кроме того, я работал на играх сборных Беларуси и России. В одном из матчей у белорусов были вопросы по судейству, и, когда россияне играли в Минске и Ротенберг подозвал к себе арбитров, я сказал: « О, у Романа Борисовича есть вопросы к судейству? Прекрасно понимаю: у меня они тоже были на выездных матчах нашей команды». Я знаю, что он это слышал. Знакомые хоккеисты, которые были в курсе, потом шутили: «Ну все, тебя закажут!»
— Вам от него приветы передавали?
— Нет. Просто Степа Фальковский (белорус, несколько сезонов выступавший за СКА. — Прим. Onlíner) говорил: «Прекращай, он влиятельный человек!» Но я по этому поводу никогда не переживал. Я же нахожусь у себя дома и работаю на своей площадке. Я был готов к тому, что он как-то выскажется, но во время одной из пресс-конференций Ротенберг сказал, что в Минске хороший ведущий, который классно делает свою работу и не мешает хоккеистам.
— Какой свой «косяк» считаете главным? Когда перепутали государственные гимны Словакии и России?
— Да, за это было стыдно. В КХЛ, помимо белорусского и российского гимнов, есть еще два, которые обязательно исполняют, — это китайский и казахстанский. На остальных десятках матчей звучит гимн РФ, и ты уже на автомате можешь случайно назвать его. И после той ситуации я стал брать маркер и обводить нужный гимн в сценарии в кружок — чтобы не перепутать.
Произошел тот случай перед домашним матчем со словацким «Слованом». Я стоял рядом с фан-сектором, ребята били в барабаны. По цветам флага, который я видел боковым зрением в сценическом освещении, меня тогда ничего не смутило, и я по привычке сказал: «Звучит гимн Российской Федерации». К счастью, диджей его не включил, и после паузы я поправил себя: «…Словацкой Республики». Словаки потом ничего не сказали, тем более что в итоге прозвучал именно гимн Словакии.
«Сколько зарабатываю на блоге? На аренду хорошей квартиры у „Минск-Арены“ хватает»
— Недавно состоялась церемония награждения премии «PRO спорт». Вы были одновременно и членом жюри, и ведущим, и стали победителем в одной из номинаций — удивительная история.
— Да. С одной стороны, мне очень лестно, что я настолько востребован, а с другой — понимаю, что наблюдать за этим со стороны было любопытно. Мои компетенции, видимо, понадобились в жюри: все-таки я участвовал в обсуждении еще на ранних стадиях маркетинговой премии, когда сама идея ее проведения только формировалась. Видимо, поэтому меня и пригласили.
При этом в обсуждении номинантов в категории «Лучший спортивный блогер» я не участвовал: мне сразу сказали, что я не могу этого делать, и я просто пропускал этот блок. Но, если честно, спортивных блогеров (за исключением Влада Хованского, который работает в футболе) я почти не знал. Зато премия показала, что в Беларуси довольно много классных проектов, о которых пока говорят не так громко, как о минском «Динамо».
— Вы не первый год ведете блог «Хоккейная варка», посвященный хоккею. Какой ролик стал самым успешным?
— Про первого белорусского вратаря в НХЛ — Алексея Колосова. По ходу сезона он на неделю прилетал в Минск, и мне удалось с ним пообщаться. Выпуск собрал более 130 тыс. просмотров. Эти цифры объяснимы: прямое отношение к становлению Колосова имел Дмитрий Басков, и узнав, что у нас выйдет выпуск, он помог с точки зрения продвижения — отправил его буквально всем своим знакомым из мира хоккея, а список контактов у него внушительный.
Если говорить о других успешных роликах, то это, безусловно, Алексей Протас (два выпуска с ним собрали более 100 тыс. просмотров. — Прим. Onlíner).
— У вас также было интервью со звездой российского хоккея, игроком «Динамо» Вадимом Шипачевым.
— Разговор получился хороший, но, на мой взгляд, просмотры должны были быть выше. Скажу прямо: у хоккея не такие большие охваты, как у футбола. Даже очень качественный и заслуженный хоккеист не соберет столько просмотров, сколько может собрать футболист с куда более скромными достижениями.
— Сколько денег приносит «Хоккейная варка»?
— Сложно сказать. Да и не знаю, нужно ли.
— Сформулирую вопрос иначе: на деньги с этого проекта можно снимать хорошую квартиру в Минске?
— Да, на хорошую квартиру рядом с «Минск-Ареной» хватает.
— Кем вы себя считаете больше — блогером или ведущим?
— В первую очередь — все-таки ведущим. Блог появился шесть лет назад, уже на середине моего профессионального пути и возник исключительно из запроса белорусского чемпионата. У меня нет ни одного ролика про «Динамо», хотя возможностей было предостаточно. Мне хотелось показать белорусский хоккей: команды из регионов, людей, которые остаются в тени. И, думаю, это получилось. А «Динамо» и так хорошо представлено — этот клуб знают все.
«Перед матчами стараюсь ничего не есть»
— За 11 лет работы на «Минск-Арене» сколько матчей «Динамо» вы пропустили?
— Мне кажется, ни одного. Отпуск всегда беру в межсезонье, а по болезни игры не пропускал. Был случай, когда у меня болели связки, и в конце третьего периода я уже практически не говорил и ограничивался короткими репликами, но все равно работал.
— Ваш главный инструмент — голос. Вы как-то бережете его? Может, соблюдаете специальную диету, ложитесь спать пораньше?
— Накануне игры я стараюсь либо вообще не есть, либо выбирать что-то простое и понятное — например, пюре или суп. Дело в том, что у меня есть страх отравиться: подобное уже случалось перед матчем, и повторять этот опыт не хочется. Если отравлюсь, то, как вы понимаете, можно и матч пропустить, и замену себе не найти. Так что я очень осторожен.
— К специалистам-фониатрам, которые работают с голосом, обращались?
— Нет, к врачам я обращался лишь раз: мне нужно было сделать заливку связок, так как уже несколько матчей подряд я хрипел и нужно было срочно пролечиться. А так все нормально. За сутки я привожу себя в форму и восстанавливаюсь.
О работе с Ольгой Бузовой и другими селебрити
— На нединамовских мероприятиях вам приходилось делить площадку в качестве ведущего с достаточно известными артистами. Надменности и снобизма не ощущали?
— Нет. Я не знаю, откуда это повелось, но у нас с восхищением воспринимают артистов и звезд, которых приглашают из-за рубежа поработать в качестве ведущих. Однако, деля с ними гримерку и работая на сцене, я понимал, что это ровно такой же человек, как и ты. Он шутит и выполняет свою работу примерно так же, как и ты. Все абсолютно так же. И разница между нами не такая существенная, как может казаться со стороны.
Меня впечатляли лишь случаи, когда человек приезжал работать с целой командой. Ты сам носишь за собой вещи, а тут все заранее развешено и расставлено специальными людьми: с одной стороны уже лежит сценарий, с другой — принесенная еда. Классно.
— Так было в случае с Ольгой Бузовой на закрытии хоккейного сезона в 2024-м?
— Да. Для меня, кстати, стало очевидно, что она трудяга и профессионал, который просто работает в определенном амплуа. И между Ольгой и этим амплуа не стоит ставить знак равенства.
— Как часто за 11 лет вам поступало предложение сменить прописку и уехать работать в другой клуб?
— Никогда. Но пару раз из Москвы поступали предложения просто поработать на матчах других команд. Гонорар был не тот, за который я согласился бы поехать. Но дело даже не в этом: очень странно заработать деньги на матче КХЛ в другом клубе, а затем сразу вернуться в «Динамо». Для чего это, зачем? Это несерьезно. Мне кажется, у ведущего должен быть один клуб, и для меня это «Динамо».
— И финальный вопрос: чувствуете ли вы, что дорога из сложного детства в Уречье в итоге привела вас туда, где вы хотели оказаться?
— А я, если честно, и не мечтал об этом. На первом курсе Суворовского училища у меня спросили, кем я хочу стать. Я ответил, что юристом. Маме когда-то говорил, что хочу быть писателем, но им тоже не стал. Уже в школе мечтал об актерстве, однако, как уже говорил, не получилось.
Зато сейчас я горжусь тем, как сложилась моя жизнь. Я долго работал ведущим мероприятий — таких ведущих свадеб и корпоративов много. А вот ведущий на «Минск-Арене» один. И я очень рад, что работаю именно в «Динамо» и именно на этой арене.
Осознание этого стало приходить мне через людей, которые благодарят и подходят фотографироваться, узнают тебя на улице, спрашивают, как дела. В такие моменты понимаешь, что ты связан с чем-то очень масштабным, а это круто.
И я вот что хочу сказать. На хоккей можно смотреть по-разному: [критически] обращать внимание на болельщицкие кричалки, которые не меняются годами, на песню «Седая ночь», звучащую после матчей… А можно — на то, как люди из глубинки, больших городов, из-за границы впервые приезжают на «Минск-Арену» (причем кто-то совершенно вне хоккейного контекста), с удивлением смотрят на происходящее и потом возвращаются снова и снова.
Я рад, что за последние годы появилось много новых традиций и в этом есть мое непосредственное участие. Иногда мне уже даже не нужно ничего говорить: в некоторых случаях болельщики и сами знают, что делать дальше. За эти пять лет мы многое сумели сделать. И, судя по ажиотажу и тому, что «Динамо» — это сейчас очень модно, что-то мы делали правильно. При этом мы все понимаем, что основной критерий, который собирает тысячи людей на трибунах, — это спортивный результат нашей команды, за который мы сильно переживаем. И когда даже болельщики и хоккеисты других команд КХЛ говорят, что у нас круче, чем у других, это дорогого стоит. Я счастлив быть причастным к этому и приглашаю всех читателей на матчи минского «Динамо»!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by