Москва не в архитектуре, достопримечательностях не в туристических маршрутах. Она в голосах, в старых рукописях, в фотографиях, в вещах, в памяти людей. Вчера я очередной раз достала с верхней полки шкафа толстую папку. Я знаю что в ней - я ее читала.
В этой папке - воспоминания моей прабабушки, которые она потом вставила в книгу о своей сестре О. В. Пилацкой.
Здесь память уже не о моменте, а о том, что в ней осталось через толщу лет, через войны, переезды, аресты и молчание.
Именно это делает их драгоценными.
«Мне шесть лет. А за окном — 1904-й»
В этих страницах прабабушке всего шесть лет, а значит за окном - 1904 или 1905 год. Москва совсем другая - без гранита, без метро. Она дышит печным дымом и пахнет морозом. Сани, фонари в белых колпаках снега, кричащие извозчики…
И вот — её первый поход в театр. Событие, которое так глубоко впилось в память маленькой девочки, что спустя шесть десятилетий она смогла его так эмоционально описать.
«Однажды и я попала в Большой театр. Как-то на Рождество мой крестный отец взял ложу на вечерний спектакль. В театр отправились мать, крестный, обе сестры и я — первый раз в жизни.»
«Мы опоздали. А я — не поняла»
Сборы начались задолго до спектакля. Дамы одевались часами: завивали волосы горячими щипцами, примеряли шляпки. Не думаю, что у моих прабабушек был большой выбор женских украшений (кроме одной фамильной брошки, доставшейся им от прапрадеда - московского ювелира). Семья была небогатая, но женщина в любой обстановке остается женщиной. Театр в ту пору был не развлечением, а социальным событием, парадом статуса. Существовала даже целая сеть перекупщиков, которые торговали билетами. Билеты было достать сложно.
Моя прабабушка (Тата - так ее звали в семье) с семьей на спектакль опоздали и вошли в ложу, когда свет уже погас, а оркестр заиграл увертюру.
«На меня обрушилась лавина звуков, странно одетые люди на сцене делали непонятные движения, что-то кричали… Я толкала то сестёр, то мать, прося объяснить, что происходит, но на меня только шикали…»
Она не поняла. Она даже испугалась. В антракте ей тоже никто и ничего не объяснил. И во втором акте она заснула на коленях у матери.
Но в памяти осталось не это. Остался торжественный зал, сияющий огнями, сдержанный говор, шум нарядной публики внизу,
звуки оркестра, сцена, на которой происходит что-то удивительное и красивое.
Она не поняла оперу. Но почувствовала волшебство.
«Заза» — опера, не для детей
То, что они смотрели, — опера Заза — это опера Руггеро Леонкавалло, премьера которой состоялась в 1900 году в Милане. Она быстро распространилась по Европе, и к 1904–1905 годам уже звучала в Москве.
Но это, конечно же, не детская опера. Это история любви к женатому мужчине, история страсти, предательства, одиночества и трагедии. Шестилетнему ребенку не понять этих эмоций. Тату взяли, потому что билеты в ложу достать было практически невозможно. И хотя ее мозг не воспринял смысл, он запомнил атмосферу, ощущение и свет. И порой в театре важнее не то, что в нем показывают, а то, какие впечатления потом остаются в сердце.
Большой театр — не здание. Это память
В 1904 году Большой театр уже был сердцем Москвы. Построен в 1825 году, перестроен после пожара в 1856-м, он — не просто сцена, а символ города, место, где пересекаются судьбы, где начинаются и заканчиваются эпохи.
Это был расцвет самого театра, пик славы Федора Шаляпина, Неждановой, Собинова. Эти имена звучали во всем мире.
Оркестр, декорации ручной работы, люстры с тысячами свечей. Именно здесь, в этом зале, в 1800 мест с позолотой, бархатом, колоннами, Тата впервые почувствовала, что она часть чего-то большего.
«Мы ехали домой. И Москва запоминала»
«А потом мы ехали на извозчике домой, сани раскачивались на ухабах, шёл лёгкий снежок и редкие фонари на темных улицах стояли в белых колпаках. Незабываемые ощущения»
Этот момент - не финал. Он - начало памяти. Сани - это жизнь Москвы зимой: деревянные, с колокольчиками. Фонари в белых колпаках - это снег, который укрывал наш город. Улицы были темными, потому что еще не было электричества. Я сразу представляю эту Москву и я очень хочу, чтобы ее представили вы. Для этого я пишу, моя цель - воссоздать эти ощущения и атмосферу.
Москва навсегда сохранит шорох платьев по лестнице Большого, звуки оркестра, смех в ложе, слезы в антракте, шаги по снегу, крики извозчиков. Именно такие вечера делают Москву городом памяти. Не потому что в н ей много музеев, а потому что в каждом дворе и в каждой семье своя история, в каждом шкафу листы с воспоминаниями, в каждом голосе - отголосок прошлого.
Моя прабабушка Наталья Владимировна Астахова (Пилацкая) умерла уже давно, я ее не застала. Но я была с ней в театре, в тот вечер. Я сидела с ней в той самой ложе, я села с ней в те же сани. Память не исчезает, она переходит из поколения в поколение, из сердца в сердце. И если я когда-нибудь еще раз окажусь в Большом театре я посмотрю на люстру и вспомню: там внизу сидела маленькая девочка, которая ничего не поняла, но все запомнила.
И Москва тоже.
📌 #историямоейсемьи #голосамосквы #большойтеатр #москвастарая #воспоминания #память #русскаялитература #дзен #москваживая #цитатыизпрошлого #дневникпрабабушкиастаховой #большойтеатр1904 #москва1904 #голосамосквы