В московской галерее Omelchenko царила атмосфера сакрального трепета. Не потому, что на стенах висели шедевры, способные перевернуть сознание, а потому, что к ним прилагались ценники, способные перевернуть представление о реальности. Хотя, скорее всего,у посетителей перевернётся и сознание, и представление о реальности. Здесь состоялся показ произведений Татьяны Плаксиной — наследницы, как нам любезно напоминают, «творческой династии» в лице королевы шансона Любови Успенской.
Суммы на этикетках были столь же выразительны, сколь и загадочны сами полотна: от скромных 200 тысяч до солидных 600 тысяч рублей за холст. По уверению самой художницы, в этих мазках краски заключена вся глубина её «внутреннего мира». Мира, который, судя по всему, доступен для понимания лишь узкому кругу посвящённых — тем, у кого в кармане случайно завалялось полмиллиона на абстрактную грусть.
Арт-критики, выполняющие свою работу с прилежностью придворных летописцев, уже наградили Татьяну громким титулом «русская Фрида Кало». Проводя параллель между мучительной болью мексиканской художницы и, предположительно, лёгкой экзистенциальной тоской московской наследницы, они совершили фигуру высшего пилотажа в мире искусства. Сама же «русская Фрида», если верить источникам, уже слегка утомлена нескончаемым потоком восторженных комментариев. Что ж, это вполне объяснимое профессиональное выгорание, когда тебе постоянно говорят, что ты гений.
Возникает простой и неудобный вопрос: что здесь продают на самом деле? Уникальный художественный дар, тщательно взлелеянный годами труда, или же бренд, упакованный в правильную галерею и приправленный громким именем матери? Зрители в зале внимательно изучали полотна в поисках ответа. И многие его не нашли.
Итак, вопрос на засыпку для всех ценителей прекрасного и состоятельных коллекционеров: приобрели бы вы холст от Пачи Тати для своей гостиной? Или же благоразумно воздержитесь, предпочтя вложиться во что-то более осязаемое, например, в хороший диван, на котором можно с комфортом размышлять о загадочных путях современного искусства?
Пока арт-рынок ломает голову над внутренним миром Плаксиной, один вывод кажется очевидным: самое сильное её произведение — это перформанс под названием «Наследственность», где главное — не красота и смысл, а звонкая монета.
