В тематических группах и на каналах много пишут про очередные достигнутые рекорды при бурении скважин, при ЗБС, при ДПМ, при ВМР и т.д. Кто в теме, тот понимает, о чем речь.
Решил и я внести свою лепту в освещение данного вопроса, исходя из имеющегося практического опыта, но поскольку видение у меня достаточно простое, я не буду охватывать все стороны и аспекты данного явления, а постараюсь изложить свою точку зрения, основываясь всего лишь на паре примеров из жизни, так сказать.
Но, для начала немного умных слов:
«Технический предел» (англ. — technical limit) — инструмент концепции бережливого производства в бурении. Это проект, направленный на сокращение операционного времени бурения скважин исключительно за счёт организационных изменений, а не применения новых технологий, оборудования и материалов.
Суть проекта — грамотно планировать работу, выполнять её с первого раза, без переделок, анализировать полученный опыт и учитывать его при строительстве следующей скважины.
Цели:
- Сокращение сроков бурения.
- Снижение затрат на строительство скважин.
- Повышение безопасности работ.
- Снижение непроизводительного времени (НПВ) в полном цикле строительства скважин.
Итак, какой вывод мы можем из этой информации сделать? Грубо говоря, есть два пути повышения производительности при бурении скважин:
Первый - Это внедрение новой техники и технологии, а также модернизация имеющегося оборудования. За примерами далеко ходить не нужно: самый банальный – например, бурение скважины с системой верхнего привода (СВП) и без него – это совсем не одно и то же. Туда же относится, например, внедрение новых видов долот, применение новейших забойных роторных управляемых систем (РУС), подбор новых рецептур бурового раствора и т.п.
Второй - Это собственно организационные моменты. Детальное планирование позволяет заранее распределить необходимые ресурсы, избежать потерь времени и простоев оборудования, предусмотреть риски при выполнении каждой операции, особенно при одновременных работах, и минимизировать их последствия. Правильное измерение желаемого результата — задача команды построить скважину с оптимальным соотношением цены и качества, с минимальными сроками бурения, при этом без снижения уровня безопасности. Вовлечение всех участников строительства — в процесс планирования включены все исполнители.
Некоторые инструменты проекта «Технический предел» в бурении: планерки — обсуждение рисков с вахтами и детальное планирование работ на смену; информационные доски на объектах, которые позволяют быстро оценить положение дел на буровой: есть ли отклонение от графика, что получилось сделать за прошедшую вахту и т.д.; метод теоретической максимальной производительности (ТМП) — помогает исследовать весь спектр возможностей улучшения, в том числе для тех операций, где, на первый взгляд, всё и так неплохо; извлечённые уроки — в процессе работ бригада постоянно собирает уроки и использует извлеченный опыт в дальнейшей работе.
Вроде как на практике все звучит красиво, и против всех перечисленных инструментов я собственно ничего особо не имею.
Но тогда о чем статью писать? Да все о том же. Ведь у нас, как всегда, во всем свой особенный подход… И я забыл уточнить, что второй путь не очень-то возможен без первого. Кто считает по-другому, ну давайте попробуйте пробурить эксплуатационную скважину в рекордные сроки с какого-нибудь убитого Уралмаш 3000-ЭУК точно также, как это сделала соседняя бригада на новом с завода ZJ-40.
Только и это всё не сказка, а присказка. А сказка будет впереди.
Кстати, вы спросите, а при чем тут двутавры? А вот я вам как раз сейчас и расскажу.
Итак, в одной буровой Компании Заказчик очень любил заниматься ускорениями. И поскольку еще больше этот Заказчик любил не платить подрядчику экономить деньги, то он искал любые способы сократить расходы на подрядчика в условиях работы по суточной ставке. Оптимизировалось и ускорялось все, что можно и что нельзя… Главное – чтобы денег поменьше вкладывать. Казалось, что технический предел по большей части уже достигнут во всем. Ну просто физически нет способа заставить долото углубляться в породу быстрее, не нарушая режимы бурения, предусмотренные проектом. Нельзя осуществлять передвижки и переезды быстрее, чем позволяет сама конструкция буровой установки. И спускоподъемные операции уже производятся на пределе возможностей оборудования… не людей – люди потерпят, но скорость вращения барабана буровой лебедки не зависит от волеизъявления конторских умников.
Что же еще придумать? А вот что. Знакомьтесь – это тот самый двутавр.
Для чего он нужен? Сейчас расскажу. Дело в том, что сам по себе процесс бурения скважины – процесс не непрерывный, как могут подумать сторонние обыватели, а циклический. Все работы на буровой разделены на несколько ключевых этапов. Напомню, в зависимости от конструкции скважины ее углубление производится поинтервально долотами разного диаметра. Потом после бурения каждого отдельного интервала производится его перекрытие и крепление обсадной колонной также соответствующего диаметра.
Диаметр каждого следующего интервала чуть меньше предыдущего. В итоге получается что-то вот такое, если изобразить схематично:
Главное, что здесь важно: после каждого спуска колонны производятся тампонажные работы, при которых пространство между колонной и стенками ствола скважины герметизируется цементным раствором, который после застывания образует цементное кольцо, которое на многие десятилетия совместно с обсадными трубами создает надежный и герметичный канал сообщения продуктивных горизонтов с поверхностью.
Цементный раствор после закачки в заколонное пространство, естественно, твердеет не сразу. Для того, чтобы он схватился, требуется время, которое, как правило, четко указано в проектной документации. Это время так и называется – время ожидания затвердевания цемента или сокращенно ОЗЦ.
До окончания ОЗЦ никакие работы непосредственно в скважине не могут производиться, потому что возникновение любых механических нагрузок на обсадную колонну приведет к нарушению герметичности цементного кольца.
Однако мы прекрасно понимаем, что в вопросах планирования сроков выполнения работ тоже нашлись свои Валеры специалисты, которые готовы оптимизировать все что угодно. 24 часа простоя во время ОЗЦ для них – это просто преступление.
И придумали они вот что: не ждать, пока цемент окончательно затвердеет и сможет нести нагрузку. Вместо этого предлагается «разгрузить» свежезацементированную колонну на внешнюю конструкцию — тот самый двутавр (вернее два двутавра с хомутом).
Описываемая операция с двутаврами применяется только для кондуктора — первой крупной обсадной колонны, которую спускают после направления.
Для чего нужен кондуктор:
- Крепить неустойчивые верхние интервалы до коренных пород
- Изолировать пресноводные горизонты от загрязнения.
- Создать прочную основу для монтажа противовыбросового оборудования (ПВО). Как раз для сокращения сроков между завершением спуска кондуктора и началом монтажа ПВО, всю эту историю с двутаврами и придумали...
На бумаге звучит неплохо. Пока идет ОЗЦ кондуктора, буровая бригада теоретически может начать готовить устье для следующего интервала — монтировать превенторы, обвязку. Так экономится несколько драгоценных часов. В условиях, когда график расписан по минутам, а заказчик жаждет «технического предела», такая идея кажется спасительной.
На практике получается адский труд и скрытые риски. Давайте посмотрим, что же происходит по факту.
- Работы проводятся в непосредственной близости от подвешенного оборудования (противовыбросовое оборудование, разъемный желоб, выкидная линия), что создает постоянную угрозу.
- Существует высокая вероятность падения работника в забурочную яму.
- В стесненных условиях и при работе с тяжелыми элементами велик риск получения травм.
- Просадка забурочного устройства затрудняет монтаж, центровку ПВО, манифольда и желоба. При затаскивании двутавров происходит залом каната вспомогательной лебедки о конструкции, что ведет к риску его обрыва и травмирования людей.
- Операция делает невозможной установку площадки обслуживания ПВО без нарушений.
- Возможен размыв грунта из-под плит буровой установки, их просадка и, как следствие, нарушение центровки буровой вышки.
- Необходимо перемещать балки весом в сотни килограмм в ограниченном пространстве под ротором при помощи вспомогательной лебедки. Подготовительные работы включают тяжелый ручной труд: копку траншей ломами и лопатами в промерзшем/размокшем грунте, отогрев паром, откачку жидкости и газовую резку забурочного короба.
Выводы из этого внушительного списка можно сделать следующие:
- Операция неэффективна — на 5-6 часов вахта полностью выводится из рабочего процесса.
- Операция не имеет технико-технологического обоснования — это «ручной труд», противоречащий принципам механизации.
- Этому процессу есть реальная эффективная альтернатива — забивные направления на этапе строительства куста, на которые можно безопасно разгружать кондуктор.
Итог: Заказчик, стремясь сэкономить несколько часов «мертвого» времени ОЗЦ, фактически крадет 6 часов живого труда у буровой бригады, переводя их из категории «буровики» в категорию «землекопы и монтажники». При этом многократно увеличиваются риски травматизма, а любая ошибка при монтаже может повредить еще не набравший прочность цементный камень, что в будущем грозит аварией и серьезными убытками.
И главное — эти «гениальные» оптимизаторы забыли, а скорее, проигнорировали тот факт, что время ОЗЦ — это не простой, а технологически необходимый перерыв. В эти часы бригада не сидит без дела — она проводит плановый профилактический ремонт, обслуживание лебедки, насосов, проверяет инструмент и готовит оборудование для следующего интервала. Этой «супероптимизацией» у людей украли последние спокойные часы для нормальной профилактики, превратив их в каторжную работу с двутаврами.
Так где же здесь «технический предел» и бережливое производство?
Мы снова подменяем понятия. Вместо того чтобы инвестировать в современные, быстросхватывающиеся тампонажные материалы с достижением гарантированной прочности за 8-12 часов, мы заставляем людей выполнять каторжную ручную работу.
Вместо того чтобы использовать готовые инженерные решения (те же забивные сваи-направления), мы изобретаем велосипед из двутавров.
Вместо «снижения трудоемких операций» (одна из целей «Технического предела»!) мы их создаем на пустом месте.
Это не оптимизация. Это имитация бурной деятельности. Это когда в погоне за красивой цифрой в отчете («сократили время цикла на Х часов») создают титанические трудности на земле, о которых в отчете скромно умалчивают.
Рекорд, достигнутый за счет такого «ускорения», — это не повод для гордости. Это симптом системной болезни, когда реальная безопасность и эффективность подменяются сиюминутной выгодой и давлением на исполнителей. И плата за эту погоню за цифрами бывает очень большой. Вспомните грифоны при строительстве скважины, видео с которыми я выкладывал на своём телеграм-канале: нередко их первопричина кроется именно в нарушении технологии, в том числе — в срезанных сроках ОЗЦ, когда не набравший прочность цемент не выдерживает давления.
Настоящий прогресс — это когда технологии делают труд человека безопаснее и легче, а не наоборот. И пока мы ставим рекорды за счет «костылей» из двутавров и титанических усилий бригады, мы лишь отдаляем тот день, когда наш подлинный «технический предел» будет определяться не силой рук буровиков, а мощью их интеллекта и качеством применяемых технологий.