* * *
— Ты балбес, Разумовский! Ну как так можно? Странно, что они тебя в тайгу не сослали!
Юлька бесится. Куда исчезла ее выдержка и обычная разумность? Настороженно озирается по сторонам, но пока не может в себя прийти. Вид такой, будто сейчас деру даст. Но я это сделать ей не позволю.
— Не понимаю причины паники. Расслабься, Хулия. Будет весело, поверь. Этот день ты никогда не забудешь.
Закидываю руку ей на плечо, но она тут же с возмущением ее сбрасывает.
— Я думала, это будет милый ужин с твоими родителями или, не знаю, прогулка по городу. На час-полтора. Знала бы — не согласилась бы!
— Не знаешь ты Разумовских! — Ухмыляюсь. Как, оказывается, приятно смотреть на растерянную старосту. — Мы же древний род. Очень древний. Привыкли к размаху. Я как-нибудь тебя познакомлю с нашей историей. А теперь пошли.
Чуть подталкиваю ее вперед — тут же оборачивается и раздраженно шипит. На самом деле я, конечно, лажанулся. Надо было сложить два плюс два. Дело не во мне и не в моем дне рождения. Разумеется, не в том, что по мне соскучились. Отец получил какую-то очередную международную премию, к ней грант приличный прилагается. Или что-то типа того. Вот и отрабатывает — читает лекции по всему свету, выступает на конференциях, в том числе и в богом забытых уголках вселенной. Ну и везде или почти везде объятия с местной властью. Как сейчас, например.
— Я сам только вчера узнал, — признаюсь Занозе. — Андрияш сказал. Они в четверг вечером прилетели. Сегодня утром было выступление на конференции в Доме ученых, вечером прием в мэрии. Завтра дальше полетят с матушкой. У них вояж на три месяца рассчитан.
— Я бы по-другому оделась. Посмотри вокруг!
Послушно смотрю вокруг — люди как люди. До фига людей, человек сто уже есть. Наверняка будет больше. Родителей пока нет, матушка писала, что будут в полседьмого. То есть через полчаса. Осталось недолго продержаться.
— Ты отлично выглядишь. Поверь, обычно девушки рядом со мной выглядят совсем по-другому. Родители будут в шоке. Приятном, разумеется.
— Ты все равно осел, Янош. На тебе пробу негде ставить! Кто бы с тобой рядом ни был.
— Вот тут ты ошибаешься, Заноза. Сок будешь? Или шампанское?
Подхватываю два бокала с подноса официанта и один вручаю Занозе. Она нервничает, злится, но не уходит. Не бросит меня. Я знаю. Поэтому она здесь. Именно она и никто другой.
— Ой! Васька! — удивленно восклицает Вьюгина и указывает куда-то в центр зала. — И Бессмертный тут.
— Ну конечно. Мэр кого только сюда не согнал, а Кощея и гнать не надо было: он дружит с отцом, ни за что бы не пропустил такое мероприятие. Хочешь подойти?
— Конечно!
Она уже практически бежит к сестре и не замечает других знакомых лиц. А я вот, например, вижу Ладу. Разумеется, не одну, с женихом. Мамаев тоже меня узнал. Прищурился, а потом быстро кивнул. Ладно, есть у меня для тебя сюрприз, но ты про него еще не знаешь.
Вьюгина уже довольно щебечет с рыжей, а я стою рядом с Кощеем, который ради меня даже отошел от каких-то мужиков в дорогих костюмах.
— Друзья, значит? — Кивает на Хулию. — С родителями уже знакомишь?
— У тебя паранойя, мы и правда друзья.
— Никогда не думал, что ты можешь дружить с красивой девушкой.
Я молчу. Знаю Кощея как облупленного: с ним главное — вовремя остановиться, иначе обязательно вытрясет из тебя то, что ему нужно. А мои отношения с Юлей его не касаются.
Рыжую кто-то позвал, и она, извинившись, отходит в сторону. Заноза одна стоит, оборачивается, замечает меня и улыбается. Уже спокойно, мягко. Успокоилась, значит. Это хорошо.
— Может, перекусим чем? Скоро мэр придет, речь толкать будет.
— Ты всегда голодный, Янош. Как в тебя столько влезает? Пойдем, конечно!
Набираю себе полную тарелку еды, смотрю по сторонам. Знакомых лиц становится все больше. Проф подтянулся. Тоже, кстати, не один. Что за баба-то? Никогда ее не видел. Выглядит нормально, но скованно. А ведь даже Юлька уже расслабилась. Ищу глазами Ладу — вижу, она тоже заметила, с кем пришел старший. Мамаев напрягся, хоть и улыбается. Забавно.
— Какой красавчик! — восторженно восклицает Вьюгина. — Смотри.
Недовольно оборачиваюсь. Красавчик?
— Высокий брюнет, с ним симпатичная блондинка с длинными волосами. — Толкает в бок Заноза. — А глаза у него как у тебя, такие же синие. Очень красивый мужчина. Выделяется среди всех. На Андрияша похож, — задумчиво добавляет она.
Поворачивает ко мне голову, и я вижу в ее глазах догадку. Умная девочка.
— Родственник?
— О да! Но я не знал, что он будет не один. Это очень хорошо.
— Почему? — с любопытством спрашивает Заноза.
В голову влетает непрошеная мысль: а ведь мы очень с тобой похожи, Юль. Оба любим наблюдать и выяснять суть.
— Почему? — переспрашиваю. — Чтобы ты не отвлекалась от меня, разумеется. Он та еще сволочь, я просто ангел рядом с ним.
Она смеется, хлопает меня по руке.
— Смотри, как Андрияш напрягся, тоже брата увидел. Давай поближе подойдем, Заноза. Сейчас начнется бойня!
Юлия
Бойня? Брат?
— Может, объяснишь сначала?
Недоверчиво смотрю на Яноша и вижу, как он улыбается. Довольный такой, словно ребенку, наконец, дали вкусную конфету или включили любимый мультик.
— Пойдем, пойдем! А то пропустим самое интересное. Главное, держись за мной и не встревай. Что бы ни случилось.
Так ничего толком и не объяснил, а уже тащит вперед, к Андрияшу, который стоит с очень элегантной рыжеволосой молодой женщиной. Синеглазый брюнет с блондинкой уже подошли к старшему Разумовскому. Я слышу обрывок фразы.
— …вообще, я ожидал более теплый прием. Так, значит, сеешь разумное, светлое, вечное в особо крупных размерах? И как, прорастает?
У брюнета красивый голос, но тон какой насмешливый! Андрияш зло щурится и тут же бросает «ответку»:
— А ты всё учишь миллиардеров, как стать миллионерами? Самому-то сколько миллионов до первого миллиона осталось?
Брюнет не смутился, лишь довольно улыбнулся. Зато его спутница покраснела. Вот кому явно не очень нравится происходящее.
— Прибереги свои плоские шутки для юных дев, плохо разбирающихся в учителях языкознания.
— А ты, я смотрю, языком работать научился!
Мы с Яношем стоим за спиной брюнета, нас он не видит, все его внимание на Андрияше. Мне кажется, клоун специально подошел так, чтобы ему не досталось, но при этом безнаказанно смотреть, как бесится старший брат.
— Их можно слушать бесконечно, — обдает меня горячим дыханием Разумовский. — И это еще люди кругом, так бы глотки уже перегрызли, но нельзя.
Слух у брюнета оказался отменный. Резко поворачивается к нам, за пару секунд сканирует меня, а потом переключается на Яноша:
— Привет, малой. Ты еще разговариваешь?
— В смысле? — Янош чуть напрягся, но прямо смотрит на брюнета.
— Пари должно было сделать тебя немым, в твоем лексиконе не должно было остаться ничего, даже предлогов.
И верно, та еще сволочь. Но Янош не обижается, словно так и должно быть.
— Наслышан?
— Даже ставку сделал. Смотри, не подведи.
— Поставил, что я сдуюсь?
— Разумеется. Как-то трудно предположить, что ты обойдешься без 99 % своего словарного запаса.
— Моего словарного запаса хватит на то, чтобы ты успел заснуть и выспаться, пока я закончу одно предложение.
Смотрю на клоуна во все глаза: при мне он так никогда не выражался. А он по-свойски забрасывает руку на мое плечо и притягивает к себе. Даже охнуть не успела. Брюнет заинтересованно приподнял правую бровь.
— Рад тебя видеть, — произносит Янош вполне искренне. — Знакомься, это Юлия.
— Здрасти! — Быстро киваю, а сама чувствую, как Разумовский прижимает меня к себе еще сильнее. Что происходит-то?
— Привет. Ярослав, — чуть наклонив голову, произносит он.
Затем поворачивается к своей спутнице и продолжает:
— Тамара, познакомься с моим младшим троюродным братом. Тамара, моя девушка, — неожиданно мягко произносит он и с такой любовью смотрит на блондинку, что даже завидно немного становится. На меня так Ромка не смотрел никогда, хотя, я знаю, меня любит.
— Нам тоже очень приятно. — Янош важно кивает, и я едва сдерживаю улыбку. — Вы надолго?
— Мы, как и родители Яноша, здесь проездом, — вступает в разговор Тамара. — Завтра едем домой.
Она очаровательно улыбается, и я невольно задаюсь вопросом, как эти двое не просто оказались вместе, да еще так влюблены. Видно же, что с разных планет люди. Даже у нас с Яношем больше общего, чем у них.
В зале становится все больше людей, Андрияш подходит ближе, но один, без своей спутницы, рассеянно слушает, как его родственники пикируются друг с другом. Я расспрашиваю Тамару. Оказывается, она учится в кулинарной школе, а Ярослав — бизнес-тренер. Вот, значит, откуда подколки про миллионеров и миллиардеров. Как же мало я знаю про клоуна. Так увлеклась разговором с Тамарой, что не заметила, как к нам подошла мама Разумовских.
— Андрияш, Янош! — Статная русоволосая женщина крепко обнимает сначала старшего, а потом и младшего сына. Потом оборачивается и, не глядя на меня и Тамару, сразу же выцепляет желчного брюнета. — Слава, милый! Я так редко тебя вижу!
Быстро отвожу взгляд в сторону. Милый?
— Редко, — встревает Янош, — зато каждый раз незабываемо.
— Полина Андреевна! — Голос Ярослава стал подчеркнуто учтивым. — Я всегда к вашим услугам.
Полина? Оборачиваюсь к приятелю, но он лишь пожимает плечами. Мне не нравится такое совпадение имен. Вот честно.
— Мам, а это Юлия, моя подруга и большой фанат твоего самоучителя по латыни, — громко произносит Янош, обращая на нас все внимание присутствующих. — Очень просила меня с тобой познакомить.
Я? Просила? Вот ведь гаденыш!
Но мне неожиданно повезло. И выступать перед всеми мне не пришлось: из динамиков, спрятанных в зале, полилась складная речь мэра. А затем на сцену вышел профессор Разумовский. Теперь я точно знаю, как будет выглядеть Янош лет через тридцать. А пока он спокойно попивает мохито, держа бокал в одной руке, а другой обнимает меня. Я весь вечер чувствую его руки на себе. Вроде по-дружески и совершенно невинно, не придерешься. Но я чувствую, что не все так просто. Надеюсь, это интуиция во мне говорит, а не попытка выдать желаемое за действительность. А еще я без преувеличения, физически ощущаю на своей спине взгляд Полины Андреевны. Так и хочется успокоить ее и признаться, что я просто подруга, не более того.
Профессор Разумовский продолжает говорить о ценности гуманитарного знания, вековых традициях…
— Тебе вообще как? Уйти, надеюсь, не хочешь?
Отрицательно мотаю головой: раз уж обещала быть с ним сегодня, то куда теперь деваться. Янош удовлетворенно кивает и продолжает слушать отца. Я только сейчас соображаю, что не додумалась основательно погуглить про Разумовских или расспросить Яноша. Лада их называла научными светилами, жаль, я не узнала подробностей. Посмотрим.
Как положено, вежливые аплодисменты, крепкие рукопожатия… Я смотрю, как профессор Матеуш Разумовский неспешно идет по залу, время от времени останавливаясь, чтобы сказать буквально пару слов каким-то людям. Странно как-то: уже почти как сутки приехать в город и еще не встретиться с собственными детьми. Понятно, что все взрослые, но вроде как давно не виделись. Моя мама первым делом сначала ко мне приехала бы… Но все люди разные, это тоже понятно.
— Итак, вы изучаете латынь вместе с моим сыном? — Полина Андреевна явно не забыла обо мне.
— Да, все верно, мы же в одной группе учимся.
— И какой Янош студент?
— Очень одаренный, — честно говорю. — У нас на первом курсе таких нет, я вообще никогда не встречала такого талантливого и умного человека. Серьезно, некоторые наши преподаватели и половины не знают из того, что знает Янош. Просто потрясающе! А объясняет ваш сын точно намного лучше, например, нашего педагога по испанскому. Да я только благодаря ему и имею шансы сдать экзамен зимой… А еще он удивительно надежный и верный друг…
Мне есть что рассказать его маме, сама не ожидала, что так прорвет. Я и Яношу не все говорила. А сейчас из меня просто льются слова. Полина Андреевна так вообще стоит ошарашенная, на губах Ярослава играет снисходительная улыбка: он не верит, а Тамара тепло улыбается.
А я смотрю на клоуна, хотя сейчас он меньше всего похож на разбитного оболтуса, каким я привыкла его видеть. Сейчас Янош непривычно серьезный, его взгляд такой глубокий, что проникает в душу и хочется от него спрятаться. Но он не отводит взгляда, держит мою ладонь, а потом медленно подносит ее к своим губам.
Янош
Она замерла, смотрит на меня расширенными то ли от ужаса, то ли от сильного удивления глазами. Губы приоткрыты, ее ладонь едва заметно дрогнула в моей, но она не выдернула руку, позволила поцеловать.
— Какое удивительное воздействие оказывает на Яноша местный воздух. Я не узнаю нашу глобальную семейную проблему. Ты начал учиться или Юля так шутит? — Холодов даже не пытается скрыть иронию в голосе.
— Всегда тянулся к знаниям, брат, ты этого просто не замечал! — Широко улыбаюсь Холодову, хотя сейчас врезал бы ему. Только за то, что сразу покрасневшая Заноза теперь неловко переминается рядом с ноги на ногу. Козел! — А этот город в самом деле располагает именно к учебе.
— Так, может, ты здесь и останешься? — быстро подхватывает мама. — Янош, мы с папой этого, конечно, не планировали, но раз тебе так нравится…
Она замолкает и выжидающе смотрит на меня. Что? Подыграть тебе? Да без проблем! Только давай без обид потом.
— Почему бы и нет. — С удовольствием смотрю, как у Андрияша лицо удивленно вытягивается. — Здесь намного лучше, чем я ожидал. Может, я нашел в этом университете свою судьбу? Вы ведь хотели, чтобы я получил образование. Вот и получу. Здесь. Лет через пять вернусь.
Матушка улыбается одними губами. Поняла, значит? Ну так нечего держать меня за идиота.
— Мы обсудим это завтра. — На меня уже не смотрит, все ее внимание на Профе, который как раз на кого-то отвлекся. Точно не на свою рыжую — она вообще куда-то слиняла. Даже не познакомил нас.
— Конечно, мам!
Снова обнимаю Занозу, но на этот раз она едва уловимым движением чуть отодвигается от меня. Что такое?
— Что дальше по программе? — вклинивается Ярик. — Кстати, с прошедшим, Янош. И как оно? Осознал, что детство кончилось? Или все прошло как обычно?
— Мой самый необычный день рождения, Ярослав. Опять-таки спасибо любимой семье за такую возможность.
Мама пропускает намек мимо ушей, потому что ее внимание занято отцом, который, наконец, добрался до нашей уютной и доброжелательной компании. В целом все идет как надо, только отстраненность Занозы немного настораживает. После своей проникновенной речи молчит как рыба. На нее непохоже.
— А вот и виновник торжества! Дядя Матеуш!
— Привет, папа.
— Папа!
Объятия, поцелуи, знакомства, снова объятия, обычное смешение русского с украинским, украинского с польским, снова на русский… Так всегда бывает, когда мы вчетвером собираемся по приятным поводам, а не для того, чтобы выяснить отношения.
— Так вы, значит, Юлия? — Отец с интересом рассматривает Занозу, наконец, вдоволь наговорившись с Яриком и Профом. — Дружите с моим сыном? Это неплохо.
Мы уже перебазировались в большой зал, где вот-вот начнется ужин. Посадили так посадили: с одной стороны — рыжая мадам Андрияша, с другой — Ярик. Вьюгина оказалась прямо напротив меня, рядом с мамой.
— Дружим, — ограничивается одним словом Вьюгина.
Папу это, разумеется, не устраивает.
— Сложно, наверное, с ним? Янош весь в меня — неуживчивый характер.
— Ты просто не слышал, что Юля говорила про нашего сына. Удивительные вещи, но очень приятные.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ланская Алина