— Возможно. Слушай, тебе самому не смешно? Может, хватит уже меня пасти? Я вырос, Андрияш.
— И уже не рвешься из этой дыры, — подхватывает Проф. Вот здесь я с ним согласен.
— Пока не вижу смысла спешить. Я здесь всего полтора месяца, до весны время есть.
— А потом? Наш договор в силе?
— Конечно, кто ж откажется от бабок. Я выиграю пари, и вы все, наконец, оставите меня в покое. Сам-то валить отсюда не собираешься?
— Нет.
— Дождешься свадьбы Лады? Тебя, кстати, пригласили?
Выдерживаю злобный взгляд Профа, но он, понятно, не даст мне долго себя троллить.
— Так ты наврал родителям, что Юля просто друг? Они все равно не поверили. Мама переживает.
— Она и за Ладу переживает, я не знал, что они знакомы, — гну свое, потому что обсуждать Вьюгину я точно не буду. Проф наверняка уже знает. Странно, что не заговорил и не снял с меня еще «штрафные». Чую, без штанов в ноябре останусь, а на улице вот-вот морозы ударят.
— За Ладу?
Простое слово из четырех букв — и ты на крючке, брат.
— Ну да, только невеста Мамаева не жаждала с матушкой политес разводить. Первый раз видел, чтобы с ней так разговаривали. Обычно все заискивают.
Проф сидит с непроницаемой мордой лица, но хоть на меня больше не гонит.
— Ну я пошел? Аудиенция закончилась? Андрияш, клятвенно обещаю следующую неделю не пропускать. Ну или как получится.
— Корнеев из твоей группы действительно о косяк ударился перед парой по испанскому?
Понятно. Значит, напоследок оставил.
— Конечно, а были еще варианты?
— Я сам видел, как Вьюгина после моей пары ему оплеуху дала. Все видели. А через двадцать минут он о косяк ударился. Интересно.
Молчу, скучающе рассматриваю зазубрины на двери кабинета Профа. Да я бы хорьку язык вырвал, пусть Занозе спасибо скажет. Но я еще с ним не закончил. Ушлепок!
— Он вообще неловкий парень.
— И болтает много.
— Много. Может, теперь перестанет, но не факт.
— Первый раз с тобой вижу нормальную девушку. Уверен, что потянешь?
На языке вертится пошлость, но смотрю на мрачного Андрияша, и шутить не хочется.
— Да.
— А я думаю, что нет. Только нервы девчонке потреплешь. Она не будет терпеть твои выкрутасы. Не лезь к ней.
Не будь передо мной родной брат, да еще и старший, тоже поцеловался бы с косяком.
— Сам не умеешь, так других учишь? Без тебя разберемся. И Кощею передай, чтобы тоже не лез.
Ухожу, не расслышав последней фразы Профа. У нас с Занозой нет ничего, а всем неймется. Чего только за неделю не слышал, но все больше намеками. Никто прямо не интересовался, ну кроме Корнеева — ему голову от ревности совсем снесло.
Не ожидал, что Хулия врежет хорьку. Нервничает слишком, и пока не представляю, как ее успокоить. Черт бы побрал этот волейбол!
На последнюю тренировку меня не пустят, но вечером все равно заберу Хулию. Плевать, кто что скажет, плевать на Лученко, на всех плевать. Завтра игра — первая для Юли в составе сборной. Играют со сборной медицинского института, главное, пережить сегодня и завтра. Хотя после того, как от игры отстранили девку, которая пустила Занозе мяч в лицо, никаких случайностей больше не было. Пока не было. Полина больше не беспокоит. Слышал, она вроде опять сошлась с бывшим парнем своим.
На улице ледяной ветер, кутаюсь в воротник пальто и успеваю-таки в автобус. Тут, по крайней мере, не дует. До бара, где работает Танька, добираться около часа — предлагала вечером в Dirty Dream. Бар открывается в восемь, но вечером сеанс психотерапии и мотивации для Вьюгиной перед игрой.
Приезжаю к шести. Еле нашел забегаловку — темновато уже, на домах номера не всегда указаны. Да и ладно, главное, что вход хорошо освещен.
— Янош, привет! Присаживайся. — Танька ловко орудует за стойкой, народа мало, пара компаний да несколько девчонок скучает. Пробегаюсь по ним быстрым взглядом и смотрю на подругу.
— Привет. Мне минералку налей, пожалуйста.
Она удивляется, даже брови приподняла, но молчит. Быстро пододвигает стакан с водой и довольно улыбается.
— Сто лет тебя не видела. Пропал куда?
Почему каждая баба, с которой я спал, считает, что имеет право задавать такие вопросы?
— Занят был. — Делаю маленький глоток. — Так что у нас со ставками? И кто еще параллельно тотализатор открыл?
— Ставки растут, уже один к пяти. К весне, я думаю, деньги будут очень серьезные. Уверен, что сможешь? То, что сейчас никто открыто не вредит, ни о чем не говорит, верно?
— Верно. Что за соседи?
— Ничего особенного, если честно. Просто присматриваю, читаю их чат, пока все мирно. Хочу предложить им перевести свои ставки к нам.
Молча киваю и продолжаю слушать Таньку. Вот голова у девчонки работает, ей бы не здесь стаканы вытирать, но это не мое дело.
— Слушай, Янош… — Накрывает мою руку своей ладошкой и заглядывает в глаза. — У меня смена заканчивается через полчаса, поехали к нам? Давно у нас не был, Аня тоже соскучилась. Она тебе звонила, ты не ответил. Ну так как?
Призывно облизывает пухлые губы, краем глаза вижу, как на нее отреагировал сидящий недалеко от меня пацан.
— Извини, Танюх, не сегодня. Дела.
— Дела? Так это правда? Ты бросил Лученко ради старосты? Серьезно, Янош?
Медленно, очень медленно считаю до пяти про себя. Нет, до десяти.
— Думай о ставках, Таня. И только о них. Не заставляй меня пересматривать наши договоренности.
Она молча поднимает руки вверх, и я, не прощаясь, выхожу из забегаловки. Можно было остаться, погонять шары — на удивление приличный бильярдный стол стоял, но незачем. Все равно все мысли не здесь.
Или здесь? Драка! Прямо передо мной, в нескольких метрах от бара, трое парней избивают одного чувака, рядом девка визжит, одна из тех, кого я видел несколько минут назад за стойкой.
— Ребят, ну хватит… а? Петь, он просто поговорить хотел… А-а-а!
Она держится за скулу, куда только что пришелся удар, и, поскуливая, опускается на колени.
Что за черт!
Чувак, который один против троих, еще держится, но через пару минут будет валяться на земле.
— Мужики! — Делаю несколько шагов вперед, девчонка уже отползла куда-то в сторону, а эти продолжают метелить чувака. — Вас же трое.
Послышался мат. Это хорошее предупреждение — успеваю наклониться, и удар со свистом проносится над головой. Коротко, но сильно бью под ребра, мужик, охая, скрючивается, а я уже даю в челюсть второму. Чувак не теряется и укладывает на землю третьего.
Все происходит очень быстро, из бара выбегают охранники, снова мат, ругань, забирают девчонку, скручивают двоих, третий убегает.
Чувак с разбитой губой и ссадинами на лице сидит на земле и тяжело дышит.
— Спасибо! Ты вовремя… — Он ухмыляется и вытирает кровь с лица. — Телку снял, так эти уроды непонятно с чего мочить начали.
— Знаешь их?
— Первый раз вижу. Слышь, пошли в бар, угощу. Я тебе должен.
Охранники подозрительно смотрят на нас, но не вмешиваются. Видимо, девчонка сказала.
— Идешь? — Парень уже на ногах, отряхнулся. Рослый чувак, не удивительно, что один смог продержаться.
— Нет. Дела. Дру… девушке помочь надо.
Юлия
— Все поняли? Завтра играем с медиками. Это самая важная игра в вашей жизни. Пока. У них преимущество в росте и мощи. Мы должны победить их в позитивном приеме и больше играть первым темпом. Качественный прием — идеальная доводка — быстрая атака. Только так мы можем победить. Все, до завтра!
Девчонки шумно встают со скамеек, переговариваясь и смеясь. Тренировка закончена. Теперь можно и по домам.
— Вьюгина, Лученко! Останьтесь.
Замираю на месте, а по спине уже пополз липкий мерзкий страх, он проникает под кожу, наполняет собой всю меня. Что ей нужно? Почему нас оставила?
Смотрю на Полину — у нее на лице все, как всегда, идеально: ни одной лишней эмоции. Если бы сама не видела, как она клоуну врезала пару недель назад, никогда бы не поверила.
— Конечно, а что случилось? — отвечает она и усаживается обратно на лавку, руки на груди скрестила и смотрит исключительно на тренера. Меня здесь нет, видимо. Она не игнорирует меня, просто не замечает, и получается это у нее очень естественно. Будь у меня другой характер, я бы уже заработала пару комплексов. Но это не мой случай.
— Мне плевать, что между вами происходит, девочки, и кого вы там не поделили. Уладьте это, ясно?
— Что? — У Полины заметно округлились глаза, да и я не ожидала такого захода. — У кого-то проблемы?
— Будут. У вас обеих. И у нас всех. Ты — ключевой игрок на приеме. — Смотрит на меня, и я согласно киваю. — Поля, ты отвечаешь за то, чтобы завершать атаки первым темпом. У тебя есть шанс стать лучшим бомбардиром матча. И ты капитан, на площадке вся команда за тебя, твоя ответственность. Поняла? От вас двоих больше всего зависит наша победа.
Лученко согласно кивает, но без особого энтузиазма, скорее задумчиво.
— Все будет хорошо, — все так же спокойно говорит Полина. — Никаких проблем с Юлей у нас нет и не было.
Я молчу. Смотря что считать проблемой. Мне и правда в лицо больше ничего не бросают, но после ее разрыва с Яношем я все время жду, что она мне нож воткнет в спину. Отношения в команде неуловимо изменились: я теперь что-то типа неприкасаемой, но которую все вынуждены терпеть.
— Аналогично, — произношу в итоге. — Никаких проблем, Надежда Ивановна.
Короленко молчит, переводит взгляд с меня на Полину, но довольно быстро понимает, что больше никто ей ничего не скажет.
— Свободны!
В раздевалке не сказали ни слова друг другу. Полина с кем-то воркует по телефону — судя по тону и выражению лица, уже нашла замену Яношу. Слава богу! Может, переключится на новые отношения и отстанет от нас?
«Ты скоро? Я у входа жду». Улыбаюсь экрану мобильного. Янош! Переживает за мою игру больше, чем я, наверное.
Полина уходит первой из раздевалки, не попрощавшись. Не думаю, что завтра выкинет какой-то фортель на площадке. Зря тренер беспокоится. Самолюбие Лученко не позволит проиграть — с ее амбициями она на все пойдет, лишь бы выиграть. Даже меня не станет убирать с площадки. Мысли продолжают кружиться вокруг завтрашнего матча, когда я вижу знакомый силуэт.
— Ну как прошла последняя тренировка? Мозги вам вправили? Матом Короленко вас взбодрила?
— Откуда ты знаешь? — Улыбаюсь клоуну и чувствую, как напряжение постепенно уходит из тела. — Пару раз всего лишь ругнулась, но так, беззлобно.
— Я все знаю, Заноза, — ухмыляется Разумовский.
А мне становится не до смеха.
— Что у тебя с лицом? Только сейчас заметила… — Вглядываюсь в клоуна, а он недовольно морщится. Ничего, потерпишь. — Опять подрался?
Касаюсь пальцами ссадины на подбородке, но Янош мягко отводит мою руку.
— Все нормально, надо было пацану помочь. Трое на одного — это перебор.
— Где подрался-то?
Стараюсь незаметно рассмотреть: есть ли еще раны, которые он скрывает?
— Да был в одной дыре… не важно. Ну что, Заноза, пригласить тебя поужинать?
— Приглашай, недалеко от общаги есть кафе и еда на вынос. Или хочешь в центре? Здесь где-то?
— Поехали к тебе.
Я рада, что Янош рядом, с ним спокойнее. И я могу ему рассказать все что угодно, он всегда скажет правду, пусть и не слишком приятную. Но зато защитит, если понадобится. Или просто одолжит мне свои наушники, включит на телефоне музыку и позволит мне переключиться. Забыть хоть ненадолго о сумасшедшем сегодня и непредсказуемом завтра. Так и едем в автобусе. Приятная такая поездка.
В кафе вижу знакомые лица и понимающие улыбки. Половина курса считает, что мы пара. Поначалу я обижалась, даже объясняла, что это не так, но последние пару дней плюнула на это дело. Моя совесть чиста.
— Что будешь, Заноза?
Янош неодобрительно рассматривает меню, но не торопится высказывать вслух, что думает.
Ковыряю еду и молча слушаю Разумовского, который без остановки травит анекдоты. Похабные, но без мата. Все-таки какой богатый словарный запас, фантазии сколько! Уверена, что половину анекдотов он сам придумал.
— Ты улыбаешься чаще, чем я ожидал, Хулия, — выносит вердикт клоун. — Значит, не все так плохо. Я ожидал худшего, думал, психоз будет.
— Спасибо, Янош! Это не первая ответственная игра в моей жизни. И не последняя, я знаю. Чего психовать?
Он внимательно смотрит на меня, а потом берет мою правую руку и начинает водить пальцем по ладони.
— Ты что делаешь?
— Не видишь, что ли? Я гадаю. И могу нагадать тебе, что завтра будет. Хочешь? Я вижу будущее, Заноза.
Последнюю фразу произносит замогильным голосом, и я не сдерживаюсь, начинаю хохотать.
— Янош!
— Что? Ты сама говорила маме, какой я талантливый. Что, думаешь, по руке не смогу погадать? Вот это линия ума, Заноза. Она у тебя очень длинная и прямая…
Через три минуты уже вытираю слезы с глаз. На нас даже оборачиваться стали, когда хохот становился неприлично громким, но Янош не обращает ни на кого внимания. На меня смотрит, а я на него. У него глаза искрятся, я просто растворяюсь в их синеве. Как будто смотрю в чистое солнечное небо и становлюсь частью его.
— Спасибо тебе, что рядом сейчас. Правда, Янош, я дико боюсь подвести команду. Только что после болезни — играю не в полную силу, сегодня девчонки так подавали… — Замолкаю, потому что в голове снова тренировка. Все выкладывались по полной, я вообще не верила, что меня не оставят завтра на скамейке.
— В итоге взяли, да?
— Да.
— Потому что ты лучшая, Заноза. Даже когда нервничаешь и не веришь в себя. Я вот всегда в тебя верю, верю даже, что ты можешь с латынью справиться. А тут всего лишь волейбол. Ты нервничаешь, но когда надо, Юль, ты концентрируешься и просто делаешь. Как надо, без показного драматизма. Так и завтра будет.
— Уверен?
— Я знаю.
Он все это время держит мою руку в своей, а я совершенно не хочу ее отнимать. И не хочу возвращаться в общагу, но надо. Я просто обязана выспаться.
Понимает меня без слов, объяснять Яношу ничего не надо. Просто молча доводит меня до общаги и берет с меня обещание сразу же лечь спать, как только приду. Я, конечно же, обещаю. Но он не уходит, топчется на месте, и я вместе с ним.
— Ладно, спокойной ночи, Заноза. Все будет хорошо.
Едва касается моих волос, а потом быстро убирает руку от моей головы, отворачивается и идет на остановку.
Интересно, куда он сейчас? С Полиной точно не встречается, я уже две недели не вижу рядом с ним девушек. Никого — ни старых, ни новых. Почему так? Может, просто не афиширует?.. Юля, он свободный парень, очень популярный парень. Думай лучше о завтрашней игре!
Я уже засыпаю, сон, на удивление, очень быстро пришел, организму тоже нужен отдых. Но телефон под подушкой начинает звонить особенным рингтоном, только на один номер я его установила — на Ромин.
— Привет, Ром, случилось что?
Обычно в такое время Баскаков мне не звонил, он еще утром писал, что весь день будет занят.
— Привет! Решил девушке своей позвонить, нельзя? — Кажется, Ромка обиделся. — Хотел тебе напутствие дать перед игрой.
Да мне уже дали вроде как. Непрошеная мысль снова возвращает меня к Разумовскому.
— Можно и нужно. Как день прошел?
— Как всегда, в тренировках, но у меня для тебя сюрприз. Тебе понравится.
— Какой сюрприз? — Тут я снова пытаюсь проснуться.
— Узнаешь скоро. Юлька, ты отлично играешь в волейбол. У тебя все будет хорошо. Не переживай. Обнимаю тебя и люблю! Пока! Спокойной ночи!
— Спокойной…
Отключаю телефон и тут же забываю о звонке.
Я и утром не сразу вспомнила, что Ромка звонил. День вообще как в полуобморочном состоянии, к трем часам надо быть во Дворце спорта, а на часах уже полдень. Разумовский собрался вместе со мной ехать, но сейчас это лишнее. Нужно немного времени, чтобы побыть одной, а Разумовский разве что в туалет одну отпускает сегодня.
— Я сама доберусь, хорошо? Увидимся уже в зале. Ты во сколько будешь? Не передумал же?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ланская Алина